Другая параллель

Слава открывает одни двери и закрывает другие. © Р. Паттинсон

      Подземелья Слизерина всегда были самым холодным местом в Хогвартсе, и студенты постоянно пользовались согревающими заклинаниями, чтобы чувствовать себя хоть немного комфортнее. И, хотя сейчас был конец учебного года, и на улице стояла «адская», по мнению многих студентов, жара, здесь все равно царили темнота и холод. Если прийти с душного поля для квиддича, то тело погрузится в божественную прохладу, вот только минут через десять начнет замерзать, и захочется ближе к живительному огню.       Это было утро из тех немногих, что Гермиона провела в спальне факультета. Привыкшая ночевать то в библиотеке, то на поле для квиддича, она почти впервые спала на нормальной теплой постели — упругом пружинящем матрасе, белоснежной чистой простыне, мягкой пуховой подушке и под теплым верблюжьим одеялом. Пробравшись в спальню сокурсниц, пока все спали, слизеринка боялась лишний раз зашуметь, чтобы никого не разбудить и не вызвать насмешек, но, к счастью, все обошлось, и она впервые спокойно заснула.       У юной волшебницы давно вошло в привычку вставать до рассвета, но в этот день девочка проспала и покинула спальню после того, как первые лучи солнца попали на потолки башни Когтеврана, и большой колокол в холле возвестил о начале нового дня. Торопливо одевшись, первокурсница поспешила выскользнуть из подземелий. В сумке лежали неизменные книги, а их обладательница со всех ног спешила в Большой зал.       Из-за поворота она услышала мальчишеские голоса и непроизвольно замерла: грубое отношение слизеринцев принесло свои плоды, и за месяцы унижений выработалась привычка становиться как можно незаметнее. К огромному облегчению первокурсницы, это оказались лишь младший из многочисленных Уизли и неразлучный с ним Поттер.       Увидев слизеринку, рыжеволосый волшебник недоуменно нахмурился и потянул друга уйти, но тот, заметив знакомую блондинку, мило улыбнулся и, приветственно помахав ей рукой, быстрым шагом поспешил навстречу, после чего постарался непринужденно начать разговор: — Доброе утро, Гермиона. — Мальчик-который-выжил старался вести себя как можно беспечнее. — Не правда ли, сегодня великолепная погода? — З-здравствуйте, — опешившая студентка удивленно вскинула брови, лихорадочно переводя взгляд с лица одного волшебника на второе. — Мне больше дождь по душе, солнце хорошо только зимой. — Гарри, она же слизеринка, — Рону явно не нравилось присутствие отличницы с противоположного факультета рядом с другом, поэтому мальчик торопливо потянул его за рукав. — Идем скорее, мы опаздываем. Нашел себе компанию… — Если Шляпа отправила меня на Слизерин, мистер Уизли, — Гермиона понемногу начинала злиться на позволившего себе такую дерзость юного волшебника, но через эту злость медленно пробивалась обида, — то это не значит, что на меня нужно смотреть, как на проклятую. Я же не шарахаюсь от Вас, как делают все мои сокурсники, только потому, что Вы имеете рыжие волосы и носите обноски старших братьев.       Гриффиндорец нахмурился, но больше не пытался увести друга подальше от этой заучки со змеиного «дома». — Даже если и так, — презрительно усмехнулся он, — ты же все равно связана с Малфоем. Ты с его факультета, а значит, общаешься с ним и можешь выдать ему наши секреты. Гарри, идем, пожалуйста. — Даже если и так, — обида медленно заполнила душу, грозя выплеснуться наружу. Поначалу тихий, океан все больше начинал волноваться, еще немного — и всех накроет цунами. Безотчетная, и оттого более страшная, ярость постепенно начинала застилать глаза ярко-желтой пеленой, — я не имею отношения к делам Драко Малфоя. Я ненавижу его всей душой, как и весь факультет, на котором учусь. До скорой встречи, мистер Уизли, надеюсь, она будет последней. Поттер, — при упоминании юного волшебника девочка подчеркнуто вежливо прищелкнула острым каблуком и кивнула, как механическая кукла, после чего, поправив лямку тяжелой сумки на плече, торопливо ушла.       И только теперь, когда никто не видел и не слышал, она позволила себе сбросить маску милой беззастенчивой девочки и выплеснуть всю накопившуюся обиду. Слезы незаслуженной боли всегда горячи, они обжигают глаза и сердце, оставляют следы, скатываясь по бледным щекам и падая на холодный пол. Забыв обо всем, юная особа плакала от незаслуженной обиды, бессильной злобы и ненависти и еще больше хотела всем отомстить.       На лестнице послышались быстрые шаги, и девочка торопливо стерла остывавшие капли с кожи. Пара вдохов, сжатые кулаки, прикушенная нижняя губа — и никто, даже самый внимательный человек, не смог бы сказать, что слизеринка Гермиона Грейнджер только что горько плакала, задыхаясь от обиды. Нет, она не могла плакать, ни в коем случае.       Большой зал понемногу наполнялся студентами, магглорожденная присела на самый край скамейки, с опаской глядя на остальных слизеринцев, занимавших места у длинного стола, и неожиданно на ее плечо легла теплая рука. — Привет, Гермиона, — рядом грузно присел Крэбб и, окинув собеседницу неуверенным взглядом, продолжил, — слушай, не поможешь мне с зельями? Ты ведь много о них читала, наверное, много знаешь, и со Снеггом у тебя более хорошие отношения! — Эй, Грейнджер, — Гойл, как обычно, забыл о правилах приличия и, глядя на нее с другого конца, продолжил кричать, — хорошо выглядишь сегодня, особенно волосы! — Привет, — Забини, единственный адекватный слизеринец, которого она знала, присел напротив юной волшебницы и посмотрел прямо в глаза, отчего сердце девочки учащенно забилось. — Я хотел спросить, может, прогуляемся сегодня, после занятий? Я слышал, что у лесничего новый зверек, может, вместе разузнаем о нем?       Столько популярности за один день… Пэнси, на удивление, безукоризненно держала слово… В любое другое время Крэбб нагло бы взял себе ее порцию и даже не обратил бы внимание на присутствие, Гойл ударил ни за что, а Блейз просто бы прошел мимо. Теперь, конечно, придется делать домашнюю работу волшебницы из рода Паркинсон — все ниточки находятся в ее толстых руках, малейшее неповиновение со стороны юной особы — и все станет так, как было прежде. Хотя, зачем она так расстраивается? Лишняя домашняя работа прекрасно избавляет от самобичеваний и пустых угрызений совести, которые скоро доведут ее до невроза.       Гермиона пустила в дело все девичьи ухищрения, чтобы как-то отплатить за неожиданные проявления внимания со стороны сокурсников: милая улыбка одному, положительный ответ другому, кивок и «спасибо!» третьему — завтрак продолжался, вот только слизеринка спиной чувствовала взгляды гриффиндорской парочки и даже смогла различить некоторые фразы: — Рон, ты зря так обошелся с ней… — Гарри, пойми… — Она ни в чем не виновата…       Наскоро проглотив еду, юная волшебница схватила тяжелую сумку и со всех ног побежала в прохладные подземелья — единственное место, где она чувствовала себя в относительной безопасности. Хотелось немного перевести дыхание после столь насыщенного приключениями разного рода утра и прислониться лицом к холодному камню, чтобы немного остудиться. — Мисс Грейнджер? — Профессор Снегг, расставлявший пробирки с зельями, хмуро посмотрел на лучшую студентку своего факультета, вбежавшую в кабинет так, будто несколько троллей гнались за ней следом. — Что привело Вас ко мне так рано? Вам что-нибудь нужно? — Эм-м-м… Нет, профессор, простите. — Только после вопросов декана блондинка поняла, что по ошибке помчалась к нему в кабинет, а не в гостиную своего факультета. — Я собиралась в подземелья, но по привычке пришла сюда. — Мисс Грейнджер, Вы ничего не собираетесь сказать мне как декану Слизерина? — Зельевар, прислонившись спиной к шкафу и скрестив руки на груди, с невозмутимым видом продолжал свой допрос. — Мне кажется, Вы что-то скрываете от меня. — Нет, профессор, — девочка постаралась придать голосу твердости, но вышло как-то неувернно, — пока что мне нечего Вам сказать. Ведь ничего не произошло? — Вы общаетесь с Гарри Поттером? — Глаза-тоннели смотрели, казалось, в самую душу юной особы, отчего становилось не по себе: первокурсница покраснела. — Я уже предупреждал Вас насчет него! — Я случайно встретила его незадолго до завтрака, — пролепетала магглорожденная, опуская голову. Щеки были краснее знамен Гриффиндора, горячий стыд заливал ее сознание. — Поттер и Уизли сами заговорили со мной. — Вам не мешало бы наладить отношения с однокурсниками и меньше общаться со студентами Гриффиндора, — резко ответил Северус, отворачиваясь к колбам и снова принимаясь за сортировку растворов. — Идите, мисс Грейнджер, и не совершайте глупостей, не позорьте мой факультет. Если не ошибаюсь, у слизеринцев сейчас трансфигурация.       Гермиона поспешила уйти, так как злить декана было не в ее интересах. В голове была "каша", и девочка почти по инерции добралась до нужного кабинета и заняла свое место. Мысли путались, и маленькая слизеринка с трудом сосредоточилась на занятии.       Почему этим утром почти все пошло не по плану? Сначала ссора с Уизли, потом путаница с кабинетом декана и подземельями. Что с ней произошло? Может, все из-за внезапной популярности?..