D

– Остался последний обломок, – сказал Йорлунд, когда я отдал ему горстку металлических деталек от секиры Исграмора, – он был где-то у Кодлака. Я не могу рыться в его вещах. Придётся это сделать тебе. Ну вот, опять на Валока свалили всю грязную работу. А дело то в чём было? У нас тут были похороны Кодлака. Зачистку базы Серебряной руки я даже не упомяну – их было много, но перед цепным мечом и цепной молнией – они ничто. Так что я обрушился на их базу как снег на голову и перебил их всех, не особо подставляясь под удар. И забрал остатки секиры. – Хорошо. Я схожу и найду обломок. Пришлось разворачиваться и идти в комнату кодлака. Мне нужен был его обломок секиры, чтобы Вутард восстановили. Где искать обломок? Не знаю, где-то в комнатке должен валяться. В Йоррваскре было грустно и одиноко. Соратников на похороны старика собралось… в небесной кузне были только члены круга, зато около Йоррваскра и на площади перед залом были сотни людей, все в той или иной мере пришли проститься. Толпа, однако, немаленькая – это вам не пять-десять человек… Внизу тоже никого не было, кроме уборщицы, поэтому я без объяснений с остальными зашёл в комнату кодлака и начал рыться в его тумбочках, ящиках, сундуках и так далее. Обломок секиры был обнаружен через пару минут, в нижнем ящике тумбы, там, где ищут меньше всего. Завёрнут в белую ткань, обломок секиры ждал своего часа – я поспешил наверх, к Йорлунду. Поминки по Кодлаку в "нижней кузне" назначены на вечер, а сейчас полдень – у Йорлунда есть целый день, чтобы перековать секиру. Я же просто лёг спать, решив таким образом скоротать время. Зато когда пришла пора идти в нижнюю кузню – хорошо выспался и чувствовал себя бодрым. Члены круга уже собирались в нижней кузне, меня тоже пригласили. Когда входил через потайную дверь, услышал обрывок разговора: – Старик хотел исцелиться… – Старик хотел освободить свою душу, – громко сказал я, – возможно, вам непонятно, но цена за вашу "силу" – ваша душа. Это сделка с Даэдра, как и любая другая, она означает, что вам выставят счёт и по нему нужно будет заплатить. Заплатить большую цену, больше, чем вы согласны платить. Поэтому мы обязаны помочь духу Кодлака обрести свободу. Совнгард здесь не при чём, он – лишь небольшой план Аэдра, куда попадают души героев, погибших достойно. Было бы скучно быть обречённым на вечную не-жизнь в каком-то аэдрическом плане. Есть вещи интереснее, чем жрать от пуза и вспоминать лихие дни своей жизни. Акатош меня не посвящал во все тонкости, но наверняка, есть смысл во всём этом. Не сидели же безвылазно в Совнгарде души погибших героев? И сделку с богами они не совершали, чтобы туда попасть. Должен быть смысл. Должен быть – я это узнаю, когда окажусь в Совнгарде, чую, это будет раньше, чем через энное количество веков жизни довакина. – Опять ты за своё? – раздражённо спросил Вилкас. – Конечно. Я не могу быть спокоен, пока души смертных обманом заполучают даэдра. Мы должны отправиться в зал предвестников и провести ритуал, который желал Кодлак. И очистить его душу от звериной сущности. Что за отвратительные эксперименты с душами проводят даэдра? – Нам нужно попасть в усыпальницу Исграмора, – вернула на путь истинный наш разговор Эйла, – в гробницу не войти без Вутрад, а она разломана на куски тысячу лет назад… Ну вот и прекрасная реплика. – А драконы были всего лишь легендой. А эльфы когда-то правили Скайримом. Если мир таков, каков он есть – это не значит, что он останется таким навсегда. Мудрые слова. – Секира – оружие. Инструмент. Инструменты ломаются, их чинят. Судя по священному трепету от Вилкаса, за спиной у меня Йорлунд с секирой. – Это… клинок восстановлен! – Наш брат по оружию впервые в истории собрал все обломки. Значит и тебе выходить с Вутрад на битву, – Йорлунд протянул мне секиру. Замечательно. Я взял её – тяжёлая. Но с силовым доспехом, возможно, махать такой дурой будет не так сложно. Исграмор, похоже, был крепким орешком. * * * И вот, мечты – сбываются. Вутрад у меня. В игре это древняя нордская секира, похоже, Атморского образца. Два массивных лезвия и древко посередине. В реальности тоже. Такая же – не менее старая и внешне точно такая. А вот наложенные на неё чары… если это вообще можно назвать магией, обладали невероятной силой и эффектами. Возможно, как утверждал канон, к зачарованию секиры приложил руку драконий жрец Азидал. Согласно известной истории – он зачаровывал оружие и доспехи пяти сотен соратников и, вероятно, Исграмора, и был величайшим зачарователем всех времён, изучив много-много тайных знаний эльфов всех расцветок и длинн ушей, людей, драконов и так далее. При зачаровании на предмет накладывается магия, и что более важно – это не только классические зачарования известных школ магии, но и вообще любая магическая суть, что объединяется с предметом. Знания Азидала действительно огромны. Многие из этих знаний были доступны и мне в арканеуме. Арканеум – чертовски древняя библиотека и не зря коллегия магов считается уважаемой, а не второстепенной фракцией – на протяжении тысячелетий её огромная сокровищница знаний пополнялась всем, чем только можно – в отличие от относительно рафинированных имперских магов, маги Скайрима, подобно нордам, были суровыми и смелыми, заглядывали в опасные места и проводили опасные исследования, это была дикая и свободная коллегия, а не гильдия магического ремесла, не научная организация. Двемеры, как они говорили, гармонизировали семь природ металлов. Это красивое слово обозначало магические сплавы, наделённые необычными способностями, грубо говоря – магическая металлургия. Айлейды знали многое о древних рунах, но руны слабее и менее значимы, чем драконий язык – нанесение рун – вещь полезная и нужная. Это не игровая, мать её, механика – все великие зачарования имели руны – пусть не чёрное наречие, но даже на оке Магнуса были аэдрические слова и символы, которые поддерживали структуру его оболочки. Я эти закорючки читать умел, как бы это ни было странно – видимо, в нагрузку к драконьему языку от Акатоша. Чтобы просто общаться с Аэдра – нужно знать язык, поскольку язык – неотъемлемая часть мышления. Аэдра меж собой общались на более совершенном, чем у смертных, языке. На нём же я вёл записи, которые хотел скрыть – расшифровать этот язык почти невозможно. Я бы не сказал, что Вутрад изготовил Азидал – зачарование на ней невероятно сильно, и выходит далеко за пределы классических школ магии. Она особенно смертельна против эльфов – похоже, это одно из зачарований, которое создал Азидал из ненависти к эльфам, разорившим Саартал в попытке заполучить Око Магнуса. Драконий язык и мантру на нём тоже можно использовать для зачарования – мантра – это могущественное проявление языка, и в отличие от крика, который просто воплощает в Нирн что-либо, Мантра имеет длительное, вечное действие. И очень сложное – вполне возможно, что Азидал зачаровывал оружие именно мантрами на драконьем языке – сила этого зачарования никуда не делась. Более того – это позволяло наложить на оружие ещё и обычное зачарование, поскольку природа мантры была в том, чтобы изменить саму реальность и если над секирой прочтена мантра о том, что эта секира будет смертельна для Эльфов, то так оно и будет. Драконий язык воплотит это в жизнь, и пока существует сама секира – оно будет так. Получив Вутрад в руки, я не бросился на бой в курган, нет, я полез изучать чары, наложенные на Вутрад. И для этого использовал свою драконью мантру. Для этого пошёл в небесную кузницу – место великой силы и положив Вутрад на верстак, начал нараспев читать: – Бэкс-Даар Энсосин-Ту'ум Ха-Хахдрим-Хон Лоан-Мулаг Тей-Винминдоран Бэкс-Ин! Если коротко – то я использовал мантру, составленную на коленке, повторив её раз десять, смысл её был короток – я пытался постичь магию, наложенную на эту секиру и хотел, чтобы она открыла мне свои тайны. Голос нарастал, сила его тоже, по мере углубления в мантру. Постепенно я начинал понимать, но понимать и уметь сформулировать, как оказывается – две огромные разницы. Можно понимать что-то, но не уметь это объяснить словами, из-за примитивности человеческого языка. Зато на языке Аэдра я мог легко шпрехать и детально описать всё, что понял, но это уже такие материи, что простому смертному не понять. Мой вердикт – секира и правда была зачарована\обработана с помощью магии\сути вещей, создана из стали, причём среднего качества, по меркам технологий электроиндукционных печей с тщательным контролем сплава, углеродистости и закалки. Секира была могущественной, и я понял о зачаровании очень много. Большее, что я понял – что нифига не знаю о зачарованиях. Это доспехи Азидала в каноне могли бегать по воде, поглощать заклинания, парализовать атакующих и даже добавляли магические заклинания, вложенные в кольца. Секира была из той же породы – её зачарования отличались от всего, что я видел раньше – такое нельзя снять на алтаре зачарования. Вообще, в принципе. Сила её обработки не деградировала со временем, и судя по всему, проведена эта обработка была с помощью Голоса-мантры. Хотя с таким уровнем Азидал мог сделать много большее – если бы сам ковал оружие, а не брал что дают. Зато теперь я понял, как наложить на мою броню и оружие действительно уникальные зачарования, которым не учит Сергий в коллегии. Но осознавать это и уметь – две большие разницы, думаю, нужно потренироваться перед тем, как начинать. И сделать уже сапогам эффект исусьих шлёпок – потому что мочить ножки не хочется, делать лодку тоже, как и делать водоплавающий транспортник. А перейти реку без проблем – дорогого стоит. Хотя… пожалуй, лучше водоплавающий транспортник. Пока что. Изучение Вутрад заняло у меня немало времени, но теперь то я хотя бы знал, что за фрукт мне попался в руки. Изменять зачарование Азидала не буду – сила антиэльфийского зачарования велика и мне всё равно воевать с ушастыми. Зато можно было дополнить это зачарование другим, более классическим. Я пошёл с секирой в Драконий предел – обещал подвезти соратников до Гробницы завтра на рассвете – поэтому нужно пораньше лечь и хорошенько отдохнуть. Поэтому, наверное, я недолго думал с зачарованием секиры – сил на долгие размышления уже не было, да и времени тоже – наложил зачарование молнии. Жёлтые ушастые любят магию – поэтому молния, отлично подходящая для разрушения магических защит, тут как нельзя кстати. Надо было видеть рожу Фаренгара, когда я выложил Вутрад на его алтарь зачарования! Так не дождавшись от него комментария по этому поводу – он вообще затих и ни слова не сказал, я пошёл прочь. Завтра будет тяжёлый день… * * * День для меня начался с… техномагии. Да, да, не смейтесь. Не смейте. Нужно было добраться до гробницы – а это примерно пятьсот километров, путь неблизкий. Пойти решили только несколько воинов круга – Фаркас, Вилкас, Эйла. Нужен был транспорт, удовлетворяющий нескольким требованиям – достаточно быстрый, надёжный, плавающий, высокой проходимости. Грузовик не плавал, это плохо. Поэтому я взялся за изготовление аналога БТРа. Конструктивно у бронетранспортёра отличная компоновка, ничего лишнего нет, абсолютно. Сделать его несложно по сравнению с КрАЗом, тоже четырёхосным. Можно даже было переделать КрАЗ и переплавить, взяв от него некоторые части – силовую, в частности. БТР я должен был сделать всего за час работы, пока остальные не собрались в полном составе. И с этой задачей справился – хотя и с оговорками. Поскольку бронетранспортёр не имел ничего общего в своей задаче с аналогами будущего – я позволил себе вольности – лобовое стекло, удобная кабина, и орудийная башня с гаусс-пушкой калибра тридцать миллиметров. Грохотать такая штука должна адски, но зато и эффект даже многократно больше, чем от каноничного пулемёта КПВТ. Скорострельность у пушки тоже на уровне – нужно будет обучить Вилкаса пользоваться ею и стрелять по врагу, если таковой появится в поле зрения нашего бронетранспортёра. Это, если подумать, может стать промежуточным звеном между танком и грузовиком – ещё не сверхзащищённая машина, но уже не грузовик, способный только таскать пехоту, а полноценная боевая машина, которая может и в лоб принять вражеские заклинания, и ответить огнём. Поэтому сразу после изготовления я пригласил внутрь Вилкаса и показал ему, как работает гаусс-пушка. Достаточно было того, что не нужно было брать упреждение, и нет огромной отдачи, зато есть прицел и гидроприводы наведения вплоть до зенитной стрельбы – можно было атаковать дракона, если такой появится на горизонте. Опробовать науку ему удалось почти сразу же после выезда – мы только пять километров отъехали от Вайтрана, как на дороге попались двое волков и были расстреляны – огромная пушка клацнула и отправила в волка снаряд, который разорвал беднягу в клочья. Второй бросился на нас и был снесён многотонной машиной. Ну не привыкло местное зверьё к машинерии! Для них Бэтер это большой зверь, вроде мамонта…