Вишневый пирог

      Новый год приближался с каждым днем, хотя никакого праздничного настроения не было. Ника продолжала ходить к учителю после занятий, изредка бывала у него дома, но в ванную больше не заходила. С момента своей первой мастурбации с фантазиями об учителе она повторяла свои сеансы самоудовлетворения множество раз. Она пыталась смотреть порно, но оно не вызывало у нее сильного возбуждения.       С другой стороны, чем чаще она виделась с Игорем Олеговичем, тем больше была вероятность, что этим вечером она запрется в ванной для личных плотских утех. Первые разы это немного коробило ее, особенно после достижения оргазма. Но вскоре она стала относиться к своей шалости более спокойно. В конце концов, Игорь Олегович был прав. В онанизме действительно нет ничего зазорного. Это приятно и, если верить ему, нормально.       Ее смущало то, что объектом возбуждения был учитель. Но ведь она не собирается с ним спать! Она прилежная девочка, а он, пусть и немного странный, но взрослый человек. Она уверила себя, что другие ученицы также неравнодушно к нему относятся. И наверняка сами грешат, думая о нем. Это просто гормоны. Главное, не дать им управлять собой.       В первый раз, когда она сделала это у него в ванной комнате, — это была случайность. Они остались в слишком интимной обстановке. Ника понимала, что ей не светит быть с ним. Более того, она и не думала делать серьезные шаги. Это даже не детская влюбленность. Ведь ей нравились мужчины и до этого. В основном это были либо персонажи фильмов, либо некие певцы. Но они были далеко и слишком недоступны, а Игорь Олегович был слишком близко. Особенно в тот момент.       Ника стала замечать, что мама также стала вести себя странно. Она начала хорошо одеваться, теперь предпочитала привлекательное нижнее белье и стала вести себя как-то моложе. При этом Ника не замечала, что и сама немного изменилась. Девочка стала чаще просить маму накрасить ее, иногда делала это сама, но у мамы получалось лучше.       Единственный, кто заметил все это, был отец. Однако он объяснил это приближением праздников и тем, что женщины захотят от него подарков. К тому же, жена стала не только лучше выглядеть, но и лучше готовить. Она, наконец, решила избавить его от надоедливой диеты и позволила питаться так, как он сам того пожелает.       Нике, при этом, приходилось питаться тем же, что и раньше. Отец видел в этом некоторое проявление власти, а потому был доволен. Единственное, что его угнетало, это то, что Ника начала все больше и больше проявлять новые очертания характера. С отцом она все еще боялась вести переговоры, но к матери она стала как-то строже. Она часто смотрела на мать, словно та уже ни в чем не права. Это было почти незаметно, но не для него.       Однако Ника не вытворяла ничего такого, за что ее можно было наказать. Она лишь единственный раз цокнула, когда мать заговорила про здоровый образ жизни, но глава семьи быстро заставил дочь извиниться перед мамой. Ника выполнила приказ отца, но почувствовала, что это несправедливо по отношению к ней. Ведь это мать говорит, чтобы мы хорошо питались, следили за здоровьем, особенно Ника. Даже отца она часто ругала, что он курит. Но сама ничем не лучше. В данной ситуации даже хуже.       Все меньше и меньше Нике хотелось находиться дома, и все больше в школе. Она стала вылавливать Игоря Олеговича на переменах, пытаясь обсудить с ним какие-нибудь вещи. Чем больше она его слушала, тем лучше понимала его позицию. Домашняя обстановка и другие ситуации, которые она стала замечать, все больше и больше наталкивало ее на мысль, что учитель во многом прав.       Он посоветовал ей, пока она в 10-м классе, не переживать относительно своих оценок. Лучше пусть экономит энергию для получения аттестата в следующем году. Вот он как раз поможет ей поступить. Также Игорь Олегович намекнул, что школе выгодно, чтобы она получала хорошие оценки и вышла на медаль, поэтому учителя будут итак помогать ей и завышать баллы. Но не стоит зазнаваться, используя свой наработанный годами авторитет. Поскольку они могут почувствовать, что их эксплуатируют.       Ника поняла, что это действительно очень практичный вариант.       — Не стоит превращать средство в цель, — сказал Игорь Олегович. — Деньги, машина и заработные баллы — это лишь то, что поможет удовлетворить более высокую потребность.       В данный момент у Ники появилась еще одна потребность. Вечерами она обнимала плюшевую игрушку, окутав ее ногами и прижимая к себе. Ей хотелось мужского внимания, и она даже стала сближаться с некоторыми одноклассниками, делая им домашние задания. Но мальчики оказались просто мальчиками. В них не было тех знаний, остроумия или хотя бы небольшого обаяния.       Очевидно, что они еще не созрели. И они больше дети, чем взрослые. Нику привлекало больше то, что Игорь Олегович хоть и мог шутить, даже пошло, но делал это правильно. Он был серьезным человеком. И он не боялся признаться самому себе в том, что другие могут осудить или высмеять. Одноклассники на его фоне были просто глупы и агрессивны. Они не могли ничего ей рассказать, скорее, наоборот.       Вскоре Ника сдала эссе после уроков и Игорь Олегович даже начал его читать прямо при ней. Текст оказался объемным, поэтому он предложил выйти за школу. Как обычно. Учитель не торопился с чтением и успел даже покурить, перед тем как закончить. Затем он закрыл тетрадь и положил руку Нике на плечо.       — Молодец, — сказал он. — Из тебя вырастет полноценный Мережковский. Серьезно. Я еще не видел, чтобы ученики так старательно, детально и корректно излагали свою мысль. Я бы на твоем месте даже отправил это в издательство. Могу с этим помочь…       Ника была счастлива. Она получила даже больше, чем рассчитывала. В порыве эмоций, она обняла учителя. Тот пошатнулся от неожиданности, затем, улыбаясь, похлопал ее по спине. Также он добавил, что нисколько не сомневался в ней. Чем больше похвалы Ника получала, тем сильнее ей хотелось сжать свои объятия. Но правила приличия твердили, что длительные объятия стоит проводить только с официально близкими людьми.       — Кстати, — писклявым от радости голосом сказала Ника. — Как вам моя новая юбка?       Учитель, опять же, по правилам приличия сильно не рассматривал ее новое белье.       — Коротковато для такой погоды, не находишь? — ответил он.       Нике не понравился этот ответ. Она несколько часов упрашивала мать, чтобы она купила ей эту юбку. Мать сказала, что пока ей не стоит это носить такое, аргументировав, что она может простудиться. При этом Ника несколько раз замечала, что мама и сама мерила эту юбку на себе, поэтому в этот день решила тихо надеть ее и проскользнуть на улицу, нарушая их обычный традиционный распорядок утра.       — Мне не холодно, — бросила Ника с некоторым разочарованием. — Очень понравились эти тонкие линии на черном фоне. И она облегает хорошо, но не полностью. Я имею в виду, что она очень удобная. Для меня.       Игорь Олегович решил проигнорировать ее покупку, сказав, что она и смотрится хорошо с этой рубашкой. И Нике очень идет. Но ответил он это как-то сухо. Осторожничал.       — Но вот сочинение охуенное, — добавил он.       — Ой, — Ника машинально начала приподнимать руки, чтобы закрыть уши. Потом она вспомнила, что сейчас это бы выглядело глупо.       Но бранное выражение из уст учителя ее немного покоробили.       — Вы материтесь, — прокомментировала она. — Нет, все, конечно, матерятся порой. Но ведь разве стоит так говорить. Тем более при учениках.       — Прости, если тебе это выражение кажется неприятным, — сказал Игорь Олегович. — Но хочу пояснить, что в нецензурной брани нет ничего плохого. Если объективно судить.       — В смысле? — удивилась Ника. — Мат — только для неучей, которые не могут по-другому выразиться.       Учитель даже немного скучал по этому выражению лица ученицы.       — Ну, в русском языке, это просто слова язычников, — начал Игорь Олегович. — По сути, это христианство навязало нам, конкретно нашей культуре, что эти слова плохие. Это их делает в какой-то степени особенными, поскольку мы обычно ограничиваем себя от их употребления. И когда у нас нет сил, чтоб сдерживаться, когда мы не хотим этого, то в определенный момент обсценная лексика проскальзывает в нашей речи.       — У меня нет, — гордо сказала Ника.       — Зря, — ответил учитель. — Тогда ты не в полной мере передаешь свои яркие эмоции другому человеку. А ведь это главное в языке — коммуникация. Да, ты можешь подобрать тысячу слов, но любой поэт скажет тебе, что в определенной ситуации, в определенной строке подходит только одно.       — Но почему тогда использует эти слова в основном быдло?       — Быдло — понятие растяжимое, — заметил учитель. — В любом случае, это связано в основном с тем, что эти люди не хотят вести себя так, как мы хотели бы, чтобы они себя вели. Мы запрещаем им пользоваться теми или иными выражениями. А смысл? Тем более, поскольку запретный плод более сладок и еще им, быдлу, плевать на осуждения тех, котого они не сильно ставят за свой авторитет…       Ника задумалась. Со временем она научилась понимать, что ее точка зрения не единственная верная.       — А, похуй, — ответила она.       Игорь Олегович рассмеялся. Он предупредил, что все-таки не всегда необходимо вставлять эти слова, раз они так могут раздражать слушателя. Однако посоветовал ей самой не относиться к ним так серьезно. Так будет проще смотреть на мир, пояснил он. Особенно русский мир.