Вишневый пирог

      — Я не знаю, как мне выполнить задание, — начала Ника, стоя перед Игорем Олеговичем в его кабинете после уроков.       Сегодня он даже не проводил занятий с ее классом, поэтому не ожидал, что эта назойливая ученица вновь навестит его. Он попытался разобраться, что именно у нее не выходит, пока не пришел к выводу, что Ника слишком мало знает про Томаса Манна. Пожалуй, он дал ей слишком серьезное задание. Тем более основываться исключительно на одной повести — «Смерть в Венеции» — недостаточно. Нужно хотя бы прочесть «Будденброки», но девочка итак читает в данный момент главный роман Джеймса Джойса.       Учитель не ожидал, что Ника настолько серьезно возьмется за работу и решит провести глубокий анализ. Тогда Игорь Олегович решил подойти с другой стороны.       — Вообще, как пишет Манн? — спросил он.       — Чуть проще, чем Джойс, — ответила Ника.       Мужчина усмехнулся. Он поднял голову и установил с ученицей зрительный контакт. Ника стеснительно отвела взгляд. Затем на пару секунд возвращала его обратно, но психологически не выдерживала. Взгляд учителя не казался давящим, но был для нее слишком пронизывающим.       — Хорошо, я понял, — сказал Игорь Олегович. — Я, по крайней мере, рад, что ты хочешь писать свои мысли. Но это не значит, что ты не можешь брать подсказки из сети и перерабатывать их под себя. Хотя, тут увеличивается вероятность, что ты не поймешь, но напишешь, — он задумался. — Я сейчас не читаю лекцию по Томасу Манну, а после уроков не могу долго задерживаться, чтобы тебе все рассказать.       — Почему? — спросила Ника.       Игорь Олегович привстал со своего места.       — До четырех часов я должен передать ключи нынешнему владельцу этого кабинета, — ответил он. — Либо у меня возьмут их с рук, либо на вахте. У него тут свои лекции проводятся, так что…       Девочка немного подумала.       — Давайте тогда на улице все обсудим, — предложила она. — Или дома. Вы живете один?       Игорь Олегович кинул подозрительный взгляд. Спустя секунду он с неким облегчением выдохнул воздух. А с ним и скрытую мысль.       — Хорошо, — согласился он. — Только обещай не приставать.       — Гадость!       Учитель немного посмеялся с ее слов, поднял ключи со стола и направился к выходу из кабинета.       — Стойте! — крикнула Ника, подбегая к нему. — Я поняла, как это выглядит. Я не из тех, кто… ну…       — Ты, конечно, любишь оценки, но не настолько, — пошутил мужчина.       Ника покраснела. Это был, наверное, самый неловкий момент в ее жизни. Она хотела что-то еще добавить, чтобы как-то оправдаться, но желания возвращаться к этой теме опять у нее точно не было. Поэтому она послушно покинула кабинет за учителем, после чего тот запер дверь. Они вновь зашли за школу и Игорь Олегович вновь закурил.       — Я хотела бы поинтересоваться, — начала Ника. — Почему вы курите?       Мужчина затянулся перед ответом.       — Начну с того, что я знаю о вредности этой привычки, — сказал он. — Я знаю, что это, мягко говоря, неполезно для моего организма. Но это как алкоголь. Или как еда из Макдональдса. Мы питаемся ею, чтобы удовлетворить свои желания.       — Но ведь это приводит к негативным последствиям, — констатировала Ника, сделав умное лицо. Выглядела она сейчас немного глупо.       — Безусловно, — ответил Игорь Олегович. — Как и многое. Проблема в том, что я просто хочу это и не хочу останавливаться.       — Но ведь нельзя делать только то, что хочешь!       — Я делаю, что хочу в рамках моих возможностей, — учитель потушил окурок и бросил его в урну. — Более того, я и не говорил, что делаю только то, что хочу. Но давай будем рассуждать с экономической точки зрения. Экономика занимается распределением ограниченных ресурсов на неограниченное количество потребностей. Отсюда и возникает компромисс. Конечно, я не хочу заболеть раком, но я и не хочу отказываться от возможности покурить после обеда, во время распития крепких напитков или попросту, чтобы успокоиться.       Ника нахмурилась. Она знала, что хотела ответить, но пока не понимала, как это выразить.       — То есть, рак — это ваш компромисс?       — Нет, — усмехнулся учитель. — Далеко не рак. Ты только не подумай, что я пропагандирую курение. Если тебя когда-нибудь потянет на это дело, ты должна знать и четко понимать обо всех возможных последствиях. И ты либо принимаешь их, либо решаешь вести здоровый образ жизни. И это тоже похвально. Но это тоже очередной тип потребления, как и курение, путешествие и чтение книг.       — Но ведь здоровый образ жизни полезен!       — С экономической точки зрения полезно то, от чего ты получаешь удовольствие, — сказал Игорь Олегович. Он старался говорить аккуратно, но честно. — Опять же, риск получения рака призрачен. Но я не говорю, что курить — это хорошо. Вовсе нет. Но это твой выбор. В данный момент — мой. Если ты не хочешь, то никто и не заставляет, естественно. При этом если ты ознакомлен со всеми нюансами и все равно принял решение…       — Но почему вы приняли такое решение? — не понимала Ника.       — В какой-то момент оно мне показалось выгодным с точки зрения опасности и удовольствия, — объяснил Игорь Олегович. — Примерно поэтому люди путешествуют. Думаешь, люди во время непродолжительной туристической поездки хорошенько узнают и начинают разбираться в культурах других земель? Или они становятся умнее? На самом деле нет. Мы делаем это, чтобы набраться впечатлений. Это дорого, иногда безрассудно, но приятно. Как и прыгать с парашютом. Ведь ради впечатлений мы ходим в кино, читаем книги, да и живем, наверное.       Ника вновь не знала, что добавить. Она, как и всегда, была полностью несогласной с мнением учителя. Ей даже показалось, что именно этого он и добивается. Причем успешно. Но в этот раз Ника была более уверена в своей правоте, чем раньше. Хотя снова не могла ничего предоставить в качестве защиты своего мнения.       Этот разговор ей не нравился, поэтому она по глупости перевела его на другой. Более ранний.       — Я еще раз хотела извиниться за… — начала она. — За то, что как-то вульгарно себя вела.       — Ты? Вульгарно? Я, наверное, многое пропустил, — отшутился Игорь Олегович. — На самом деле, ничего такого в этом не вижу. Наверно, потому что мне трудно это представить.       Последние слова немного задели Нику, но она не выразила это, поэтому учитель не заметил, что его фраза привела к какой-то значительной эмоции. Перед тем как попрощаться, Игорь Олегович заявил, что сегодня он не будет заниматься с ней на дому, поскольку в данный момент отправляется в другое место. На вопрос о том, когда можно будет провести индивидуальное занятие, он ответил, что завтра. Нику это подбодрило.       По приходу домой, она сразу же предупредила мать о том, что завтра ей придется задержаться после уроков, чтобы разобраться в предмете. Мать одобрила желание дочери учиться. Она продолжила стряпать еду, пока Ника без аппетита ела свой ужин.       — Я слышала, у вас появился новый учитель, — вдруг сказала мать, отвлекаясь от своих дел.       — Да, по зарубежной литературе, — ответила Ника.       — Слышала, что он ужасен, — не унималась мать. — Учит вас непонятно чему, часто отбивается от плана и рассказывает различные небылицы. Ника промолчала.       — Мне рассказала мама твоей одноклассницы, — добавила женщина и подошла к дочери. — Скинула мне по виберу его фотографию. На вид симпатичный, но педагог явно не очень. Слишком молод. Посмотри, он? Конечно, он. Слушай, я хочу, чтоб ты держалась с ним на расстоянии, понимаешь?       — Хорошо, мама, — прошептала Ника.       Мать вернулась к столешнице и занялась своим делом. Ника сидела подавленной. Ей очень хотелось продолжать общение с Игорем Олеговичем. Ведь мама… ошибается. Она не виновата, конечно. Просто не знает, какой он на самом деле. У нее недостаточно информации. При этом Ника не хотела знакомства мамы и учителя.       — Кстати, — вновь обратилась мать. — А по какому предмету у тебя консультация?       Ника побледнела.       — По математике.       — А, у тебя часто были с ней проблемы в младшей школе… — сказала мама и начала говорить о том, какая Ника была когда-то маленькая, хорошенькая и милая.       Ника не хотела врать матери. Ей было очень стыдно за свое нынешнее поведение. Но в противном случае она не получила бы возможность написать качественное эссе, за которое по праву заслужит хорошую оценку. Это ведь все ради оценки и ради аттестата. Ведь так ее учили — добиваться всего.       На следующий день Ника проснулась как всегда по расписанию. Все было обычным: душ, зубы, завтрак, отец с сигаретой, расчесывание, карманные деньги. Выйдя в парадное помещение, Ника спустилась до второго этажа и остановилась. Ей захотелось еще раз посмотреть на себя в зеркало. Она расстегнула курточку и посмотрела на свои ноги. Затем она стала приподнимать юбку. При помощи простых, но сильных телодвижений она натянула свою строгую юбку высоко, обнажая ноги чуть больше положенного по ее воспитанию.       Подъехав к школе, войдя в нее и сняв куртку, Ника заметила, что мальчики стали смотреть на нее дольше обычного. От этого она испытала только стыд, легкий испуг и отвращение, после чего направилась в туалет поправлять юбку обратно. В уборной уже было накурено. Около кабинок стояла пара девочек, которые были даже на год младше Ники, но посмотрели на нее с насмешкой.       — Подруга, — обратилась одна из девочек к Нике, пока та поправляла свою юбку. — Если ты хочешь выглядеть хорошо, ты должна просто снять все это!       Ника отвернулась и ускорила движения, заправляя рубашку.       — Эй, — вновь заговорила курящая в туалете девочка. — Я с радостью тебе помогу. Хочешь, мы тебя накрасим на перемене? Поможем и правильно подобрать для тебя look. Ну? Что скажешь?       — Я не знаю, — робко проговорила Ника. — Разве я плохо выгляжу?       — Та нет, вовсе нет, — сказали ей. — Просто ты одеваешься слишком… консервативно.       — Как будто консервативно — значит плохо, — хмуро сказала Ника и вышла за дверь уборной.       — Ну и дурочка, — со смехом прокричали ей вслед.       Уроки шли медленно и затянуто. Многие ученики, так же как и Ника, ждали либо конца занятий, либо урока по зарубежной литературе. На переменах Ника время от времени заглядывала в кабинет, в котором должен был быть Игорь Олегович, но там все это время никого не было. Когда, наконец, настал долгожданный час, все ученики неспешно зашли в класс и расселись по своим местам. Осталось дождаться любимого учителя.