Seven minutes in heaven

      Их первое реальное свидание было испорчено Тони Старком. Тони Старк и правда разрушил их свидание, рухнув в костюме Железного Человека.       Баки хотел бы сказать, что он шутит, однако это и вовсе не было близко к правде. Тони чёртов Старк действительно влетел через огромные окна маленького уютного ресторанчика, столик в котором Джеймсу всё же удалось забронировать в столь короткие сроки. Этот ресторан был довольно популярным, и Барнс гордился, что ему удалось так быстро добиться своего, даже не использовав имени Стива.       Свидание тоже шло хорошо. Не слишком неловко, Питер выглядел как любимый десерт Баки, причём с вишенкой сверху, но Барнс, конечно же, не говорил этого вслух, чтобы не смущать мальчика, еда была замечательной, Питер, как и всегда, потрясающий, и никто не беспокоил их. Поправка: Тони Старк побеспокоил их.       Он даже не пытался быть незаметным в отличие от Наташи, что сидела в углу ресторана, нацепив светлый парик и прижав телефон к уху. Она практически игнорировала их, и Баки был благодарен ей за это. Питер, похоже, не заметил слежку, и Джеймс надеялся, что так продолжится и дальше. Однако, Баки ранит понимание того, что Мстители всё ещё не готовы отпускать его одного в компанию гражданских.       Он ведь неплохо справлялся все эти годы в Бухаресте, не так ли? К тому же здесь был Питер, и он точно способен остановить, ну по крайней мере, задержать Баки, если возникнет необходимость.       Итак, вернёмся к более важной части истории, а именно к тому моменту, когда Энтони Старк разрушает свидание, влетев в ресторан через огромные окна, разбросав при этом осколки стекла на гостей, а что гораздо важнее, всыпав львиную долю стеклянной крошки в блюда посетителей ресторана.       — Простите, простите, — произносит он, с трудом поднимаясь на ноги, — извините, это всё моя вина, я заплачу за всё это, я правда сожалею, нет, мэм, не уходите.       Остановившись перед разинувшим рот от удивления Питером и кипящим от злости Баки, Старк открыл шлем и застенчиво произнёс: «Мне сообщили, что здесь возникла угроза».       — Неужели? — процедил Баки сквозь стиснутые зубы. — Как интересно, — продолжил он, стараясь звучать как можно резче.       — Да. Огромная опасность. Похоже, меня дезинформировали. Не против, если я присоединюсь?       Не дождавшись их разрешения, Старк взял стул от соседнего столика, сел рядом и взял кусок пиццы у Питера.       — Эй, — начал Питер, но Тони перебил его.       — Не сейчас, Пит, взрослые разговаривают, — сказал он и повернулся к Барнсу.       — Скажи мне, железный дровосек, и когда же ты собирался сообщить мне об этом маленьком соглашении? Баки злится, но его радует тот факт, что ресторан почти пуст — только Наташа, кажется, не ушла, однако, зная Чёрную Вдову, никогда нельзя сказать наверняка. Джеймс заставляет себя расслабиться и натягивает на лицо улыбку, которую Клинт называет Чеширской, а Старк, как известно, считает её наиболее неприятной из всего «арсенала» Барнса.       — Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что ты и так все знаешь: твои маленькие шпионы по всему комплексу.       — Я знаю о личном пространстве и желании уединения, — оскорбляется Старк.       — Правда? — спрашивает Баки, уставившись Тони в глаза. — Не ты ли установил камеру на моей чёртовой кухне пару дней назад? Ты думал, я не замечу? П.Я.Т.Н.И.Ц.А довольно плоха временами, но этот случай достоин торта.       — Честно говоря, — начинает Старк. — Вы уничтожили камеру через десять минут после её установки, урок усвоен, правда, — он поднимает руки вверх, словно пытаясь успокоить Баки.       — Я серьёзно.       — А вообще, когда ты собирался мне рассказать? Неужели я не заслуживаю знать, что колыбелька ограблена. В конце концов, это я привёл Паучка.       — Я здесь вообще-то, — вспыхнул Питер, больше не в состоянии сидеть молча. — Хотите знать, почему мы не сказали вам? Да мы вообще никому не говорили, кроме мистера Роджерса и…       — Наташи, ни хрена от неё не утаишь.       — Даже Нэд не в курсе? — спрашивает Старк, выглядя куда менее оскорблённым.       — Я думаю, он знает. Мы ещё не обсуждали этот вопрос. По крайней мере, подробно.       — Ладно, — кивает Старк, — Но всё в порядке и всё такое прочее? — спрашивает он и берёт очередной кусок пиццы. Этот вопрос очень расплывчатый и непонятный, но Барнс понимает о чём он, как впрочем и Питер, который кивает и ухмыляется Баки.       — Всё замечательно, мистер Старк, — застенчиво говорит Питер и тянется через стол к Джеймсу. — Честно.       — Ладно, — произносит Тони и встаёт. Его долг выполнен, по крайней мере, на сегодня.       — Увидимся позже, Леди и Бродяга, — с этими словами Старк надевает шлем и направляется к двери на кухню, где сейчас толпится весь персонал ресторана. Тони достаёт пачку денег, отдает её персоналу и удаляется.       — Я не понял только одного, — говорит Барнс, после того как Тони оставил их в покое. — Кто Леди, а кто Бродяга?

***

      Они покинули ресторан немногим позже Старка, испытывая неловкость, заканчивая ужин, пока персонал убирал разбитое стекло и испорченные блюда.       — Куда теперь? — спрашивает Питер, шагая с Барнсом по переполненной улице. Джеймс пытается успокоить своё сердце, что быстро бьётся из-за ощущения тёплого тела молодого человека, тесно прижатого к боку мужчины. Баки не планировал ничего после их ужина в ресторане, так как Питеру всего шестнадцать, у него есть комендантский час и тётушка, что не знала о существовании Джеймса. Они покинули ресторан раньше, и у них ещё оставалось время.       — Можем немного поболтаться на крыше, если ты не замёрз, — говорит Джеймс, вспоминая, что на этой неделе вечера куда холоднее, чем были на прошлой.       — Слишком молод для баров? — говорит Пит, но Баки перебивает его.       — Я имею в виду случайную крышу, ты и я, возможно несколько птичек, ну или Сэм, если будем очень удачливы.       — Конечно, я даже знаю нужное место, — улыбается Питер.       Они заканчивают этот вечер на крыше с видом на мост Куинсборо и все его огоньки. Они сидят на краю, Баки с минуту рассматривает состояние костюма, потом в голове проносится одна мысль: «К чёрту это!»       Как и говорил Питер, вид всех этих огоньков в темноте был довольно впечатляющим.       — Знаешь, — говорит Баки Питеру, — этот мост на восемь лет старше меня и стоит около восемнадцати миллионов долларов и пятидесяти жизней. Его ремонтировали в период с 1987 по 2012, и это стоило 300 миллионов.       — А потом Мстители чуть не разрушили его в 2015, — рассмеялся Питер.       — Да, — мурчит Баки, обнимая Питера за плечи.       — Хочешь горячего шоколада? — внезапно спрашивает Питер, доставая откуда-то термос.       — Купил его в ресторане, когда ты отошёл в туалет, — объясняет парень.       — Да, спасибо, — отвечает ему мужчина. Горячий шоколад моментально согревает желудок Джеймса, а от сладости напитка у мужчины сводит зубы.

***

      Итак, они сидят на краю крыши, свесив ноги, пьют горячий шоколад и просто разговаривают: о работе, школе, Нэде, ЭмДжей, о том, что Баки упустил, пока был убийцей с перепрошитым мозгом, в общем, обо всём, что только приходило им в голову. Барнс был так счастлив, казалось, ещё чуть-чуть, и можно будет умереть. Слишком скоро их время истекло. Питеру нужно было успеть домой к комендантскому часу, да и Джеймсу стоило пойти домой, так как ранним утром у него была назначена встреча с доктором Родсом.       — Напиши мне, когда доберёшься домой.       — Ладно, хорошо, — говорит Питер, нервничая. — Слушай, а это чересчур попросить о поцелуе? Да, я знаю, до моего дня рождения ещё много времени, но я просто подумал, что первое свидание также включает в себя и поцелуй, не так ли?       — Только один, — отвечает Баки, чуть задумавшись. Он смотрит на Питера, и вся его сила воли исчезает, стоило ему заметить, каких сил Паркеру стоило лишь попросить его об этом.       Они целовались однажды перед Стивом и одноклассником Питера, но сейчас это ощущается по другому: нет адреналина от миссии, отсутствует осуждение от лучшего друга, нет никакого разбитого стекла, врезающегося в их тела. В данный момент есть только темнота, мерцающие огоньки и шум Нью-Йорка вокруг них. Питер на вкус как пицца и горячий шоколад, а его голубая рубашка нещадно смялась от хватки Барнса.       Если спросить Джеймса, то не существовало более идеального второго поцелуя в истории человечества.