Любовь вопреки

В глазах у Чимина потемнело...Ноги задрожали. Он мысленно попрощался со своей жалкой и бесполезной жизнью, медленно оседая на пол. Правое плечо разрывало от жуткой боли. Горячая струя крови текла вдоль руки, глухо капая на пол. Прежде чем потерять сознание, Чимин увидел слезу скатившуюся по щеке его убийцы. Дальше была темнота...

***

У Юнги затряслись руки. Впервые в жизни он растерялся. В глазах этого парнишки он не видел страха и мольбы о помощи. Он был таким же одиноким и уставшим от жизни, как и сам Юнги. Чимину больше некуда идти. Выбравшись из золотой клетки на что он надеялся? Он прекрасно знал, что его ожидает. От этих мыслей у Мина внутри все сжалось. Почему-то этот парень вызывал в нем бурю разных эмоций. Собравшись с силами Юнги замахнул руку с ножом над сжавшимся Чимином. В последний момент рука дрогнула и рассекла плечо парня. Тот безотрывно смотрел прямо в глаза киллеру, а потом потерял сознание, рухнув на пол. Юнги колотило. Сердце болезненно ныло. Да что с ним такое! Он первый раз не смог убить. Первый раз не захотел убить. Первый раз ему стало жаль этого юного розоволосого парнишку. Слезы градом покатились из глаз. Черт! Черт! Черт!       Юнги перетащил бессознательное тело в уже знакомую комнату. Уложив Чимина, он перевязал рану на его плече. Несколько минут, Мин сидел и смотрел в спокойное лицо мальчишки. Как же он красив! Нежные ровные черты лица, пухлые губы, бледные щеки, слегка подрагивающие ресницы. Чимин словно ангел, сошедший с небес. Такой же прекрасный и невинный. Юнги стало противно от себя самого. Сколько грязи на нем самом? Сколько крови на его руках? Сколько шлюх он выебал? Да его рядом с этим чистым мальчиком и ставить то нельзя! Слезы снова подступили к глазам. Больно. Невыносимо больно. Задыхаясь слезами Юнги со всей силы бил кулаками стену, вымещая всю злость, всю боль, которая скопилась.       Впервые за столь долгое время Мин вышел из себя. У него была истерика. Он кричал, рыдал, сдирал кулаки о шершавые стены. Ему было настолько плохо сейчас, что казалось, будто вся душа его вывернулась наружу, обнажая старые шрамы. Вокруг Юнги перестал что либо замечать, счет времени потерял окончательно. Его била крупная дрожь. Мин совершенно забылся в своей мучительной агонии. Вдруг его хватают чьи-то руки и крепко прижимают к теплому телу. Чьи-то ладони гладят по светлым волосам, пытаясь успокоить. Юнги почему-то подчинился, прижался крепче, ища чужое тепло. Как же давно его никто не обнимал. Силы покидали тело, руки безвольно упали вдоль туловища. — Тише, тише. Все хорошо. Слышишь? Я рядом. Успокойся, прошу. — шептал Чимин, прижимая дрожащего Юнги к себе. Боль простреливала плечо, но он закусывал губу. Сейчас это совершенно неважно. Важнее успокоить того к кому очень тянулось сердце. Пак перебирал взлохмаченные волосы, чувствуя как тело в его руках постепенно обмякает. Словно котенок Мин прижимался ближе и ждал чужой ласки.

***

За окном уже розовели последние лучи солнца. Прохладный осенний ветер пробирал холодом до самых костей. Двое парней, таких разных и в тоже время таких одинаковых, сидели на голом полу в заброшенном здании. Они тонули в обьятьях друг друга. Сейчас им никто в этом мире не был нужен. Сейчас и здесь им было уютно и хорошо. Оба хотели, чтобы этот момент никогда не кончался. Юнги постепенно засыпал. Как же ему не хватало вот таких теплых, нежных рук. Полностью расслабившись, он поднял голову вверх, заглядывая в глубокие, как океан глаза. — Прости... — еле слышно прошептал Мин. —шшш, спи, спи. — шепчет в ответ Чимин, ласково убаюкивая Юнги в своих руках. Легкая улыбка появилась на лице киллера. Это и есть счастье? Если да, то он определенно сейчас очень счастлив! Юнги осторожно потянулся и коснулся своими губами чужих. Легкий, совершенно мимолетный поцелуй, а сотни, нет тысячи, нет миллионы оттенков чувств разлилось по всему телу. Так тепло... Они аккуратно перебрались на футон, не расцепляя обьятий. Чимин, стараясь сильно не тревожить раненое плечо, обнимал своего убийцу. Как же смешно это звучит. Оба парня понимали, что больше ни с кем на свете так хорошо не будет. — Прости меня — снова шепчет Юнги, уже засыпая, а Пак нежно целует его в висок.