D

Гробница Исграмора – священное для всех нордов место. Я уже говорил, что в игре это никак не показано – побежали к кургану, сделали своё чёрное дело и убежали обратно, попутно сунули герою в руки секиру Исграмора. На деле секира – это могущественная регалия. Это как священный грааль или ковчег завета для храма – обладание им мгновенно изменяет статус и может сделать никому не известного шлемазла частью истории. Поэтому Ульфрик так хотел заполучить зубчатую корону – это тоже одна из регалий. Однако, он её уже заполучил – когда я к нему пришёл, люди за короной уже были отправлены и вернулись с ней. Но Ульфрик не спешил носить её на голове, оставив для церемониальных нужд. Вутрад тоже не повседневное оружие, сражаться ею было бы странно, хотя и можно заехать врагам по мозгам. Когда бронетранспортёр ехал прямо в воду, соратники изрядно перенервничали, вода дошла аж до верха стекла. Но это ничего ещё не значило – включил электромоторы встроенных движетелей-винтов и мы поплыли, покачиваясь на волнах. Фаркас заметил: – Поверить не могу, что мы плывём. – Железо тоже плавает, – ответил ему Вилкас, – эта штука выглядит прочной. – Бронетранспортёр может выдержать вражеские заклинания и уж тем более – стрелы и арбалетные болты. Так что перемещаться на нём относительно безопасно. – Хороший транспорт. Соратникам бы не помешал такой, – сказал Вилкас, – нам постоянно приходится перемещаться по всему Скайриму, обычно нанимаем телеги или берём лошадей. Но лошади плохо дружат с вервольфами. Бояться нас. – Это мы поправим. Я знаю, чем можно разнообразить арсеналы и возможности Соратников. Пять сотен должны быть сильнейшими воинами Тамриэля, а не просто группой воинов. Если уж лечить вас от ликантропии – то нужно дать что-то взамен. – И что же? – спросил Вилкас. – Технологии, конечно. Истинная сила – в разуме. Как думаешь, насколько прочен мой доспех? – Не знаю, но выглядит он дорогой штукой, – сказал Вилкас. Да, к слову, мы плыли по морю призраков. Мой БТР был неплохим водным транспортом – два винта сзади, закрытые решётками, обеспечивали ему неплохую мореходность, а характерная форма носа – обеспечивала если не глиссирование, то хотя бы он на воде не зарывался носом под воду. К сожалению, больше пяти-семи километров в час на воде не выжать, даже если сделать очень мощные винты – тут уже нужно делать подводные крылья. А это бред, так что плыли мы не так быстро. Нужно было пройти около километра до гробницы Исграмора. Путь наш был долог и мы успели наболтаться про Соратников, Кодлака, и многое другое. – Да. Этот доспех в пять раз тяжелее обычного стального, и двигаться в нём я могу только потому что в нём есть система движения, такая как у двемерских центурионов. И собственный магический сердечник, который позволяет доспеху легко двигаться. А паровые цилиндры позволяют двигаться ещё быстрее и развивать ещё большую силу. Хотя он не из стали – это зачарованная драконья кость и чешуя. – Любой в скайриме бы душу продал за такую броню, – хмыкнула Эйла. – Да. Если бы не он – меня бы здесь уже не стояло – драконьи крики – самая страшная вещь. Сожгут парой слов вместе с любой зачарованной бронёй. Зато удары обычным оружием и магией мне не страшны – доспех практически не боится ни огня, ни холода, ни молнии, ни острой стали. Его даже из моего арбалета, пробивающего драконов навылет, не повредить. Раз уж драконы пробуждаются – то я думаю, будет неплохо сделать для всех соратников комплекты доспехов и оружия из драконьей кости и чешуи. А если обработать её в небесной кузне, да почистить её от магических загрязнений, добавить магический силовой каркас – то среднестатистический Соратник будет шагающей машиной смерти. – Звучит красиво, – сказал Фаркас, – я хочу себе доспех из драконьей кости. – Сделаю, Фаркас, у меня как раз есть небольшой запас драконьих костей и чешуи от того дракона, что я победил около древнего каирна. И вам тоже сделаю, но нужно будет обучиться ухаживать за бронёй и за техникой. * * * Гробница Исграмора – место, где можно почтить память величайшего героя Нордов. Я вообще не понимаю, почему такое место заброшено и не пользуется популярностью – здесь нужно было экскурсии проводить. Древние курганы, множество саркофагов – точнее их пять сотен, и в главном месте – могила Исграмора, саркофаг, закрытый зачарованными решётками. Внутри саркофага – останки великого воина. Оглядываясь по сторонам, я оценил масштабы сооружения – оно великое и прекрасное. Мародёры не тронули его. Когда мы входили, я предложил сделать в Вайтране статую Исграмора. Меня поддержал Фаркас, следом за ним и Вилкас. Путь до захоронения был неблизкий и нам мешали призраки – но это для тренированных воинов – лёгкая прогулка. Так что не прошло и десяти минут, как мы прорвались через тернии вниз, и увидели дух кодлака. – Кодлак? Это ты? – Конечно. Мы с другими предвестниками здесь разминаемся. Пытаемся удрать от Хирсина. – Но здесь больше никого нет, – это сказала Эйла. Неканон, лютый неканон. – Ты видишь только меня, поскольку сердце твоё признаёт вождём соратников лишь меня. Бьюсь об заклад – старина Вигнар видел бы полдюжины моих предшественников. А я вижу всех – тех, что в Совнгарде и тех, что со мной томятся в царстве Хирсина. И все они видят вас. Благодаря Довакину прославится имя соратников, мы нескоро это забудем. – Мы принесли головы ведьм, – сказал я, прерывая их разговор, – не знаю, можно ли излечить тебя сейчас… – Их магия по крайней мере отпустит меня, – ответил кодлак, – Брось одну из них в огонь, тогда их магия будет разрушена. Голов мы взяли четыре штуки – для исцеления тех, кто здесь есть. Таскали головы в большом мешке, эта "честь" выпала Фаркасу и он замешкался, доставая груз. Башка уродливой ведьмы полетела в призрачное пламя жаровни. * * * Вот так я и стал предвестником Соратников. Пара разговоров и Кодлак посоветовал мне вести соратников к ещё большей славе, заодно принял у меня весточку для Языков – древних воинов, чтобы не расслаблялись – Алдуин может залететь в Совнгард. После чего из гробницы вышли мы уже озадаченными. И конечно же – победив остальных духов зверя. Неканон! Эйла не должна была исцеляться от ликантропии, однако, исцелилась. И первая назвала меня Предвестником. Вот поэтому выйдя из кургана и забрав Вутрад, я задумался – нужно было оправдывать сказанное. – Ты знаешь, Эйла, я не буду сидеть в Йоррваскре и ждать, когда битва сама найдёт меня. У меня большие планы на этот мир. И мне понадобится помощь верных соратников, чтобы победить, вопрос только в том, кто согласится? – Для начала – нам нужно исцелить от ликантропии остальных воинов круга, – заметил Вилкас, – да, твои идеи мягко говоря – реформаторские. Но если ты борешься за правое дело – мы будем с тобой. По крайней мере – я буду с тобой. Мы залезли в БТР. – Тогда не будем медлить. Вернёмся в Йоррваскр, и я займусь оснащением Соратников. Моя Империя ещё не родилась, но у неё уже много могущественных врагов – Доминион, Драконы, Вампиры, и многие другие, кто жаждет раскроить Тамриэль на куски. Я знаю, что Соратники – не солдаты и не армия. Бтр плавно поехал к кромке воды и в отличие от прошлого спуска – аккуратно поплыл в сторону берега Скайрима. – Твои цели благородны, хотя для многих быть соратником – это образ жизни. Любимое занятие, которое они совмещают с другими – к примеру Айрилет – Хускарл Ярла, Ульфберт – муж Адрианы Авеничи, торговец оружием из Дома Воительницы. Среди нас даже есть капитан стражи. Понятно. Это я знал и так – среди видных граждан немало соратников, и что более важно – для многих быть соратником – это почётно, а так же способ заработать денег и заняться делом с мечом в руках, но дома их ждёт лавочка или служба. И на боевые задания такие Соратники ходят редко. Тем не менее, мне нужна будет гвардия. Поэтому я согласился с Эйлой: – Понимаю. Для них быть соратником – это не вся их жизнь. Это клуб по интересам. Я не могу рассчитывать, что такие люди бросят свои семьи и службу ради битвы. Тем не менее – они могут поддерживать мои устремления по-своему. Если захотят. Я говорил, что единицы из тысяч пришлых становятся Соратниками? Это так, но что делать Соратнику, когда он поднакопит деньжат и ему надоест мотаться по заказам соратников, по всему Скайриму? Обзавестись недвижимостью, остепениться. Тем не менее, все, кто ступил на путь Соратника – так или иначе являются умелыми и искусными воинами, и если они выпустят из рук меч – их могут и исключить из рядов Соратников, чтобы дать шанс новым рекрутам. Нередко это происходит по их инициативе. Ведь соратников – должно быть всегда пять сотен, не больше, а желающих стать соратником – море. Именно благодаря потерям и исключениям у них появляется шанс доказать свою силу и храбрость и стать одним из. По пути мне нужно было заехать в Северную Сторожевую Крепость… Раз уж Соратники со мной – не буду лишний раз два раза гонять их, поедем сейчас и проверим Вутрад в деле. * * * – Что? – я был в нижней кузне, исследовал место силы, которое здесь было. – Нужно же представить тебя Соратникам, – сказал Вилкас, пригнувшись войдя в "нижнюю кузню", – это публичная церемония, лучше возьми секиру. Выглядишь ты и так неплохо. – Хорошо, когда? – Через час все соберутся на площади Вайтрана, около алтаря Талоса. – Хорошо, я приду, – кивнул, – до встречи. Вилкас вышел из кузни, оставив меня наедине с местом силы. Это Соратники считали, что это только чаша. Чаша чашей, но стояла она на месте силы – магическом колодце, который требовалось очистить. Этот процесс… хм. Это работа конечно магическая, но чёрная. Я достал из рюкзака, который таскал с собой, мистические настроечные перчатки. Этот магический инструмент, который заранее позаимствовал в коллегии магов. У них есть несколько комплектов, а мне нужно. Перчатки имели тонкое зачарование и необычную конструкцию. Они нужны для тонких манипуляций магическими субстанциями и потоками. Поэтому сдвинув с места большую чашу, я начал работу. Чаша стояла как крышка на колодце магии, это был выход чистой маны в Нирн. А так же этот колодец питал Небесную Кузню её древнейшей и могущественной магией. И был создан задолго до Шалидора, то есть скорее всего – Магнусом или иными Аэдра или даже Даэдра. Каждый колодец есть отверстие в Нирне в планы обливиона, в мундус. Этот был забит так, что вся его поверхность походила на грязный тромб вместе с кристаллами пустоты и кусочками камней душ. Вытащить весь этот шлак – занятие грязное. Пришлось очищать колодец, руками вытаскивать эту магическую субстанцию и сваливать в мешок. На всякий случай сделал себе монтировку и ёршик. После моих трудов магия начала бить сквозь этот затор как из лейки душа вода – во все стороны тонкими струями. Я решил попробовать Туум. Сработает или нет… посмотрим. – Лаа-Ааумс-Фус! Крик "Магия-Очищение-Сила" – сработал, хотя не совсем так, как я хотел – из этого колодца в воздух ударил поток магии и вышиб пробку, и если бы я не успел закрыться руками – меня бы изрешетило шрапнелью кусков кристаллов. Не, ну нахрен больше экспериментировать с магией с помощью туума! Похоже, лучше тут заменить слово Фус чем-то более подходящим. Отплевавшись и поднявшись – меня нехило откинуло, я посмотрел на результат сего действа. Колодец прочистился и теперь из него поднимался высокий поток магии, какой и должен был идти в Нирн. Что более важно – чувствовалась могущественная магическая аура, а это очень полезно для любой магии. Пора было идти. Впрочем, когда я только вышел из нижней кузницы, в глаза бросилось необычное явление – птица над кузницей Йорлунда горела вся, пламя поднималось по её крыльям. Да это натуральная такая статуя феникса, скажу я вам! И никакого не ястреба. Выглядело это красиво – огонь полностью покрывал птицу, даже под яркими лучами солнца это было видно. А уж в темноте должно быть красивое зрелище. Ко мне уже громыхал доспехами Вилкас. – Что здесь произошло, – он заметил меня, – Валок, что ты сделал? – Прочистил колодец магии в нижней кузне. – Чёрт, мы все перепугались, – сказал он, – птица внезапно полыхнула огнём. – Да, теперь магия Небесной Кузни будет намного сильней, а не те жалкие крохи, которые были раньше. – Ну… – Вилкас замялся, - пошли уже, народ собирается около Златолиста. – Пошли. Хорошо, что я озаботился красивой бронёй заранее. Сходив за Вутрад, я двинулся в сторону городской площади, где уже собралось народу – видимо-невидимо. Тут были все значимые люди Вайтрана, соратники и не соратники. Никаких полицейских, ограждений, трибуны, не было. Единственное, что можно было влезть на ограждение, за которым стояла статуя Тайбера Септима. Я так и сделал, Вилкас следом за мной. И он громко сказал: – Братья и Сёстры по оружию. Жители Вайтрана. Вы все знаете, что в результате нападения погиб наш предвестник Кодлак Белая Грива. Наш брат по оружию Валокстинсил добил банду Серебряной Руки, вернул осколки Вутрад, и помог духу Кодлака упокоиться в Совнгарде. И стал нашим новым предвестником. Таково было решение Кодлака и Круга. Теперь Валокстинсил поведёт Соратников к великим свершениям с Вутрад в руках! Валок? Я ради приличия достал секиру из-за спины и поставил перед собой, держась за древко. – Да, Вилкас. Я обещаю заботиться о Йоррваскре и соратниках и сделать всё, чтобы быть достойным лидером. Как ты знаешь – Скайрим раздирает гражданская война, но это проблемы людей. Эта война началась не из-за внутренних дрязг нашего народа, а из-за семян раздора, которые посеял Талмор, – я решил обозначить свою позицию сейчас, когда стою под статуей Талоса и с Вутрад в руках, – Народ! Я скажу вам кое-что, – чуть-чуть усилил голос магией, – Гражданская война в Скайриме – это не противостояние алчущих власти людей. Это братоубийственная война между братскими народами всего Тамриэля. Война, в которой только один победитель – Талмор. Пока война длится – Талмор побеждает. Их Юстициары и послы сеют семена раздора в Скайриме. Я выслушал обе стороны – и Ульфрика, и Империю. Обе эти стороны имеют законные права на Скайрим. Но есть одно Но. Что такое империя? – спросил я у толпы. Ответом мне был лёгкий шумок. Я продолжил: – Неправильно. Империя – это не форты, не армия. Империя – это люди! Это Башня Белого Золота – могущественное место силы, Это Драконорожденный Император, который нужен, чтобы работала Башня. Это жрецы Мотылька, читающие древние свитки и предупреждающие о грядущих бедах. Это Клинки, хранящие Императора и тайны империи. Это Маги, поддерживающие магическое общество. Это Тайбер Септим – основатель Империи, после смерти продолжающий помогать своему творению. И всё это было уничтожено во время Великой Войны. Эльфы разрушили не стены империи, не её крышу, а фундамент, на котором она стоит. И тогда она начала рушиться – гражданская война в Скайриме – это не причина, это следствие разрушения основ империи. И всё это на руку Талмору. Талмор взял своей целью пропагандировать превосходство эльфов над всеми остальными народами, распространять своё влияние тайными интригами, похищениями, братоубийственными войнами и подозрениями. Я намерен совершить то же, что совершил Исграмор, но моим врагом являются не все эльфы, и даже не народы, а Альтмерский Доминион и Талмор! Те, для кого все вы – лишь скот, а наши священные традиции – смешные верования глупцов. Стоя здесь, перед Вами, с соратниками рядом и Талосом за мной – я не могу поступить иначе, потому что таков мой долг. Я должен изгнать Талмор, победить драконов и восстановить Мир на всём континенте. Если Империя медленно изнутри разрушается Талмором – значит, я создам новую Империю! В эти судьбоносные времена мы все должны взять оружие и защитить – свои семьи, свои дома, свои города, свою страну и весь Тамриэль! Альтмеры – такие же граждане, как и все мы, а те, кто считает иначе, считает их превосходящей или наоборот, низшей расой – должны быть изгнаны. Потому что Равенство и Братство между народами – наше кредо. Не позволяйте Талмору посеять ненависть в своих сердцах друг к другу. Нда. По-моему, мне Аактош в настройках души прописал ораторский талант. По крайней мере, я бы ни за что не сказал, что могу зарядить речь, похожую на экспрессивные речёвки одного австрийского художника перед народными массами. В этом мире народ не избалован красивыми словами и экспрессивными речами, поэтому атмосфера на площади напоминала наэлектризованную, казалось, все они вот-вот схватят оружие или бросятся на Юстициаров с голыми руками. Шум стоял на площади знатный. Я в экспрессивном жесте воздел над головой вутрад вместо окончания речи и предоставил толпу самой себе. Однако, последствия столь яростной и экспрессивной речи были очень сильными. Я не рассчитал, что здесь народ – не наш, привыкший к красивым словам из всех источников – тут политики держались на дистанции от народа и такие речи не вели. А тут я. Да ещё и статуя эта чёртова – птичку то горящую заметил весь Вайтран, что так же подлило масла в огонь по поводу слухов о новом предвестнике Соратников, который заставил пылать небесную кузню. Короче, типа пошло мифотворчество, которое окружает некоторых людей. Народ с площади хлынул на таверны, зал Йоррваскра был забит под завязку людьми, начался стихийный народный праздник, который резко ударил по запасам спиртного в городе. Я же ушёл в небесную кузню, но через час ко мне пришёл Вилкас: – Ты же понимаешь, что это было очень серьёзное заявление, – сходу начал он, – Норды не делают заявлений просто так, тем более – предвестники. – Знаю. Я служу этой цели и все дни свои буду служить, такова моя роль в Нирне. – Зал Йоррваскра забит под завязку. Зайди к нам. Соратники хотят спросить тебя о речи и планах на будущее. Ты не Кодлак, они хотят говорить с тобой. Без лишних слов я отправился в Йоррваскр, где была толпа соратников всех мастей.