Вишневый пирог

      Все уже привыкли, что Игорь Олегович дает время, чтобы немного подготовиться к уроку. Нике не сиделось на своем месте. Она все более и более нервно стучала носком по полу, иногда вставала и тихонько разминалась. Потом она подошла к выходу из кабинета, осмотреться. Везение ее было таковым, что как только она выглянула из-за дверного проема, в дальней стороне коридора появился Игорь Олегович.       Ника хотела уже метнуться к своему месту, но заметила небольшую странность. Ей показалось, что рядом с учителем идет ее мама. Она снова аккуратно выглянула в коридор. Нет, не показалось. Это фиаско! Не стоило ей тогда врать. Ведь теперь она все узнает. Вначале обругает, потом расскажет отцу. Тот орать не будет. Только хорошенько выпорет. Как всегда.       Девочка чуть не расплакалась, но страх сменился смущением. Мама не выглядела сердитой, а наоборот — громко смеялась. Они с Игорем Олеговичем что-то с интересом обсуждали. Может быть, учитель позаботился о том, чтобы видеться с Никой? Проверять лучше сейчас не стоит. Необходимо получить больше информации.       Вскоре Ника поняла, что лучше долго не находиться у дверей. Она предупредила одноклассников, что учитель уже подходит и юркнула на свое рабочее место. Было слегка слышно и даже немного видно, что Игорь Олегович с кем-то попрощался за дверью, после чего вошел в кабинет. Он начал урок как обычно, но решил, что сегодня необходимо идти по учебному плану. Многих это расстроило.       Однако, к всеобщему удивлению, урок получился даже интереснее предыдущих. Игорь Олегович рассказывал про Джойса с такой страстью, что смог заинтересовать всех. Он как всегда подшучивал, проводил диалог с учениками. Начал он с непристойных писем, которые писатель отправлял своей супруге Норе Барнакл. Напомнил, что в день их знакомства и происходят события и повествование в романе «Улисс». Чтобы подогреть интерес к самой книге, он добавил, что роман пытались запретить из-за его непристойности.       Когда учитель говорил на пошлые темы, связанные с личностью Джойса, он не скатывался в откровенную пошлость. Наоборот, он превозносил текст так, словно в этом и есть интеллектуальная задумка автора — вызвать соответствующие эмоции у публики. Рассказывал он и про другие аспекты книги, упоминая, что ее автор использовал все возможности литературы и, фигурально, выдоил их на свои страницы.       Мальчики и многие девочки, хоть и поняли, что им предстоит ознакомиться с непростым и во многом великим романом, старались вернуться к теме непристойности. Вскоре урок закончился. Многие опять получили большое количество пищи для размышлений. Ника сразу же метнулась из кабинета, ожидая учителя возле выхода.       Но ученики окружили Игоря Олеговича, поскольку им было интересно обсудить еще что-нибудь с ним. К сожалению, они почти всем классом отправились за школу. Ника ощутила дискомфорт, когда многие мальчики достали сигареты и вместе с Игорем Олеговичем начали курить.       — Хотите сказать, что Джойс, ну, мастурбировал на письма своей жены? — сказал рыжеволосый мальчик, покуривая сигарету.       — Вероятнее всего, — ответил Игорь Олегович, после чего тоже затянулся дымом. — А почему нет? Что в этом такого?       — Ну, мастурбировать, это же как-то… — начала говорить девочка с пирсингом на губе.       — Нормально, — уверенно сказал учитель. — Этим занимаются все. И я, и ваши родители. А если не занимаются, у них, возможно, какие-то проблемы. В любом случае, я не говорю, что этим необходимо помышлять, я просто утверждаю, что в этом нет ничего запретного. И постыдного. Мне наоборот кажется странным, что у людей это тема вызывает неоднозначную или негативную реакцию.       — Но ведь разве это не почти что аборт? — сказала девочка с очками в форме гитары. — Типа это могло бы стать жизнью. Ну, вы понимаете.       — Тогда, девочка моя, ты серийный убийца, — усмехнулся мужчина. — К тому же, предположим, что это можно сравнить с абортом. Хотя, это тоже очень спорная тема, но, может, в следующий раз. Тогда, наверное, надо запрещать презервативы. Да, они обезопасят тебя от болезней и нежелательной беременности, но зато ты будешь так чиста, — подойдя к урне, Игорь Олегович выкинул туда потушенную ранее сигарету и добавил. — А еще я бы не советовал смотреть на секс только как на способ размножения. Все мы знаем, что это приятно. Для мужчин даже чуть приятнее чиха. И длится около двух-трех секунд. Ну, а дамам, наверное, еще приятнее, учитывая, что зачастую они способны извиваться даже более двух-трех минут. Во всяком случае, со мной.       Школьники начали громко, но недолго смеяться. Ника не смеялась, она была возмущена. В какой-то степени ей были отвратительны эти разговоры. Они ей казались низкими и некультурными. Она даже была на грани высказать свое желчное мнение, но сдержалась. Ее остановила мысль о том, что она просто находится в такой компании, в которой такие высказывания — норма. Оставалось немного потерпеть, и они с Игорем Олеговичем покинут это стадо.       Она также надеялась и была уверена, что учитель не будет разговаривать с ней так же, как со всеми. С ней он ведет беседы на более интеллектуальном уровне, как она полагала.       — Ну, так отличаются наши организмы, — констатировал рыжеволосый парень. — Недаром женщины и мужчины различаются как в правах, так и в обязанностях.       Игоря Олеговича покоробила фраза ученика. При этом он отнесся к ней со снисходительным спокойствием.       — Ну, это очень спорное утверждение, — сказал он, потерев лоб.       — Я не понимаю этих феминисток, — вдруг сказала одна из девочек. — Они мне кажутся странными.       В этот момент Ника почувствовала, что у нее в классе все это время был идеологический враг. Это ее разозлило еще больше, но она хотела вначале узнать, что ответит ее учитель.       — Вообще-то, если бы не феминистки, у тебя бы сейчас не было тех прав, что ты имеешь, — сказал Игорь Олегович. — Не то, что бы в этой стране у кого-то были права.       — Вы за феминизм? — с каким-то удивлением спросил рыжеволосый парень.       — Конечно, — утвердительно ответил мужчина. — Равноправие — это справедливая вещь. Не то, чтобы я верил в справедливость. Но это не значит, что не нужно к ней стремиться.       — Но ведь феминистки слишком много хотят, — не унимался рыжий. — Они хотят вообще отомстить патриархату и навязать матриархат. Из чувства мести.       — Ну, это радикальные феминистки, — сказал учитель. — Ими движут эмоции, поскольку многим из них пришлось лично пережить серьезную травму от мужчины. Поэтому они не совсем объективны. И чтобы не было столь радикально настроенных людей, нужно уничтожать радикальный патриархат. Нужно, чтобы женщины были под защитой.       — Но ведь мы различаемся физиологически. Женщины не могут выполнять многие задачи, которые может мужчина.       — Смотря какие, — возразил Игорь Олегович. — Интеллектуальные задачи женщины выполняют порой даже лучше мужчин. Но существенной разницы нет. Если ты про таскание тяжести, то соглашусь. Но так уж сложилось, что сейчас на тех же складах используются силовые машины и специальные механизмы, которые облегчают работу. А так — и женщины, и мужчины могут быть как строителями, так и механиками.       — Разве они не коверкают наш язык, — сказал ученик, которые стоял все время с самым умным видом.       — Мы его тоже коверкаем, когда используем сленг, — ответил учитель. Он хотел привести примеры, но затем решил это опустить и сосредоточиться на том, что имел в виду его собеседник. — Если ты про феминитивы, то в них нет ничего страшного. Более того, это нормальное явление. Такие слова как «машинистка», «учительница», «поэтесса», «продавщица» — это тоже феминитивы, которые давно прижились в нашем языке и культуре. Ведь так уж сложилось, что много женщин выбирали эти профессии. Да, новые слова могут вызывать у нас смущение. И пока не вошли в обиход такие выражения как «докторша», например, или «авторка» — они могут резать ухо, а многие услышат в них некое пренебрежение.       — Но ведь это неправильные слова.       — Отнюдь, — Игорь Олегович закатил глаза. Ему не очень хотелось спорить, но явно хотел призвать ребят не быть столь категоричными. — Я не буду выступать на митингах, чтобы различные профессии имели несколько названий, в зависимости от пола. Но я полагаю, что это произойдет само собой. Язык очень динамичен и по мере развития он постоянно меняется. Также как и наш генотип: он старается оставаться более-менее стабильным, но не в полной мере. И это даже полезно для совершенствования.       Все замолчали, поскольку не знали, что ответить. Ника чувствовала это постоянно, общаясь с учителем наедине, поэтому она с вершины своего опыта наблюдала за реакцией остальных учеников. Ей даже нравилось то, что говорил Игорь Олегович. Она даже не понимала, прав ли он или нет. Скорее всего, прав. Во всяком случае, он всегда говорит убедительно. При этом он часто повторял, чтобы из него не делали авторитета, а думали самостоятельно.       И ученики задумались. Кто-то, безусловно, пропустил все аргументы мимо ушей, поскольку не был заинтересован в этой беседе. Им больше нравилась предыдущая тема. Другие перебирали свои мысли, чтобы выдавить из них аргументы в свою пользу, но пока безрезультатно. Остальные уже были готовы согласиться с мнением педагога.       — Когда дикторов-женщин стало достаточно много, — продолжил Игорь Олегович, — их просто стали называть «дикторшами». Студентов — студентками. Прачка, например, сейчас имеет только женский род, хотя, наверное, неплохо было бы найти и мужское название. А для филологов и дирижеров — наоборот. Интересно дело обстоит со словом «судья». Если брать на слух, для меня оно имеет какой-то гендерно-нейтральный оттенок.       Когда Игорь Олегович закончил говорить, он ожидал, что кто-то как-то прокомментирует его слова, но так и не дождался какого-либо ответа. Вместо этого одна из учениц решила начать тему гендерных стереотипов. Преподаватель, как она и ожидала, поддержал ее, заявив, что стереотипы зачастую очень вредны. Он добавил, что можно находить определенные закономерности в человеческом поведении, которое зависит от общества, в котором он был развит, однако каждый человек при этом является исключением из этого правила.       Чем больше увеличивался градус философствования в размышлениях учеников, тем более парадоксальные и остроумные ответы давал учитель. Ему, очевидно, нравилось беседовать с ними. Он поглядывал на Нику, которая словно считала время, томясь в этой компании. Долго ей не пришлось ждать. Вскоре Игорь Олегович сказал, что ему пора идти, поэтому попрощался со всеми и направился к остановке. Ника последовала за ним.