Другая параллель

Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра. © Франсуа де Ларошфуко, «Максимы и моральные размышления»

      Мирно потекли сентябрьские дни учебы в Хогвартсе. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло, и Гермиона была очень этому рада. Скучные будни в приюте наконец-то подошли к концу, и пришло время по-настоящему нужных занятий.       Она так волновалась, когда старый Хогвартс-экспресс, привезший ее сюда ровно год назад, вновь мчал на всех парах к магической школе, доставляя на учебу Поттера, Малфоя и остальных. Внутри нарастало неприятное волнение. Как они воспримут ее появление снова рядом с ними? Гарри, скорее всего, будет рад видеть ее, ведь отчасти понимает трудности жизни, Рон отнесется хорошо, но настороженно, отдавая дань ее факультету, а главный-задира-школы снова будет разбрасывать учебники или мять пергаменты.       Не менее неприятными были мысли о Пэнси. С этой юной волшебницей жизнь априори не могла быть простой. В конце первого курса они заключили сделку, и неизвестно, помнит ли о ней мисс Паркинсон; скорее всего, не забыла, если хочет жить и не волноваться о выполнении домашней работы. Свою часть договора она выполняла, однако, неизвестно, сдержит ли обещание в этом году.       Первокурсники привезены, и она во многих узнает себя. Конечно, на Слизерин больше «грязнокровок» не попадало, они пополнили спальни Гриффиндора и частично Пуффендуя с Когтевраном. На факультет чистокровок снова попадали дети из списка самых благородных семей, и, конечно, староста с упоением рассказывал новичкам о «грязнокровке Гермионе Грейнджер, которая родилась в семье дантистов, но попала в Хогвартс и учится на Слизерине, причем хорошо. Круглая отличница». С одной стороны, такое внимание было приятно, оно словно напрямую говорило о том, что ее здесь хотя бы замечают, о ней знают и помнят. Но, с другой, рассказ главного студента Слизерина напоминал что-то вроде сводки об очень интересном животном: «Зовут так-то. Питается тем-то и тем-то. Повышенная активность в такое-то время суток».       Внимание почему-то привлекла маленькая первокурсница Джинни, кажется, так звали одну из Уизли. Огненно-рыжая, как братья-близнецы и занудный дружок Гарри. При взгляде на маленькую волшебницу душа умилялась, стоило посмотреть на веснушчатое личико малышки, взглянуть в ее ярко-карие глаза. Девочка впервые прониклась к студентке симпатией, и странное, колющее чувство наполняло грудь, когда она смотрела на волшебницу.       Позднее она хорошо помнила разговор с Джинни, состоявшийся после праздничного ужина в честь начала нового учебного года, если то, что случилось, можно назвать разговором. Когда старосты собрались вести всех студентов в спальни, она аккуратно протиснулась к первокурснице и завела беседу. — Привет, я — Гермиона, — сказала она тогда, протягивая ледяную ладонь девочке, с интересом рассматривавшей ее, — я учусь на Слизерине, но, если что-то понадобится по учебе, я соглашусь тебе помочь. А ты, как я поняла, Джинни Уизли? Я часто слышала, как твой брат рассказывал Поттеру о тебе.       При упоминании Мальчика-который-выжил юная гриффиндорка покраснела, как помидор, и что-то пролепетала под нос. — Моей сестре не нужна помощь слизеринки, — откуда-то взявшийся Рон мягко приобнял сестру за плечи, незаметно подталкивая ее в сторону других гриффиндорцев. — Здесь у нее есть я, мои братья и Гарри. В твоих услугах никто не нуждается. — Рон, не надо… — Поттер, как мог, попытался осадить друга, но тот не останавливался и, видимо, решил высказать все, что накопилось на душе за весь первый курс. — Можешь продолжать зубрить, с моей сестрой такие штучки не прокатит. Она подружится с настоящими волшебниками, таким, как ты, не о чем с ней разговаривать. Тебе лучше уйти, госпожа Заучка. — Я подошла поговорить с твоей сестрой, Уизли, но не с тобой, — девочка пыталась парировать, но не вышло. — Может, однажды настанет день, когда нужно будет сдавать экзамен или написать контрольную, и в этот момент я смогу ей помочь… — Ты не услышала? В твоих услугах не нуждаются, — отчеканил рыжеволосый гриффиндорец, после чего взял сестру за руку и почти потащил вслед за остальными ребятами в красно-золотых галстуках. — Идем, Джинни, тебе нужно отдохнуть. Момент, когда второкурсник уводил сопротивляющуюся сестру, рассказывая о том, какая Грейнджер плохая, хоть и умная, напрочь врезался в память, хотя девочка прилагала столько усилий, чтобы забыть об этом или хотя бы относиться по принципу «было и прошло». Однако как все-таки тяжело забыть то, что ранило до глубины души…       Сейчас почти ничего не поменялось: Уизли не разрешает малышке общаться с «плохой Грейнджер», старается компенсировать это частыми беседами с Поттером и другими гриффиндорцами, но получается так себе. Второкурсница слышала, как часто юная гриффиндорка просила брата или Мальчика-который-выжил рассказать о столь необычной слизеринке, отчего рыжеволосый второкурсник злился больше, чем от насмешек Малфоя. Не было пользы ни от грязи, выливаемой мальчишкой в адрес магглорожденной, ни от более-менее правдивых рассказов. Маленькая волшебница жаждала самостоятельно пообщаться с местной знаменитостью, какой Гермиона успела стать за последнее время, но брат не позволял.       Защита от темных искусств с известным волшебником Локонсом, по книгам которого приходилось учиться, не вызвала особого интереса: книги были написаны не научным, а больше художественным стилем, профессор больше уделял внимание своей внешности, чем предмету, который пытался преподавать. Все девочки поголовно были готовы упасть в блаженный обморок от одного взгляда Златопуста, наперебой стремились показать себя с хорошей стороны. Блондинка не разделяла их ажиотажа, чем невольно заслужила смешки со стороны прекрасного пола и, как ни странно, одобрение мальчишек. Преподаватель вновь удалился пригладить кудри пшеничного цвета, поэтому студенты сидели, занимаясь различными мелкими делами: Поттер о чем-то шептался с Уизли, Невилл дремал, положив голову на скрещенные на парте руки, а сама второкурсница молча читала учебник, когда внезапно ее что-то отвлекло. Шепот откуда-то с задней парты. — Пс-с-с, эй, Грейнджер!       Девочка торопливо оглянулась. С последней парты ей махала рукой Пэнси с самым заговорщическим видом, то пытаясь подозвать, то указывая на что-то в учебнике. Решив, что такое поведение сокурсницы — очередные шуточки, юная волшебница поспешила отвернуться и обомлела: на страницах учебника лежала небольшая записка.       Сегодня вечером, после чая, приходи на поле для квиддича. Буду ждать.       Волна эмоций захлестнула слизеринку. Волнение смешивалось со страхом и любопытством. Никто раньше не писал ей даже маленьких записочек вроде «помоги на тесте», а тут перед студенткой лежало целое приглашение на встречу, пусть на простом, местами помятом пергаменте и без обиняков в стиле «многоуважаемая мисс, смею пригласить Вас на встречу». Автор — точно не Пэнси, у нее всегда был более размашистый и не слишком аккуратный почерк, здесь же — каллиграфичный, каждая буква старательно выведена черными чернилами.       Интересно, кто же прислал приглашение, и зачем ему встречаться с ней на поле для квиддича после вечернего чая? Вопросов было больше, чем ответов, и от этого становилось немного жутко…