Другая параллель

Все, что неожиданно изменяет нашу жизнь, — не случайность. © Александр Грин

      Близилась осень, а с ней и первое сентября… Приходила пора золотой листвы на деревьях, прозрачной воды в реках и озерах, когда на дне видно каждый маленький камушек, прохладного ветра, выдувающего из головы негативные мысли.       Начинался второй курс обучения юной особы в Школе Чародейства и Волшебства. Новый год, вдали от магглов, зато в окружении юных и не очень волшебников, которые в лицо приветливо улыбаются, но готовы продать даже за кнат — речь, конечно, шла о слизеринцах. Впереди было десять месяцев странного общения со знаменитостью магического мира — самим Мальчиком-который-выжил и — иногда — с его верным другом, «осквернителем крови» Уизли. Опять пара-тройка толстых книг будет приятно утяжелять ее рыжую кожаную сумку, а преподаватели — давать полезные советы по поводу домашней работы.       У девочки было очень много планов на предстоящее учебное время, и единственное, что доставляло дискомфорт, — один магглоненавистник с неестественно белоснежными волосами. Одна только мысль о том, что придется снова терпеть унижения и слушать смешки с его стороны, моментально уничтожала мотивацию и желание просто пойти на занятия.       Она так и не смогла забыть те избиения слизеринской троицы в подземелье, в самом конце первого курса. Если бы не подоспевшие вовремя гриффиндорцы и деканы враждующих факультетов, позаботившиеся о ней, то в Хогвартсе стало бы одной студенткой меньше. Темный шрам на правой половине головы, полученный в результате удара о стену то ли Гойлом, то ли Крэббом и сейчас успешно терявшийся среди светлых волос, упрямо не желал заживать. Юная особа смутно помнила, как Уизли осторожно нес ее на руках до больничного крыла, как МакГонагалл отчитывала слизеринцев за побои, зато слова Снегга намертво врезались в память: — Вы не должны принимать близко к сердцу поведение мистера Малфоя, мисс Грейнджер, — сказал он ей, восседая на невысоком стуле возле жесткой койки, где, пока девочка неподвижно лежала, мадам Помфри выполняла обычные врачебные манипуляции: осторожно обрабатывала рану, аккуратно перевязывала ее и спешно хлопотала над приготовлением необходимых в данный момент зелий. — Мальчик до сих пор не может смириться с тем, что на факультет, где издавна учились чистокровные волшебники, вдруг попала магглорожденная. — Он не смог или не хотел смириться с этим, профессор? — В горле стоял комок, поэтому девочке было трудно говорить, но, раз зельевар завел этот неприятный разговор, значит, лучше постараться привести его к наиболее благоприятному для нее логическому завершению. — Даже я смогла смириться со своим положением, почему же он?.. — Поймите меня правильно, мисс, — декан Слизерина на удивление терпеливо пытался уладить недавно возникший конфликт, уговаривая юную особу, — ведь Вы очень умны для своего возраста. Для мистера Малфоя попадание волшебницы с «нечистой» кровью на Слизерин — полный и бесповоротный разрыв шаблонов. Раньше такого не было никогда, возможно, поэтому многие так относятся к Вам. Подождите немного, возможно, со временем, все наладится.       Это было так не похоже на профессора Северуса Снегга. Он всегда был холоден со всеми преподавателями, включая Дамблдора, а воспитанники не могли ожидать даже простой улыбки. Юная особа устраивала декана как студентка, и, возможно, если бы была хоть полукровкой, могла бы рассчитывать на полное понимание главного слизеринца. Но она — магглорожденная, а значит, без недомолвок невозможно обойтись. — Ничего не будет, профессор, — девочка невесело ухмыльнулась. — Вы прекрасно знаете отношение чистокровок к магглорожденным. Не стоит. — Я поговорю с мальчиком, — волшебник как мог, попытался приободрить первокурсницу. — Поправляйтесь, мисс Грейнджер, и будет лучше, если Вы будете держать язык за зубами после всего произошедшего…       Гермиона не могла забыть этот странный разговор, как бы ни старалась. Появилось смутное ощущение, что зельевар подарил ей маленькую надежду на улучшение отношений с одним из главных чистокровных волшебников факультета. Вот только никакой особенной веры в слова Северуса не было.       Профессор Снегг действительно старался ради улучшения жизни юной волшебницы. Ему не удалось добиться разрешения для Гермионы провести летние каникулы в Хогвартсе, но постарался улучшить условия проживания в приюте. Слизеринка не знала, что декан сказал директору этого отвратительного места на одной из малолюдных улочек Лондона, но маггл встретил ее весьма радостно и даже выделил отдельную комнату, где до этого никто не жил.       Потянулись долгие дни, полные скуки и тоски по Школе Чародейства и Волшебства. Непривыкшая бездельничать, Гермиона искренне не понимала, чем здесь заниматься: никто не нагружал ее отработками, наоборот, все старались отправить ее отдохнуть. Дети сторонились и всячески делали вид, будто юной волшебницы не существует, и она не задает множество вопросов о происходящем вокруг. Заниматься было нечем, в Хогвартсе было бы интересней: она проводила бы долгие летние дни на поле для квиддича, дыша свежим воздухом, поглощала очередной фолиант «для легкого чтения», гуляла бы по территории замка, исследуя ее, даже, возможно, сидела бы с домовыми эльфами на кухне или помогала бы Хагриду, — все, что угодно, лишь бы не просыпаться в серых стенах приюта, не зная, куда себя деть. Один раз девочка нашла на подоконнике забытый кем-то из старших воспитанниц старый, порядком истрепанный маггловский роман — «Джейн Эйр». Книга стала глотком воздуха в этом ужасном месте, второкурсница проштудировала ее за один вечер и осталась очень довольна.       С тех пор кто-то каждый раз оставлял на подоконнике старые и не очень книги, почти всегда — маггловские романы, вроде «Гордость и предубеждение», или повести. Второкурсница не знала, кто этим занимается, лишь радовалась в глубине души, что ей не приходится скучать, и есть хотя бы одно занятие, которое всегда может доставить ей удовольствие.       Время неумолимо мчалось вперед, близилась пора учебы. В назначенный день Снегг прибыл за студенткой, чтобы отвести ее в Косой переулок и купить все необходимое для успешной учебы на втором курсе Школы Чародейства и Волшебства. Почти все утро юная слизеринка и декан самого амбициозного факультета ходили по главной улице магического Лондона, покупая форму для подросшей за лето девочки.       Уже был почти полдень, и, чтобы немного передохнуть после длительной прогулки по магазинам, волшебники зашли в волшебный банк Гринготтс. — Мисс Грейнджер, Вам лучше побыть здесь, за этим столом, — процедил Снег, стоя на пороге одного из красивейших зданий волшебной Англии, — я скоро приду.       Юная волшебница посмотрела вслед быстро удалявшемуся декану и уже хотела пойти следом, чтобы немного осмотреть причудливую архитектуру здания, когда брошенный вскользь взгляд зацепил очень странное явление: мимо высокого крыльца, где расположилась слизеринка, шел никто иной, как Гарри Поттер. Одежда мальчика была запачкана сажей и кое-где даже порвана, тонкие стекла на круглых очках — разбиты, а сам юный волшебник часто оглядывался, точно проверял, не спешит ли кто-то в погоню.       Обернувшись к дверям и не увидев за ними декана Слизерина, магглорожденная торопливо спустилась к второкурснику и поспешно окликнула его. — Неужели передо мной сам Гарри Поттер?! — В чем дело? — Мальчик резко повернулся, но, узнав Гермиону, немного расслабился. — А, это ты… Что-то случилось? — Где же ты был, раз так вымазался? — Слизеринка скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на собеседника, чуть усмехнувшись. — Или для любого гриффиндорца такой внешний вид в порядке вещей? — А ты изменилась за лето, я вижу, — Гарри беззлобно ухмыльнулся и пожал плечами, — стала какой-то более… наглой, что ли. Общение со «змеями» явно дает о себе знать. — Я не собираюсь обсуждать это, — нахмурившись, второкурсница поспешила прервать гриффиндорца, — не советую тебе лезть в любые дела моего факультета. — Следи за своими словами, пожалуйста, — разговор понемногу начинал раздражать, — я не желаю тебе зла и в ответ прошу того же. — Я просто хотела тебе сказать, Поттер, чтобы ты не совал везде нос. Может, когда-нибудь это спасет тебе жизнь. — Окулус Репаро! — вслед за заклинанием последовал изящный взмах палочки, и в следующее мгновение Гарри пораженно крутил в руках очки с абсолютно целыми чистыми стеклами. — Поменьше связывайся с Малфоем, чтобы он…       Договорить второкурсник не успел: на пороге банка показался Снегг. Взгляд мужчины не сулил ничего хорошего, заметив воспитанницу рядом с Мальчиком-который-выжил, волшебник быстро направился к студентам и, резко схватив девочку за локоть, потащил ее прочь. Гермионе не оставалось ничего, кроме как повиноваться. — Неужели Вы так и не поняли, мисс Грейнджер? — прошипел волшебник, отойдя вместе с воспитанницей на большое расстояние. — Вы не должны общаться с Поттером под любым предлогом, никогда и ни при каких обстоятельствах не разговаривайте с ним. Не отвечайте на вопросы, не давайте советы и не прислушивайтесь к тому, что он говорит. Вам же лучше.       Вечером, лежа в постели после долгого трудного дня, уставшая маленькая волшебница обдумывала встречу и разговор с деканом. Мурашки пробегали по коже от одного воспоминания о том, как сердито зельевар смотрел на нее, отчитывая за небольшую беседу и помощь Поттеру, как выговаривал за нарушение приказа. Второкурсница вновь вспомнила те ужасные эмоции, которые так часто преследовали ее в приюте: незаслуженные стыд и горечь. Она не сделала ничего, за что ее следовало бы так распекать, но мужчина был так зол, что не оставалось ничего, кроме как молча выслушивать его наставления.       Почему Северус так странно относится к гриффиндорцу, если тот не сделал ему ровным счетом ничего плохого? Мальчишка не грубит, не язвит и к зельеварению относится уважительно, старательно выполняя задания, но слизеринец все равно люто ненавидит этого студента. Хотелось бы узнать, почему…