Seven minutes in heaven

      Они не говорили о поцелуе, произошедшем два месяца назад в заброшенном офисном здании, пока Цербер гулял по улицам Нью-Йорка, и то, как Барнс упорно уклонялся от обсуждения этой темы, сводило Питера с ума. Паркер много раз начинал данный разговор, желая понять, что же значил тот короткий поцелуй в действительности.       Баки мастерски изображал, что понятия не имеет, о чём говорит парень, и это было чертовски глупо. Неужели в тысяча девятьсот тридцатом году никто не знал о существовании слов и о том, что можно говорить обо всём, а не подавлять эмоции, пряча, что не нравится или непонятно, в самый дальний уголок сознания. Не помогало и то, что Барнс мог становиться действительно упрямым и неуловимым, когда ему это было нужно. Если мужчина не хотел о чём-то говорить, то ни в какой реальности не существовало вещи, способной это изменить.       Нет, Баки вовсе не избегал парня: они проводили много времени вместе, тренировались в зале по средам после занятий Питера в школе, но они больше не разговаривали так, как раньше.       — Это просто смешно, — заявляет Питер, игнорируя тот факт, что спортивный зал не совсем подходящее место для разговоров о чувствах, да и существовала большая вероятность, что после этого разговора у Паркера будет разбито сердце.       — Нет, прекрати игнорировать меня, это не сработает, — продолжает парень, смотря на отвернувшегося Баки. — Ну же, Джеймс, предполагается, что взрослый здесь ты.       — Вот именно, — отвечает мужчина, повернувшись. На его лице читается злость. — Да, я взрослый и стараюсь вести себя правильно большую часть времени.       — Ну да, ты не очень хорош в подобных вещах, — не удержался Питер от саркастичной реплики.       «Не стоило мне этого говорить», — понимает Питер спустя несколько секунд. Челюсть его собеседника крепко сжата, а глаза передают если не всю, то большую часть холода этого мира.       — Думаешь, я не знаю? — резко отвечает Баки, и это как раз доказывает мысли Питера.       — Я стараюсь, правда, — продолжает говорить мужчина. — Но всё это чертовски тяжело, учитывая, что единственное, чего мне хочется…       — Что? — спрашивает Питер, когда Джеймс резко замолкает, превращаясь в упрямого ребенка. Серьёзно, они что, со Стивом проходили какие-то курсы? Только у них так мастерски получалось включать упрямство и твердолобость.       — Ничего. Пока, Питер. Увидимся в среду, — говорит Баки и покидает спортивный зал, несмотря на просьбы Питера не уходить. Конечно, парень мог бы использовать паутину, чтобы удержать здесь мужчину, но он тут же выбросил эту идею из головы. Учитывая обстоятельство, использование веб-шутеров на Зимнем Солдате было небезопасным. В первую очередь для Питера.       Паркеру не нужны очередные синяки, появление которых будет тяжело объяснить Мэй. Вместо всех идей, что пронеслись у парня в голове, он просто решает принять душ. Парень настраивает воду чуть ли не на до адского горячую, но все равно никак не может согреться.

***

      Как и обычно это бывает, жизнь продолжалась. Неделя проходит в погонях за преступниками, переводом бабушек через дорогу и вытаскиванием котят с деревьев, за что Человек-паук иногда получал награду в виде леденцов и домашнего печенья. Ну и конечно, была ещё и домашняя работа. Много домашней работы, но она служила прекрасным отвлечением от того факта, что Барнс не ответил ни на одно сообщение, что Питер написал ему за эту неделю.       И да, Паркер знает, что Баки получил и прочитал их, так как мужчина даже не потрудился отключить оповещение об этом. По непонятной причине подобное ранило куда сильнее. Питер даже не мог притвориться, что Джеймс не отвечает из-за занятости на миссии. Парень представлял себе происходящее так: мужчина видел сообщение, читал его, а потом, вероятно, отбрасывал телефон с отвращением.       В среду Питер чуть ли не наматывал круги от беспокойства. Он так нервничал из-за встречи с Баки, предвкушал разговор с ним, что в зал парень входит, прямо как в одном из фильмов о боксёрах.       Паркер далеко не сразу замечает, что вовсе не Баки колотит по груше с такой силой, что она почти трещит по швам. Вместо Барнса перед грушей был Стив — капюшон толстовки скрывал половину лица мужчины.       Заметив Роджерса, Питер спотыкается, моментально переходя с походки «большого парня» (и нет, он не копировал Джеймса) на свой обычный шаг. Паркер останавливается, наблюдая, как мужчина уничтожает боксёрскую грушу; с последним ударом Стива цепь, удерживающая спортивный снаряд, не выдерживает и ломается, а груша летит в другой конец зала.       Тишина оглушает.       — Привет, Питер, — говорит Роджерс, и сердце парня застревает в горле. Совсем не так он представлял сегодняшний вечер.       — Привет, Стив, — говорит парень, запнувшись.       — Баки задерживается, попросил заменить сегодня, — говорит Кэп, и Питер понимает, что мужчина вовсе не верит в слова своего друга, и от этого у Паркера все внутренности леденеют.       Чёрт. Блять. И ещё раз чертовски блять, чтобы ситуация была понятней.       — Надеюсь, ты не против, — говорит Стив, снимая толстовку. Разумеется, Питер против, но он ведь не совсем идиот, чтобы сказать об этом, поэтому парень улыбается и кивает, говоря, что всё в порядке.

***

      Спустя четыре дня Паркер врывается в башню Мстителей сразу после патрулирования. Парень всё ещё в костюме и жутко воняет дымом и мусором, в который он упал не так давно. Большинство людей, с которыми он сталкивался, очень быстро исчезали из его поля зрения. П.Я.Т.Н.И.Ц.А, видимо, уже знала о цели его визита, так что лифт без единой просьбы остановился на этаже, где проживали Барнс и Роджерс.       Питер очень благодарен мистеру Старку за изобретение ИИ и разных роботов. Ну они очень крутые, и Питер любил их, так что не стоит и осуждать.       — Питер? — озадаченно спрашивает Стив, открыв дверь, услышав отчаянный стук.       — Ты в порядке? — спрашивает мужчина, заметив его вид, и выражение лица тут же сменяется на обеспокоенное.       — Где он? — почти кричит парень.       — В гостиной, — отвечает Роджерс, поднимая руки и отступая в сторону, пропуская парня.       Баки лежит под одеялом, свернувшись калачиком, и смотрит «Золушку» на экране ТВ, который кто-то, вероятно, мистер Старк, вмонтировал в стену. На журнальном столике стоит кружка кофе и наполовину съеденный шоколадный торт. Увидев Питера в гостиной, Барнс выругался. Тяжело дыша, Питер указывает на Джеймса и заявляет, что им нужно поговорить.       — Нет, оставь меня в покое, — отвечает мужчина, укрываясь с головой и отворачиваясь от собеседника. В мультфильме Золушка грустит, потому что не сможет пойти на бал к Прекрасному Принцу.       Ладно, раз уж Баки не хочет вести себя как взрослый, то и Питер не будет; парень забирается на диван, ложится прямо на Джеймса и растекается по нему. Как и следовало ожидать, он высовывается из-под одеяла.       — Отвали, — бурчит он, но вовсе не звучит зло или раздражённо.       — Нет, пока ты не согласишься поговорить со мной. Я чем-то тебя расстроил?       Джеймс смеётся, и Питер уже окончательно запутался. Он опять сделал что-то не так?       — Ты меня расстроил? Нет, такого уж точно никогда не произойдет, Пит, — отвечает Баки.       — Тогда что?       — Питер, тебе шестнадцать, и я вообще не должен был делать того, что сделал.       — Сделал что? Поцеловал меня?       Баки молча кивает.       — Ой, да ладно тебе. Я ведь сказал «да», не так ли? Я ведь не сопротивлялся.       Баки всё ещё не смотрел на Питера, предпочитая прятаться под одеялом.       — Ты спросил, я согласился. Всё нормально.       — Тебе всего шестнадцать, — бурчит Барнс.       — Так вот в чём дело? Мне всего несколько месяцев до семнадцати осталось.       Баки кивает, а потом он спрашивает:        — Почему ты говоришь о семнадцати? Причём здесь семнадцать лет?       Теперь уже Питер не понял (опять).        — Это же возраст согласия.       — Ну нет, — протянул Баки. — То есть ты говоришь мне, что теперь семнадцать, а не восемнадцать? То есть мне не нужно ждать два года, чтобы поцеловать тебя? Ну если ты, конечно, тоже этого захочешь.       — Чёрт возьми, я ещё как хочу! И никаких двух лет. Максимум три месяца.       — Три месяца я смогу подождать. Извини, что вёл себя как ребёнок. Стив твердил мне, что я облажался, и что мне нужно, чёрт возьми, повзрослеть. Прости, что игнорировал твои сообщения. Та шутка о панде была забавной.       — Всё в порядке, — ответил Питер. — Просто не делай так больше. Я волновался.       — Обещаю. Клянусь на мизинчике, — говорит Барнс, уткнувшись парню в шею. Мужчина аккуратно перемещает их на диване и успокаивается только тогда, когда они лежат так близко, как только могут.       — Я весь грязный, от меня несёт помойкой, в которую я упал во время патрулирования, и я до сих пор в костюме…       Баки лишь прижимает его к себе ближе.       — Останься. Пожалуйста.