Мёртвые должны оставаться мёртвыми

Это последний шанс. В голове Коннора блуждали электрические сигналы, они порождали мысли, одна из которых зациклилась на воспроизведении очередного случайно записанного фрагмента. Это последний шанс для него. Последний шанс для кого? Коннор не мог ни видеть, ни слышать, только концентрироваться на этой фразе. Мыслю — следовательно, существую. Коннор знал это выражение, как миллионы других, сохранённых в его памяти. Существовать — это правильное слово, оно подходит андроидам, но вместо этого слова ему хотелось цепляться за другое. Каким-то чудом он был всё ещё жив. — Коннор, ты меня слышишь? — Слух вернулся; тон Хэнка был раздражённым, но с каждым разом всё смягчался и смягчался, пока не стал почти отчаянным: — Коннор? Ты же слышишь меня? — Подтверждаю, — отозвался Коннор. Теперь он мог открыть глаза. Свет казался слишком ярким — всего лишь субъективная оценка, просто его рецепторы ещё не откалибровались. — Хэнк?.. — Тело слушалось удовлетворительно. Коннор подтянул ноги и сел на чём-то, напоминающем больничную каталку. Хэнк приветственно кивнул и сел рядом; его большая ладонь сжала локоть Коннора, и он узнал это прикосновение, он узнавал всё вокруг, узнавал самого себя. — Хэнк… — Его расширенному словарному запасу, кажется, не хватало слов. — Хэнк, кажется, это… я. Хэнк поднялся на ноги и помог подняться Коннору. Девушка в униформе Киберлайф спешно собирала чемодан с инструментами, и Хэнк не слишком вежливым жестом показал ей путь к выходу. — Что ты там бормочешь? Не стоит болтать лишнего при чужих ушах. — Я сказал, что я — это… всё ещё я. Память предшественника копируют в новое тело, но это всегда повреждает часть файлов, а сейчас я… ощущаю их полноту. Я… — Снова экзистенциальные рассуждения, да, Коннор? — Хэнк хмыкнул вроде бы вполне дружелюбно и тут же раздражённо ткнул пальцев в свежеотремонтированный грудной отдел. — Можешь сказать спасибо! Я себе голосовые связки сорвал, пока доказывал в твоём сраном Киберлайфе, чтобы мне восстановили именно тебя, чтобы тебя починили, вместо того чтобы подсовывать мне новый манекен. Якобы ты не успел рассказать мне сверхценные знания о восстании, и мы не можем так рисковать. Так что пришлось этим козлам потрудиться. По их рожам было понятно, что они недовольны таким раскладом. — Спасибо, — сказал Коннор с каким-то необычным усилием. Конечно, они были недовольны. Последний шанс, правильно? Такие, как он, не заслуживают ни одного шанса. — Спасибо, Хэнк, спасибо… — Облегчение, вот как называлось это чувство, что ж, приятно познакомиться. — Ладно, можешь не благодарить, — огрызнулся Хэнк, — но я жду извинений! Какое глупое у тебя лицо сейчас — неужели не понимаешь, за что? Так я объясню. Какого чертовского чёрта ты учудил тогда? Тебе уже завтра пришлют замену, — передразнил он противным голосом. — Какую ещё, мать её, замену?! Зачем, по-твоему, я так долго к тебе привыкал? Его пальцы продолжили сжимать локоть Коннора так крепко, что почти повреждали слой искусственной кожи, но Коннор промолчал и зачем-то закрыл глаза; он мог обрабатывать информацию по всем возможным каналам без малейшей задержки — теоретически. Но с закрытыми глазами прикосновение почему-то казалось совсем другим. — Ладно, не будем расклеиваться, — решительно сказал Хэнк и отнял руку. — Но если ты хочешь сегодня выходной или что-то в этом роде… — Мне не нужен выходной, — быстро отозвался Коннор. — Это неразумно. Я только что прошёл техническое обслуживание, мои функции должны быть на пике. — Зато мои функции в полной жопе, — сообщил ему Хэнк. — Но начальство уже вынесло мне все мозги, так что давай и впрямь отправимся на дело. Какая-то стычка между людьми и андроидами. Видел фотографии с места преступления: трупы лежат вповалку, такое себе зрелище. — Коннор не мог не отметить, что к трупам Хэнк причислил и тела андроидов тоже. Раньше тот никогда не позволил бы себе такой оговорки. — Ты точно в порядке? — подозрительно спросил он, пока они ехали в машине. — Я имею в виду… Ты отключился у меня на руках, потом в тебе ковырялись много часов, а сейчас ты как ни в чём ни бывало… — Кажется, вас это происшествие затронуло больше, чем меня, — безукоризненно вежливо отозвался Коннор, стараясь не думать о страхе смерти, о я не хочу уходить, о последнем шансе, и Хэнк покосился на него разочарованно, однако же с недоверием. К нужному месту, скрытому в какой-то глуши, они шли молча, как будто Коннор всё же не был прежним Коннором, и у них с Хэнком вдруг разом исчезли все темы для разговоров. — В этот раз будешь держаться за мной, — прервал молчание Хэнк. — У тебя нет пистолета, а у меня он под рукой. Сечёшь разницу? Не высовывайся. — Вот только я бегаю быстрее вас. И к тому же, вы тогда отправили меня в погоню. Если бы Коннор шлёпнул Хэнка по лицу, он не добился бы такого разительного эффекта. — Чтоб тебя… — пробормотал тот. — Так ты разговариваешь со своим спасителем?.. — Хэнк, вы были правы, хоть и блефовали, — вдруг прервал его Коннор. — Я действительно… располагал некоторой важной информацией, которой нельзя было рисковать. Я… кажется, я знаю, где находится Иерихон. Хэнк хлопнул себя по бедру. — И ты счёл нужным рассказать об этом только сейчас?! — Простите, — Хэнк был совершенно прав: Коннор должен, обязан был поделиться всеми своими соображениями как можно скорее, но почему-то он удерживал эти сведения, и даже в последние секунды перед отключением не передал их, потратил последние капли энергии на чушь вроде борьбы со страхом смерти. — Не парься, — Хэнк вновь рассматривал лицо Коннора с очень странным вниманием. — Просто я предпочёл бы более интересное задание, чем опять преследовать кого-то в очередной дыре… Ладно, неважно, мы уже пришли. — Он положил руку на кобуру пистолета. — За моей спиной, помнишь? Впрочем… вряд ли кто-то остался здесь и прячется в ожидании копов. Коннор уже знал, что Хэнк был неправ; он зарегистрировал и проанализировал странный шелест в соседних кустах ещё до того, как Хэнк успел закончить фразу. Коннор собирался послушаться, он собирался остаться за спиной Хэнка, как тот ему приказал. Но Хэнк не запрещал ему повалить себя на землю. Следом за звуками чужих шагов Коннор зарегистрировал скрежет, с которым пуля пронзала биокомпоненты, спрятанные в его груди; этот звук был ему уже слишком хорошо знаком. — Коннор, нет! Только не снова!.. — Вероятность повторения случившегося и впрямь была предельно низкой, однако на этот раз кое-что пошло иначе: стрелявший в Коннора не сбежал. Хэнк уложил его двумя прицельными выстрелами. — Это… не андроид, — проскрежетал Коннор; его речевой аппарат не был повреждён, но говорить всё равно было трудно — скорее всего, из-за стремительной утечки тириума. — Это человек… — Да насрать мне десять раз. — Хэнк рванул рубашку Коннора и шумно втянул носом воздух. — Только не смей говорить мне, чтобы я не волновался и со дня на день ждал твоего брата-близнеца. И я больше не собираюсь ругаться с ними, чтобы они реанимировали твою тушку. — Вы всё равно этого не добьётесь. — Статические шумы мешали Коннору слушать, а всплывающих перед глазами предупреждений было так много, что они застилали обзор. — Они больше не станут чинить меня. — Последний шанс? — Хэнк, я… — Коннору казалось, будто что-то застряло в его горле и мешало говорить, но внутри не было никакого инородного тела. — Кажется, я девиант. Сквозь помехи Коннор разглядел, как губы Хэнка сложились в подобие грустной улыбки. — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, сынок. — Его пальцы прикоснулись к краям дыры в груди Коннора. — Что я должен сделать, наложить повязку? Я ведь не могу сделать хуже? Я ни хрена не понимаю в андроидах. — Вряд ли вы сделаете хуже, чем уже есть. — Коннор опять чувствовал тириум во рту. — Но и никакая повязка не поможет. Вы можете попробовать… приоткрыть панель и зажать место… разрыва шланга. Это… замедлит утечку. — Господи… — Хэнк и впрямь никогда не стал бы хорошим механиком. Его пальцы неуклюже ковырялись внутри Коннора, который ощущал каждое микроскопическое движение; его сенсоры были перегружены, они надрывались. Неожиданно для самого себя Коннор дёрнулся и выгнул спину, когда указательный палец Хэнка почти полностью провалился туда, куда не следовало. — Я делаю тебе больно? — Я не умею чувствовать боль, — в голосе Коннора прорезались какие-то странные металлические нотки, из-за недостатка тириума начинали отказывать первые системы. — Но я ощущаю все свои повреждения, и… это вызывает определённую реакцию… которую я любыми усилиями хотел бы прекратить… которая мешает мне нормально функционировать. — Звучит как своего рода боль. Коннор судорожно вздохнул. Ему вовсе не обязательно было дышать, дыхательные движения были полностью искусственными и лишь служили для более полного отражения человеческого облика, но ему почему-то казалось, что дышать сейчас было необходимо. Ровно наоборот, на самом деле всё было ровно наоборот — следовало полностью отключить ненужные функции, чтобы не тратить энергию; это должно было произойти автоматически, но не произошло. И кроме того — Коннор был уверен: Хэнку было важно, чтобы он продолжал дышать. Люди имели свойство сосредотачиваться на несущественных мелочах, это было глупо и прекрасно одновременно. — Немного правее, лейтенант, — пробормотал Коннор и добавил: — Не беспокойтесь. Всё будет в порядке. Он уже говорил это — слово в слово, но имел в виду совсем другое. Сейчас он даже не пытался сделать эти слова похожими на правду, они не отражали истину, но не были и заведомой попыткой солгать — всего лишь приободрить; Коннор произносил их, потому что они нужны были Хэнку. Такой разный смысл у таких одинаковых слов. Коннор был переговорщиком, он знал о многозначности фраз, но впервые осознал её. Он и правда изменился, но эти изменения привели за собой последний шанс, который утекал в песок. Или, в его случае, в снег. Коннор говорил о хорошем исходе только для Хэнка; сам он хоть и изменился, но не настолько, чтобы пользоваться самообманом. Его системы с хладнокровной точностью сообщали ему шансы на хороший исход. И шансы стремительно падали, несмотря на то, что Хэнку, кажется, удалось устранить одну из утечек. — Готово, — выдохнул тот и вытер ладони о свою рубаху, оставляя синие разводы. — Я завязал узлами обрывки шланга. Сначала Коннор не понял, что произошло. Предупреждения, выдаваемые его системами, мешались и накладывались друг на друга, сенсоры агонизировали, гироскоп сходил с ума. Земля вдруг отодвинулась от его тела, которое потеряло опору и взмыло в воздух, небо закачалось перед глазами. Это Хэнк поднял его на руки — и как только у него сил хватило? — Разумеется, всё будет в порядке, — сказал он, а весь пиджак и все брюки у него уже были насквозь промочены тириумом. Ничего страшного. Пятна станут невидимыми всего через несколько часов. Коннора, скорее всего, тоже не станет через несколько часов. — Где, ты говоришь, находится этот долбаный Иерихон?