Другая параллель

Ничто не вредит чувству безопасности сильнее, чем нападение в собственном доме. © К/ф «Мыслить, как преступник»

      Рождественские каникулы быстро закончились, и жизнь в замке вновь потекла в обычном ключе: тренировки и матчи по квиддичу проводились со старой частотой, профессоры объясняли новые темы и задавали все больше и больше интересной домашней работы, будто не знали о существовании других, Поттер по-прежнему оставался Мальчиком-который-выжил, а Уизли — его верным дружком-оборванцем. Малфой, как и раньше, цеплялся к этой неразлучной парочке и часто задевал главную отличницу Хогвартса, Пэнси приносила блестяще выполненные задания на каждое занятие, тактично умалчивая о «затраченных» усилиях, а Крэбб и Гойл просили помочь с зельеварением и трансфигурацией.       Обстановка по-прежнему была угнетающей, хотя нападения на магглороженных немного прекратились. В Больничном крыле оставались парализованными наследником Слизерина Колин Криви, Джастин Фин-Флетчли и Миссис Норрис. Весь преподавательский состав был обеспокоен случившемся, юные волшебники трепетали при одной лишь мысли о некоем наследнике Слизерина. Никто не знал, сколько продлится этот кошмар: многие второкурсники с бастиона чистокровных не стеснялись издеваться над испуганными до глубины души волшебниками, чьи предки «запятнали» кровь союзом с теми, кто не имел волшебных сил. Многие родители спешили забрать юных волшебников обратно домой, чтобы спасти от возможной угрозы.       Поттер постоянно говорил, что все чаще и чаще стал слышать до жути странный голос, призывающий убивать и «очищать» Школу от рожденных в семьях тех, кто никак не связан с волшебным миром, и это жуткое шипение то появлялось, то так же внезапно исчезало, а Гарри понемногу, как казалось Уизли, начинал сходить с ума. Даже вечно задиристый Малфой, которому не было дело ни до чего в Хогвартсе, кроме себя любимого, неожиданно присмирел, хотя ему было точно нечего бояться — у мальчишки были все козыри на руках: кристально чистая кровь, богатый отец, принадлежность к элите магической Великобритании. Этот напыщенный мальчик был одним из тех немногих, кого нападения совершенно не коснулись.       В принципе, ей не должно быть большого дела до всех этих происшествий, лишь бы никто не трогал и не мешал заниматься. Ей все равно отсюда было никуда не деться, хотя Снегг несколько раз предлагал отправиться в относительно безопасное место: блондинка искренне считала, что лучше умереть волшебницей в Хогвартсе, чем беззащитной девочкой в человеческом приюте.       Она уже два часа сидела в библиотеке, но не нашла ответа на свои вопросы, которых скопилось множество: неразлучная парочка побывала в Запретном лесу, где разговаривала с главным пауком этого жуткого места — Арагогом, но скудные сведения из беседы ничего не давали.       Петухи Хагрида все до единого были убиты неизвестным, пауки смертельно боялись произносить имя некоей личности, голос, слышимый Поттером, то появлялся, то исчезал… Догадка витала в затхлом воздухе, кислой конфетой крутилась на языке, билась шальной, неоформленной мыслью о твердые кости черепа. Юная особа знала, она не могла не знать об этом феномене!.. Нужно сообразить, ведь это просто, в какой-то книге уже говорилось о похожих событиях!..       Где-то с полки упала книга, притом звук был настолько громким, что второкурсница не выдержала и, крепко зажав слабо выраженную рукоять волшебной палочки во вспотевшей ладони, на цыпочках прокралась посмотреть на причину грохота, осторожно выглядывая из-за высоких стеллажей.       Библиотека пустовала, странная тишина стояла в помещении, будто судьба готовилась преподнести неприятный сюрприз. Никого не было, только огромный талмуд по трансфигурации валялся на полу, неаккуратно раскрыв, точно пришпиленная к доске бабочка свои крылья, обложку и страницы. Пара ветхих листков помялась после неудачного падения, но это были мелочи. Аккуратно захлопнув книгу и вернув ее на место, блондинка, оглядываясь по сторонам, вернулась к столику, где нос к носу неожиданно столкнулась с темнокожим слизеринцем. — Ты-ы-ы? — От удивления магглорожденная не знала, что сказать. — Что ты тут делаешь? — Я просто шел к мадам Пинс, — чистокровный небрежно усмехнулся, чуть приподняв левый уголок губ. — Иду, никому не мешаю, и тут выскакиваешь ты! — И откуда ты? — От Снегга. Получил дополнительное задание и теперь собираюсь найти подходящую для его выполнения литературу. Или ты думаешь, что библиотека предназначена только для тебя? — Может, помочь? — Глаза студентки на какое-то время вспыхнули радостным огоньком, который бесполезно горел перед льдом в глазах брюнета. — Я бы с радостью… — Спасибо, Грейнджер, я справлюсь сам. Мне, конечно, приятно твое предложение о помощи, но профессор задал мне его, — Забини заглянул куда-то вбок, за книжный шкаф, и, точно получив какой-то знак, ушел, слегка толкнув слизеринку плечом. Та, ничего не понимая, поспешила к своему столику и поспешно села читать, чтобы отвлечься от странных мыслей.       Юная волшебница только села за столик, как сразу поняла, что здесь побывал кто-то посторонний — на пергаменте валялся измятый, неаккуратно выдранный лист из какой-то книги, имевший в некоторых местах следы грязных пальцев. Он был выдран неаккуратно, явно на скорую руку, обычно так делает вор, спешащий скрыться с места преступления, но не желающий уходить без награбленного, ведь лучше иметь хоть что-то, чем ничего. Изумленно оглядевшись вокруг и не найдя никого похожего на «преступника», блондинка осторожно взяла находку в руки и быстро пробежала ее глазами:       «Из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путём диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, дан ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него… »       Дальше запись обрывалась, а Гермиона звонко хлопнула себя по лбу, проклиная на чем свет стоит. Догадка была так проста, или как там говорят магглы? «Ларчик просто открывался»? Сейчас эта пословица пришлась как нельзя кстати.       Тогда почему голос то появлялся, то исчезал? Василиск — это змея, а Мальчик-который-выжил, как говорил Уизли, мог понимать язык змей и говорить на нем. Значит, змея ползет, и потому гриффиндорец то слышит голос, то перестает. Никто не видел это жуткое существо, значит, оно ползает там, где никто не видит… Трубы!       Наскоро написав карандашом на листке слово «трубы», юная волшебница торопливо, но аккуратно собрала вещи и, зажав листок в ладони, поспешила прочь из библиотеки к Поттеру и Уизли, чтобы поделиться своей догадкой. Она довольно быстро дошла до угла, когда внезапно осознала, что сейчас следовало бы вести себя как никогда осторожно. Достав небольшое зеркало из бокового кармана сумки, девочка осторожно высунула стекло из-за каменной стены и стала понемногу поворачивать, осматривая столь странным способом пространство.       Последнее, что увидела Гермиона Грейнджер, — два огромных красно-желтых глаза…