Другая параллель

Происходит только то, что должно происходить. Все начинается вовремя. И заканчивается тоже. © Федор Достоевский

      Время в Хогвартсе всегда летело быстро, и, наконец, наступила долгожданная многими зима. Белое покрывало снега заботливо укрыло собой уставшую от забот землю, мороз ощутимо пощипывал щеки, заставляя нежную кожу краснеть, а на выдохе изо рта вырывались белые клубы пара.       За прошедшие месяцы произошло так много новых интересных событий, что даже в голове не укладывалось… Учебный год начался сравнительно недавно, но у всех было стойкое ощущение, будто прошла целая жизнь. Занятия с профессором Люпином, где студенты на практике сражались с различными тварями, несмотря на предвзятое отношение слизеринцев к преподавателю, стали одними из самых любимых среди юных волшебников. Жаль, что до самой юной волшебницы очередь чуть-чуть не дошла, но ничего страшного в случившемся не было, просто в дальнейшем будет нужно на досуге поговорить с профессором Люпином, он наверняка выслушал бы юную особу и дал совет. К тому же, она, похоже, была единственной из слизеринцев, кто был занят именно учебным материалом, а не оценкой внешности мужчины, что тоже должно было сыграть на руку.       Падение Поттера с метлы на матче «Гриффиндор-Пуффендуй» никак не осталось незамеченным. Студенты с красно-золотыми галстуками были должны благодарить Мерлина за игру именно против самого безобидного факультета Школы, потому что представители бастиона чистокровок раздули бы из этой довольно мелкой искры огромный пожар, охвативший бы не только Хогвартс, но и все его окрестности. Вся волшебная Англия знала бы о «смертельном падении несчастного Мальчика-который-выжил с его изящной, но такой слабой метлы. Разумеется, он выжил даже после такого, как в свое время от Авады Темного лорда», — примерно так слизеринцы обрисовали бы ситуацию, а от «барсучков», как часто называли носителей черно-золотых галстуков, невозможно было ждать даже сильного заклинания, не то, что слухов. Пуффендуй всегда был факультетом слабаков, и огромное спасибо Шляпе за то, что не отправила на него. Конечно, было довольно сложно одобрить ее выбор в пользу Слизерина, но даже за это следовало быть благодарной.       В этот день все студенты Хогвартса должны были пойти в Хогсмид, и деканы, стоя у огромных дверей волшебного замка, забирали подписанные родителями разрешения на регулярные «вылазки» в волшебную деревню. Даже за этим процессом Гермиона наблюдала издали, как всегда, сжимая в холодных руках очередной толстый том Истории магии. У нее «не было» не только родителей, но и каких бы то ни было родственников, так что, видимо, придется сидеть в Школе Чародейства и Волшебства до окончания седьмого курса, никак не меньше, чтобы учиться, делать домашнюю работу за Пэнси, сдавать на круглые «отлично» сессии, если в этом месте было можно выразиться подобным образом, и завидовать остальным. Все юные волшебники говорили, что в кондитерской «Сладкое королевство» продавались чудесные леденцы, на улицах Хогсмида все было давным-давно украшено к наступающему Рождеству, как же интересно было посмотреть на все это, хотя бы одним глазком взглянуть на великолепие волшебной деревни в преддверии главного праздника года. — Не грусти, — на плечо, закутанное в теплую черную мантию, легла теплая загорелая рука: Блейз, как обычно, старался не дать скучать однокурснице. — Тебе что-нибудь прихватить из кондитерской или из других магазинчиков? — Нет, Забини, — девочка, чуть повернув голову к собеседнику, горько усмехнулась, ведь знала, что сейчас он предлагал свои услуги чисто из вежливости и слизеринской невинности, мол, «как знаешь, я предложил, ты отказалась, так что умываю руки». — Спасибо, но мне ничего не нужно, если что-то понадобится, — я сообщу.       Мулат одарил третьекурсницу долгим взглядом, отчего та начала мысленно умолять его уйти как можно скорее и оставить ее в покое. Щеки стал заливать предательский румянец, и даже вечная мантра «а-вот-сейчас-я-начну-краснеть», отчего кожа на лице приобретала обычную бледность, сейчас не помогала, а лишь еще сильнее распаляла худощавое лицо слизеринки. — Как знаешь, — ответил, наконец, мальчик и, усмехнувшись, побежал прочь, с каждым шагом становясь все ближе к змеиной троице, в которую так намеревалась влиться Паркинсон, вьюном вившаяся возле Малфоя, в Большом зале смотревшая ему в рот, ловившая и чуть ли не заучивавшая каждое слово так, как добросовестные студенты Хогвартса обычно зазубривали параграфы по зельеварению!       Такое пристальное внимание к компании Малфоя — второй тревожный звонок, для полноты картины не хватало только ревности волшебника к этой мопсовидной девчонке. Не пора ли очнуться, она для него вполне подходящая пара, особенно по характеру? Нужно как следует разобраться в себе и прекратить им завидовать. Малфой и эта юная особа — вещи абсолютно противоположные, хоть и приходится учиться на одном факультете. Нужно успокоиться и привести в порядок мысли. Если бы этому беловолосому засранцу было предоставлено право дружить с одной из этих девочек-слизеринок, то, ни секунды не сомневаясь, третьекурсник выбрал бы чистокровную двоечницу, наплевав на ее слабые умственные способности, так что давно пора прекратить заниматься дурью, лучше вызубрить параграфы по зельеварению и отработать практику по Защите.       Теперь оставалось только одно — вернуться в теплую гостиную и доделать доклад по зельям за Пэнси, благо теперь шумная компания не смогла бы помешать, но, когда девочка развернулась на каблуках и, прижав книги к себе, немного удалилась от входа, чья-то сильная рука схватила ее за мантию и против воли повернула назад…