Другая параллель

Привязанность — это глупость, это жажда боли. © Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея»

      Это был первый матч по квиддичу, на который Гермиона решилась пойти. Конечно, матчи проводились еще на первом курсе, но она не посещала их — сначала была травля сокурсников, потом неотложные дела в библиотеке, затем подготовка к экзаменам… Зато в этот раз было можно немного пренебречь сидением над книгой, рекомендованной Кровавым бароном, и немного поболеть за команду своего факультета.       Раунд должен был вот-вот начаться, команды давно были готовы. Гриффиндорцы были встречены овациями и восторженными возгласами, слизеринцы же — злобным улюлюканьем и свистом. Игроки постепенно поднимались в воздух и занимали необходимые позиции. Капитаны обменялись рукопожатиями, и по свистку игра началась.       Юной волшебнице был неинтересен ход игры, но поболеть стоило — хотя бы из вежливости, чтобы никто из сокурсников не упрекал ее в завышенной самооценке и ненависти к бастиону чистокровных, ведь девочка почти полтора года не участвовала ни в каких факультетских мероприятиях: ни в вечерних посиделках у камина с неизменным обсуждением сплетен, ни в праздновании Хеллоуина или Рождества. Все это успешно заменяли учеба и прогулки, в некоторые моменты — общение с неразлучной парочкой.       Малфой отлично держался на своей метле, хотя на такой, какая была у него, было очень трудно летать плохо: «Нимбус-2001», лучшая метла в волшебном мире, прекрасно рассекал воздух. Как этот заносчивый мальчишка носился, хотя ловцу так и положено… Все при нем: и грация, и новая метла, и вечная ухмылка, мол, «вы здесь все — нули, а я один — палочка от туалетного ершика».       Так и не дождавшись конца игры, второкурсница собрала вещи и ушла обратно в замок, но, подумав, двинулась не в родную библиотеку, а в туалет Плаксы Миртл. Решимость переполняла девочку, нужно было как можно скорее приниматься за работу. Все ингредиенты успешно удалось достать, и теперь лучше не вспоминать, каким путем и нарушением скольких школьных правил они были добыты… Оставалось лишь самое интересное — процесс приготовления самого зелья, а добыча последних веществ — дело десятое, ведь она — слизеринка как-никак, должна обхитрить кого-нибудь из мальчишек и удачно украсть необходимые для превращения неразлучной парочки в волшебников, принадлежащих к бастиону чистокровных, частицы — ногти или волосы. Хорошо, что самой не придется пить варево, на вкус наверняка отвратительно.       Малфой, приходилось признать, действительно умел летать на метле и притом довольно хорошо. Становилось немного стыдно перед самой собой за это, будто он унизил своим великолепием. Чушь какая-то, зато она — самая лучшая студентка школы и знает больше остальных… Конечно, слабое утешение, но доля правды в нем есть. — Я так рад, что нашел тебя, — Уизли почти бегом влетел в заброшенный туалет и остановился, видимо, без друга ему было неуютно находиться перед слизеринкой, пусть и согласившейся им помочь. — Там такое произошло! — Что-то с Малфоем? — Бессознательно сорвалось с тонких розовых губ, от волнения чуть приоткрывшихся. — Он в порядке? — Мне казалось, ты его ненавидишь, — рыжеволосый неожиданно усмехнулся, скрестив руки на груди. — Отчасти ты права, но я немного о другом. — Я сказала «Малфой»? — Магглорожденная слегка покраснела и закусила губу. Неудобно вышло, такой конфуз, и перед кем — перед гриффиндорским «оборванцем». — Да. — Просто задумалась, вот и вырвалось само, — блондинка поспешно отмахнулась и посмотрела прямо в глаза собеседника. — А что произошло, и где твой дружок? — Там такое, — к мальчику ввернулись его волнение и даже, кажется, ужас. — В общем, наш факультет выиграл благодаря Гарри, поймавшему снитч. Малфой сломал запястье, его уже, наверно, отнесли к мадам Помфри, но Гарри… Он упал с метлы и сломал руку, профессор Локонс, — при упоминании волшебника девочка не выдержала и закатила глаза, — вздумал ее вылечить, но вместо этого просто лишил костей, понимаешь?! Мой друг в медпункте и выздоровеет, наверно, не очень скоро, я не знаю, что теперь делать! А ты почему здесь? — В таком случае иди, — выдавила слизеринка, стараясь не выдавать волнения, — и не оставляй своего «золотого» мальчика в такую трудную минуту одного. — Чуть помолчав, она добавила, — я буду заниматься зельем, подготовку нельзя откладывать. К Рождеству нужно успеть: я недаво слышала, что Малфой почему-то останется в Школе. Вам выдастся хороший шанс узнать все, что так не дает покоя, — при последних словах студентка подмигнула Рону, и тот странно усмехнулся, видимо, догадавшись, к чему клонит собеседница. — Беги, тебе пора. — А почему этот белоголовый будет в Хогвартсе? — Откуда мне знать, — раздражение вновь понемногу нарастало внутри, — я за ним не слежу и следить не собираюсь. Надо будет — сам все расскажет и выложит до последней мелочи. А теперь катись отсюда в медпункт, раз твой ненаглядный друг сейчас в такой беде. — А он тебя не… — Нет, обо мне не волнуйся, все обойдется. Последний раз говорю: иди, пока я не запустила в тебя заклинанием, мистер Тупица.       Юный волшебник торопливо убежал, а Гермиона, чуть вздохнув, достала из-за сломанного белого унитаза небольшой котелок и начала приготовления: зажгла маленький костер, которому была не страшна вода, поставила на него «кастрюльку», понемногу начала подливать воду и добавлять составляющие…       Мысли теснятся в черепной коробке, голова была готова взорваться, но сердце колотилось быстрее при одном воспоминании о том, что Малфой находится в медпункте. И почему девочка так заволновалась за него, этот мальчишка — почти никто для нее? «Нуль, двоюродный брат пустоты», как говорилось в одной маггловской книге. Из-за чего так сильно забилось сердце, мелко задрожали руки, когда младший Уизли сказал, что главный задира Хогвартса сломал запястье? Обычное волнение за студента с ее факультета, дурная привычка узнавать, ведь этот идиот — в любой бочке затычка, которая творит странные вещи? Или нечто большее, вроде привязанности?..