Другая параллель

Каждым своим неординарным поступком мы наживаем себе врага. Чтобы завоевать популярность, надо быть посредственностью. © О. Уайльд

      Гермиона никогда не могла уловить звук шагов Малфоя, сколько бы ни пыталась. Он всегда подкрадывался тихо, невольно пугая девочку своим внезапным появлением рядом с ней. Серые водянистые глаза слизеринца загорались злорадным огнем, когда мальчик видел испуг в темно-карих глазах «врага».       Пэнси все-таки сдержала слово. Теперь весь змеиный факультет относился к магглорожденной так, будто она была самой чистокровной среди них. Студентки были рады приветствовать ее в своем кругу, мальчики часто делали комплименты по поводу внешности или ума. Юная волшебница с трудом привыкала к внезапной «надобности» и отсутствию оскорблений.       Первокурсница не привыкла к обществу чистокровных волшебников. Не было секретом, что, если бы в тот день она все-таки отказалась от сделки с Паркинсон, все однокурсники продолжали бы ее ненавидеть и оскорблять. Просто сейчас, пока выполняются условия сделки, все учащиеся первого курса змеиного факультета расположены к общению и дружбе с ней, но стоит хотя бы попытаться пойти против, как все пойдет прахом, и она опять станет изгоем.       Конечно, не все слизеринцы не имеют собственной головы на плечах, но большая часть находится под влиянием Малфоя и Паркинсон, никто не хочет запятнать себя общением с магглорожденной. Не стоит недооценивать мощь толпы, которая с легкостью может подмять под себя и навязать свое, подчас даже неправильное, мнение. Чтобы стать изгоем, подчас нужен один неверный шаг.       Экзамены наконец-то остались позади, и Гермионе не хотелось вспоминать о них. Страх и адреналин при передаче шпаргалки слизеринцам, осуждающие взгляды преподавателей теперь оставались в прошлом. А договор еще лежал в сумках двух слизеринок: блондинки и брюнетки.       Поле для квиддича пустовало. Солнце давно клонилось к закату, вот-вот должен был прозвенеть огромный колокол, возвещавший начало ужина. Юная волшебница сидела на траве, читая под исчезающими лучами светила очередной фолиант «для легкого чтения». Ветер чуть развевал ее светлые волосы, слегка торчащие во все стороны, когда на страницы внезапно попала тень, а потом слева от слизеринки раздался вздох и тяжелое падение. — Наконец-то нашла тебя, — Пэнси рывком оправила юбку и только после этого перевела несколько надменный взгляд на сокурсницу. — Ну, Грейнджер, признавайся: каково быть популярной? — Весьма неплохо, хоть и почти неожиданно, — слизеринка со вздохом призналась «врагу» в своей радости. — Однако, мне по душе покой и уединение, чем суета и болтовня ни о чем. — Одно мое слово, — припевала Малфоя подняла вверх указательный палец и снисходительным тоном продолжила, — и ты лишишься своего «положения», вновь станешь серой мышкой, которую все гнобят. Ты согласна? — Не нужно, — вырвалось у девочки раньше, чем она успела осознать сказанное. Лицо Пэнси озарила победная ухмылка, во взгляде читалось явное превосходство, — пока не стоит. — Что значит «пока»? — Чистокровная волшебница насторожилась и даже вытащила свою волшебную палочку. — Ты хочешь разрушить наш договор?! Я так и думала, — несмотря на легкую полноту, девочка вскочила на ноги довольно резво, — я знала, что магглорожденным нельзя доверять! Родители предупреждали меня, — продолжала она, задыхаясь от злобы, — что таким, как ты, Грейнджер, ни в коем случае нельзя доверять, но я не послушалась, и вот результат! Ты, неблагодарная грязнокровка… — Выслушай меня, — магглорожденная тоже вскочила на ноги, отложив фолиант, и теперь стояла вплотную к собеседнице. — Я не собираюсь расторгать нашу сделку, как бы унизительно сейчас не звучало. Мне даже нравится выполнять домашнюю работу в двойном размере, потому что есть возможность подумать о многих вещах, которые меня волнуют. Я всего лишь задумалась о предстоящих каникулах и немного неправильно выразилась. — Сразу бы сказала, — Пэнси нехотя убрала палочку обратно в карман и недоверчиво посмотрела на блондинку. — Ладно, мне пора, надо еще переодеться к ужину, а то хожу в этой мантии уже второй день, — последние слова девочка пробурчала себе под нос, немного отойдя от однокурсницы. — В любом случае, сама все знаешь, Грейнджер. И… спасибо за домашние задания!       Магглорожденная лишь усмехнулась, глядя вслед уходящей волшебнице. Подумать только, главная задира Хогвартса говорит ей «спасибо»! Мир перевернулся с ног на голову. Интересно, что будет дальше? Уизли станет лучше относиться, или Малфой позовет замуж? — О, грязнокровка, ты здесь! — Позади раздался знакомый голос главного врага девочки. — Греешься в лучах уходящего солнца? Впрочем, правильно, может, ты делаешь это в последний раз.       На Драко редко действовали ухищрения Пэнси, поэтому сейчас он не спешил показать ненавистной однокурснице свое расположение. Вальяжной походкой мальчик направлялся к собеседнице, крепко сжимая в кулаке рукоять волшебной палочки. Вид волшебника не сулил ничего хорошего, но Гермиона не придала этому большого значения. В конце концов, в ее присутствии этот первокурсник не всегда улыбается, поэтому не было ничего удивительного в злобе на его лице. — И тебе доброго вечера, Малфой.       В какой-то момент юной волшебнице стало действительно страшно. Если Пэнси предлагала не обычную сделку, а Непреложный обет, то на что способен Малфой? Тем не менее, девочка постаралась ничем не выдавать охватившую ее панику, просто смотрела на собеседника снизу вверх, слегка усмехаясь и до боли в тонких пальцах сжимая фолиант. — Популярность сделала тебя заносчивой, Грейнджер, — слизеринец презрительно оскалился, впервые в жизни глядя в глаза студентки, — не пора ли тебе наконец-то понять — ты здесь лишняя! — Я попала сюда по желанию Шляпы, не забывай, — внезапно осмелев, юная особа позволила себе отвлечься от беседы, чтобы собрать вещи для возвращения в спальню: хотелось немного привести себя в порядок к ужину, — будь моя воля, давно бы училась на Когтевране. Тем не менее, и здесь, оказывается, приятно жить. А тебя, Малфой, кажется, задевает хорошее отношение ко мне. — Меня?! Да никогда в жизни! — Юный волшебник подошел почти вплотную. Их взгляды встретились. — Мне наплевать на тебя, грязнокровка. Ты всегда будешь грязью под моими ногами, хоть учись лучше всех в истории Хогвартса! — Поэтому ты так рассвирепел?       Драко замолк, лишь злой взгляд водянистых серых глаз выдавал кипевшие в нем эмоции. Студентка усмехнулась про себя, впервые за этот год победа в их странном противостоянии осталась за ней. Пробормотав под нос проклятие в ее адрес, слизеринец поспешил уйти. Девочка не заметила, как он недобро переглянулся со своими верными друзьями и сделал вид, будто перепиливает ребром ладони собственное горло.       Собрав книги, первокурсница закинула на плечо лямку тяжелой сумки и поспешила в слизеринские спальни: следовало немного подчистить юбку, запачканную травой, и пригладить волосы, так как не хотелось явиться на ужин грязной и растрепанной. Факелы слегка потрескивали, на сырых замшелых стенах подземелья плясали тени. В углах слышались странные шорохи, но магглорожденная, погруженная в свои мысли, не обратила внимание на происходящее вокруг: на две крепких фигуры сбоку и одну, чуть послабее, сзади, на незаметный жест       Девочка оказалась почти у входа в гостиную, когда чья-то тяжелая потная ладонь вдруг накрыла ее рот, лишая возможности крикнуть и даже просто вдохнуть, а потом сильные руки оттащили ее намного дальше, почти за поворот, откуда она только что пришла, затем последовало резкое движение и сильный удар головой и левым плечом о стену подземелья. Сознание уплывало, перед глазами плясали красные и желтые круги, но у юной особы хватило сил встать и немного оглядеться. — Гойл? — Она узнала одного из напавших, значит, рядом должен быть второй. — Крэбб? — Видимо, ты плохо ее ударил, — голос Малфоя прозвучал как-то издевательски. — слишком слабо. Я ждал, что она упадет и больше не встанет, но она даже узнает всех. — Ты не имеешь права так обращаться со мной, Малфой! В конце концов, я тебе не игрушка! — Давно расшатанные нервы не выдерживали, юная волшебница перешла на крик. Хотелось испугать слизеринца, но вышло жалко, вместо громкого праведного крика — почти истеричный визг. — Что я тебе сделала, что ты так ненавидишь меня? — Родилась, — Драко лишь цинично усмехнулся, поигрывая волшебной палочкой, а потом вдруг подошел почти вплотную и приставил острие к сонной артерии, — и еще поступила на факультет чистокровок. Что, страшно умирать?       Ответом послужила слабая, хотя довольно резкая пощечина. — Ах ты, мерзкая…       Договорить аристократ не успел — откуда-то сзади прилетел удар, а затем пинок. — Не смей ее трогать, гад!       Знакомые голоса врезались в сознание, заставляя повернуться и слабо, почти неестественно улыбнуться темноте, заговорившей точь-в-точь, как Поттер и Уизли. Странная слабость вновь охватила тело, стало невыносимо жарко, мысли путались. Не осталось никаких желаний и чувств, только странная благодарность невесть как оказавшимся в подземелье гриффиндорцам и судорожно бьющаяся в воспаленном мозгу мысль: в гостиную. Скорее бы добраться до слизеринской гостиной, а там хоть кто-нибудь поможет, если не рассказывать о произошедшем. Со всеми мелкими проблемами, с Малфоем она разберется позднее, главное — добраться до дверей гостиной факультета… — Поттер, что Вы здесь делаете? — Голос МакГонагалл вдруг донесся точно издалека. Заметив в свете факелов не очень красивую картину, пожилая волшебница поспешила к студентам. — И что с мисс Грейнджер, почему она в таком состоянии? Мисс, — преподавательница трансфигурации склонилась над пострадавшей девочкой и осторожно приподняла лицо, пристально вглядываясь в помутневшие от боли глаза отличницы с факультета-соперника, — нужно добраться до медпункта, Вы сможете встать? Малфой, — резко обратилась женщина к стоявшему за ее спиной волшебнику, потиравшему бок от пинка, — Поттер, объясните мне немедленно, что здесь произошло?! — Крэбб ударил ее, профессор, — поспешил ответить Рон, подходя вместе с другом к декану, — мы с Гарри искали профессора Снегга, когда…       Дальше все точно покрылось туманом, и Гермиона провалилась в вязкую темноту…