Вишневый пирог

      На стенах не было ни плакатов, ни фотографий. Цветы также отсутствовали. Все предметы в комнате были по большей мере практичного, чем эстетичного характера. Единственное, что выделялось — шкаф. Он был наполнен до отвала книгами, в основном на русском и английском языках. Это была классическая литература разных стран, но можно было найти и современных авторов. Многие книги входили в топ лучших произведений, другие всегда были на слуху, но больше половины были совсем незнакомы для Ники.       Когда Ника увидела издания графических романов, она ахнула. Почему-то ей было трудно представить, что учитель читает комиксы. При этом они, как и книги, были аккуратно сложены и организованы. Произведения Алана Мура стояли рядом друг с другом, далее шли Давид Б., Алехандро Ходоровски, Фрэнк Миллер и многие другие имена, которые ничего не говорили Нике.       Игорь Олегович предложил девочке сесть за письменный стол. Он сказал, что через некоторое время вернется и направился в ванную. Ника начала доставать свои тетрадки и аккуратно положила их на стол. Затем она подумала, что нет смысла в данный момент доставать чистовик. Положила его обратно.       Она обернулась, чтобы еще раз осмотреть помещение. Интерьер не пестрил изыском, но был элегантно убран. Здесь было даже немного чище, чем у ее родителей. Это привело к небольшому диссонансу, поскольку она предполагала, что этот человек не сильно озабочен уборкой. Далее она вновь начала рассматривать шкаф. В нем были секции для музыкальных дисков, в основном как-то рок 60-х и 70-х.       Рядом находились диски с фильмами, неизвестными для нее. Отдел для кино делился на несколько секций. Большую часть занимали старые французские фильмы. Были также японские и итальянские. Ника думала, что любит кинематограф и знает его достаточно, но ни один фильм так и не показался знакомым.       Вскоре Игорь Олегович вышел из ванны.       — Ты мыть руки будешь? — поинтересовался он.       Ника послушно отправилась в ванну. Она хотела и сама последовать за учителем, когда тот сам отправился помыть руки, но почему-то находясь в чужой обстановке ей было волнительно просить что-либо самой. В ванной Ника заметила наклейки на зеркале с персонажами из «Angry Beavers», «Totally Spies!», «My Little Pony» и «K-On!». Были и персонажи из других мультфильмов, например, Оптимус Прайм и Котопес. Ника посмеялась про себя с такой забавной находки. Если это учителя, то странно, что он не скрывает свои предпочтения.       Ника вытерла руки и вернулась обратно в комнату. Она присела рядом и стала готовиться к занятиям. Игорь Олегович копошился в книжных полках, явно что-то искал.       — У вас есть дети? — вдруг спросила она и пригнулась. В следующий момент этот вопрос показался ей грубым, хотя оставался таким же волнующим.       — Боже упаси, — ответил учитель.       — У вас просто там… на зеркале… — тихо проговорила Ника и замолчала.       — Что? — не понял Игорь Олегович. — Персонажи мультиков? Да, я смотрю мультипликационные произведения. И что?       — Но ведь это для детей, — заявила девочка.       — А кинофильмы, значит, только для взрослых? — пренебрежительным, но негрубым голосом сказал Игорь Олегович. — Конечно, я смотрю мультфильмы, которые предназначены и для детской аудитории, но не вижу в этом ничего такого. В детстве я смотрел фильмы, которые детям не предназначены. Например, «Плохой Санта» для меня с самого детства стал традиционным новогодним фильмом. Я любил «Кошмар на улице Вязов». А когда мне было лет шесть-семь, отец включил мне «Криминальное чтиво». Так я узнал про гомосексуальное изнасилование, наркотики и убийства. Ну, от фильма, а не напрямую. От отца.       — И теперь вы компенсируете все просмотром мультиков, которые вы не смотрели тогда?       — Я и тогда и сейчас их смотрю, — ответил Игорь Олегович. — В детстве, конечно, мне больше всего нравился «Южный парк», но сейчас я отношусь к нему чуть более серьезно. Смотрю также «Конь БоДжек». Детям он, скорее всего, не понравится, поскольку темы, которые он поднимает, слишком уж взрослые, как по мне. Но всегда есть «Рик и Морти» и многое другое. И я не вижу смысла себе отказывать в просмотре каких-нибудь мультсериалов, вроде «Вселенная Стивена» или «Gravity Falls» .       Ника задумалась. Ей нравилось, что Игорь Олегович со всей серьезностью способен смотреть и наслаждаться несерьезными для нее произведениями. Она также хотела продолжать следить за анимационными сериалами и тихо пересматривала их, хотя часто скрывала это. Ведь она взрослая и ей пора бы прекращать заниматься детством. Но пример учителя доказывал, что все-таки в любом возрасте можно смотреть все, что угодно.       — Ладно, пора начинать, — сказал учитель, достав издание с рассказами, новеллами и повестями Томаса Манна.       Они начали работать над эссе. Игорь Олегович много рассказывал про Манна, его стиль письма, раскрывал смысл и подталкивал Нику найти что-то свое в тексте, что ей будет близко. Он предложил на выбор ей другие темы, чтобы ей было легче. Ника выбрала наиболее яркую и спорную: «Тема любви Густава фон Ашенбаха к Тадзио. Аморально или поэтично?»       Игорь Олегович и сам не был в восторге от того, что они пришли к такой идее для эссе. Ника в свою очередь загорелась этим. Она стала предлагать множество тезисов и идей для написания. Учитель предложил их все записывать в черновик. По мере продвижения работы она начала чувствовать себя расслаблено, чаще смеялась. Компания молодого учителя становилась для нее все более комфортной.       Их работу и уют прервал звонок в дверь.       — Ты проголодалась? — спросил учитель, бросив взгляд на часы. — Я бы поел. Что скажешь?       — Ну, немного, — робко сказала Ника.       — Ты любишь суши? Если нет, могу пойти сделать бутербродов или чего-нибудь поджарить.       — Я буду суши, — ответила Ника. Ей было неловко, что она будет питаться у учителя дома.       Игорь Олегович испытывал бы неловкость, если бы ел сам. Поэтому он предварительно заказал на двоих. Сидеть натощак он не любил, поэтому подкрепиться — необходимость.       Мужчина открыл дверь, расплатился с курьером и забрал заказ. Ника давно не ела с таким аппетитом. Она постоянно останавливала себя, чтобы не переходить к следующему роллу слишком быстро. Попервой она съела слишком много васаби, поэтому пришлось заедать быстро и часто. Она надеялась, что Игорь Олегович это поймет.       Ела Ника не очень аккуратно, поэтому постоянно наклонялась перед пластиковой коробочкой. Основной проблемой для нее были столовые приборы в виде двух палочек. Обычно она брала обучающие, но Игорь Олегович, к сожалению, это не учел. Она хотела попросить вилку или ложку, но отказывала себе в этом, поскольку не хотела показаться неучем, а также ей было как всегда неловко.       Учитель уже было хотел сам предложить ей традиционные для их культуры приборы, но не успел. Ника уронила кусочек ролла в емкость с соевым соусом. Та опрокинулась и упала Нике на колени, предварительно запачкав рубашку. Девочке захотелось провалиться под землю. Учитель быстро поднял уже пустую емкость с колен ученицы и поставил обратно.       Девочка начала мигом извиняться, но учитель заявил, что сам виноват. Он привстал, чтобы осмотреть пол.       — Если хочешь, можешь принять ванну, — сказал он. — Я пока все уберу.       Ника не стала возражать. Помыться ей действительно было нужно, но она никак не могла заставить себя приподняться. Она начала успокаивать себя, приговаривая, что в этом нет ничего зазорного. Когда учитель пошел на кухню, но метнулась в коридор, направляясь к ванной комнате.       — Можешь воспользоваться белым полотенцем, — сказал Игорь Олегович, когда встретил ее в коридоре. Он, не останавливаясь, направился обратно в комнату.       Войдя в ванную, Ника закрылась и проверила, насколько хорошо держит замок. Затем она начала снимать с себя одежду, вначале запачканную рубашку, затем юбку, колготки. Все это необходимо было выстирать. Даже исподнее.       Она настроила душ, вновь усмехнулась, глядя на наклейки на зеркале, и встала под воду, закрыв стеклянную перегородку. Было приятно. Хорошо, что ванная была чистая. Она даже воспользовалась мылом и стала омывать все пострадавшие от соуса части, держа душ в руке. Затем она направила струю на свою интимную часть.       Ника прекрасно понимала, что там за дверью, где-то ходит ее учитель. В голове начали возникать мысли далеко не пуританского характера. Интересно, а если бы он зачем-то постучал? Может, ему что-то нужно было бы тут взять. Он, конечно, не вошел бы и, скорее всего, Нике было бы неудобно, но как бы она себя повела? Как бы ей хотелось себя повести. Вода продолжала струиться на ее интимную зону. С каждой секундой давление воды становилось все приятнее.       Девочка продолжала вести мысль, что Игорь Олегович все-таки заходит к ней. Его руки. Они такие сильные. Жилистые. Немного волосатые. Мужские. Она начала вспоминать его запах, очертание лица, губ и глаз. Его голос. Он всегда казался ей грубым, но приятным для ушей. Особенно, когда он говорил тихо. Если бы он сейчас легонько обнял ее сзади, не факт, что она была бы против. Она даже некоторые мгновения надеялась на реализацию такого расклада.       Ведь в самоудовлетворении нет ничего плохого. А это просто мысли и фантазии. У нее никогда не было парня. Ника не знала, что нужно делать вообще с ними. Но ведь учитель точно знал, что делать. Он мог бы ее направлять. Делать с ней все, что он захочет. Он мог бы прижать ее к себе крепко. И ей было бы еще приятнее, чем сейчас.       Приятные ощущения стали нарастать и в какой-то момент, когда Ника затаила дыхание, они дошли до своего пика. Это ощущение стало расползаться на весь низ живота. Хотелось стонать, ноги судорожно задергались. Это было похоже немного на тепло, которое передавалось по бедрам, животу и в грудь. В области влагалища Ника ощущала пульсацию, ее мышцы волнообразно и ритмично сжимались.       Ника прилегла на поверхность ванны и расслабилась. Делать другие движения было неохотно. Вода была очень нежной. Вскоре Ника пришла в себя. Она огляделась, после чего на нее нахлынула тревога. Оказалось, что она еще ничего не знала про стыд до этого момента. Пытаясь объясниться, она быстро начала вытирать свое тело и одеваться. Чем больше одежды на ней было, тем спокойнее она себя чувствовала.       Она молила все, что только можно, чтобы мужчина, с которым она была в одной квартире, ничего не заподозрил. Ника была слишком долго в ванной. Это уже подозрительно. Но больше всего ее пугало, что учитель мог что-то услышать. Вдруг он стоял все это время за дверью? Она была слишком громкой? Ей же удавалось сдерживать свои крики. Или нет? Сейчас она не была уверена. Но выходить с ванны все-таки нужно.       Когда Ника оказалась в коридоре, ее обычно бледное в этот период года лицо было румяным от смущения, стыда и недавнего возбуждения. На этот случай она могла сказать, что мылась в горячей воде. В какой-то мере, это было правдой. Игорь Олегович находился в комнате. Он сидел за столом и что-то записывал на листке бумаги.       — Я тебе дам несколько подсказок, что можно дальше написать, — сказал он, не оборачиваясь к собеседнице. — Мы уже начертили структуру, но на всякий случай…       — Спасибо, — хриплым голосом произнесла Ника.       Игорь Олегович встал со стула, чтобы дать пространства ученицы для собирания вещей. Ника торопясь начала собираться, пока Игорь Олегович вышел в коридор. Спустя несколько мгновений девочка направилась за ним. Он подождал, пока она наденет верхнюю одежду и обуется.       — Все равно после еды уже нет смысла работать дальше, — сказал он, словно стараясь успокоить. — Да и мы, собственно, сделали все за сегодня. Но в случае возникновения вопросов предлагаю обменяться контактами.       Ника согласилась. Она продиктовала ему свой номер, после чего уже была готова к выходу. Игорь Олегович провел ее до остановки. Они незаметно, как ей казалось, прошли мимо компании, что бушевала за столиком во дворе, после чего она стала чувствовать себя спокойнее. Вскоре появился автобус. Учитель и ученица попрощались, Ника даже протянула руку для рукопожатия. Игорь Олегович улыбнулся, заметив ее жест, и аккуратно принял его.       По приезде Ника стала думать, что ей необходимо соврать родителям касательно образовавшихся пятен на одежде.