Вишневый пирог

      Солнце лениво освещало бессмысленные снежные улицы. Ветер охлаждал поверхность земли до полного маразма, но детей было не остановить. Пока суббота, пока молод и еще не беззаботно пьян — необходимо было разминать свои кости на санках. Ника, в свою очередь, сидела дома. Поговорив с матерью, так сказать, по душам, она простила ее во всех грехах. Теперь главным врагом был отец со своими консервативными мозгами.       Вначале она боготворила свою мать, затем стала замечать и критиковать про себя ее ошибки, а сейчас попросту простила. Ведь с чего это они должны ее понимать, если она не понимает их сама? Мерным шагом Ника бродила по комнате, пока мать и отец о чем-то ругались на кухне. Ей было любопытно, в чем суть их полемики, но страх был сильнее желания узнать новое.       Когда родители закончили, мать позвала дочь для обеда. Обед, как и все выходные, прошли в тишине. Они томили больше, чем все остальное. Ника боялась отпроситься на прогулку. Скоро каникулы, поэтому необходимо было обговорить с учителем дальнейшие действия. Две недели небольшой срок, но если они растянутся по ощущениям также как эти два дня, уж лучше бы их не было и вовсе.       Как бы Ника не скучала, читая предложенные Игорем книги друг за другом, дни пролетели без оглядки. Вечером в воскресенье Ника старалась уснуть как можно раньше, чтобы лучи света поскорее проникли в комнату, зазвенел будильник и снова в школу. Утро, понедельник, гигиена и, конечно, завтрак. На кухне все также висел мрак. Отец следил за каждым движением ложки в руках дочери.       Он с выходных пытался поговорить с Никой, но постоянно ему что-то мешало. Однако теперь он хотел высказать ей все, пока не поздно, пока она вновь не переступила порог квартиры.       — Я надеюсь, ты снова не сбежишь, — пробормотал он.       Девушка съежилась. Внутри все сжалось, сердце заколотилось от напряжения. Ника старалась подавить свое беспокойство.       — Чего молчишь? — грозно произнес отец.       — Нет, — тихо сказала Ника. — Я не сбегу.       — Смотри мне, — отец достал из кармана свой портмоне и выложил оттуда несколько банкнот. Больше, чем обычно. — Держи, — он протянул деньги дочери.       Ника посмотрела на эти деньги, не решаясь взять. Ей в любом случае придется это сделать, ведь у нее давно все израсходовано на поездки в школу. Но она медлила, что раздражало отца.       — Не тяни резину, — сказал он. — Раз дают, бери.       Ника потянулась за деньгами, аккуратно высунула их из-под пальцев отца и положила рядом с собой. Отец одобрительно улыбнулся. Его мимика в этот момент напоминала стервятника, который поживился падалью и довольно мог размахивать крыльями над останками. Он продолжил поглощать свою порцию. Ника взглянула на мать, взгляд которой устремился куда-то в пол. Казалось, что ей было интереснее рассматривать свои руки, нежели участвовать в происходящем.       Ника быстро доела свою порцию, поблагодарила мать и отца со скрытой холодностью. Отправилась надевать свою форму. Мать, как обычно, заплела ей две косы, которые вскоре были прикрыты шапочкой. Внешне все вернулось на круги своя. Внутренне — отнюдь.       Оказавшись неподалеку от школы, Ника подошла к курилке и увидела Дашу. Девушка с кем-то экспрессивно общалась по телефону, но как только Ника оказалась рядом, Даша закончила разговор, со злобой прервав звонок. Она повернулась к подруге и улыбнулась.       — Как все вчера прошло? — ехидно спросила она. — Что было? И было же? Скажи, ведь было?       Ника оторопела от таких резких нападок Даши. Она не хотела выдавать все сразу, и решила поделиться частицей информации. Причем основной частицей.       — Было, — усмехнулась Ника. Она почувствовала волнение, выразив крайне стеснительный взгляд.       Лицо Даши исказилось гримасой какой-то непонятной радости. Она, чуть ли не подпрыгивая, начала хлопать Нику по плечу, приговаривая:       — Ну, ты молодец! Как вообще все прошло? Было не очень или очень даже? Тебе хоть понравилось? Первый раз всегда — ну такое, но потом, скорее всего, вникнешь. Ты минет делала?       — Эм, нет.       — Зря, — Даша покачала головой. — Парни это любят, но любят, когда все профессионально. Попервой у тебя, конечно, вряд ли получится сделать все качественно, так что он издаст пару стонов из вежливости, мол, не зря ж старалась. Главное: целуй его, вначале нежно, поглаживай губами. Проводи языком вдоль основания и, по сути, стимулируй его головку. Это их главная эрогенная зона. Остальное для разогрева. Губы, понятное дело, смочи и… а, стоп, будешь курить?       — Да.       Даша достала две сигареты: для себя и подруги. Подкурила вначале Нике, а потому уже себе.       — Так, о чем это я? — сказала Даша. — Ах, да, минет. Так вот. Самое главное в этом деле случайно не блевануть. Так что не лезь к нему в штаны своим ртом, если, например, бухая. Правда, у меня обычно так и происходит, но не повторяй моих ошибок. Но только такое дело: он хоть пизду ест?       — Что? — вновь опешила Ника.       — Ну, кунилингус делает? — вновь спросила Даша с такой же беззаботностью. — Ну, епт. Письку лижет?       — Да-да, — сказала Ника, чтобы больше не слушать вариации названия орального секса. — Он с этого и начал.       — Молодец, — произнесла Даша с новой улыбкой. — Вот как раз ему и отплатишь. Так вот, опять, что я там?.. А! И еще кое-что. Попробуй брать как можно глубже. Буквально в горло. Оно сложнее, чем кажется; и может вызвать рвотный рефлекс. Поэтому если чувствуешь, что накатывает, то немедленно вынимай хуй изо рта. Можешь плюнуть на него. И надрачивай, чтобы отдышаться и не терять времени. Если введешь в горло до основания, полижи языком яйца, если достанешь. Вообще, советую с ними играться во время самого действа с членом. Поглаживай их подушечками пальцев, например. А если что, то и языком можно. Серьезно. У меня так один кончил. И пусть отвечает тем же. Пусть и своим ротиком работает. Я вообще люблю еще и анилингус…       Зазвенел звонок. И слава б-гу, подумала Ника. Ей было интересно, забавно и неловко. Она все еще оставалась застенчивой в некоторых аспектах.       Уроки шли расслаблено. Учителям уже было нечего читать, все экзамены позади. Школьные коридоры украшались к новогодним праздникам. Царила атмосфера лени. Ученики использовали это для того, чтобы бездельничать, болтать между собой, обговаривая свои планы на ближайшие дни. Игоря нигде не было, он не ходил по коридорам, отсутствовал и в своем кабинете. Видно, сегодня решил взять выходной. «Но с чего бы это? — думала Ника. — Может, случилось что?» Выяснить сейчас было затруднительно.       День прошел бы столь же спешно и остался незамеченным, как и выходные, если бы не странная деталь. В столовой ученики как-то косились на Нику, шепча что-то друг другу. Девушка бы пропустила это мимо своего внимания, если бы это не было столь часто. Продолжалось в коридорах, несколько раз. Конечно, подойти и спросить она не решалась. Но это и не было нужно.       В какой-то момент она начала слышать не самые приятные фразы в свой адрес. Кто-то обозвал ее девицей легкого поведения, после чего скрылся в толпе. А через какое-то время одна из девочек, вроде, чуть младше Ники, проходя мимо, произнесла:       — Что, таки проебала целку.       И снова скрылась, оставив Нику наедине со своими эмоциями. Недоумение сменилось обидой, а затем и страхом. Теперь все знают. И смотрят на нее, как на потрепанный товар. Как на некую блудницу.       Девушка испытывала ужас и была потрясена тем, что ее «подруга» сразу же все разболтала. Больше всего она винила себя. Ей не стоило ничего говорить. Лучше бы именно она тогда промолчала. Однако хотелось во всем разобраться. Ника начала искать Дашу по всей школе, но смогла ее встретить только после уроков, как обычно, на курилке.       — Зачем? — кричала Ника, подходя к ней.       — Что?       — Ты все рассказала!       Нику переполнял гнев. Неужто не было понятно, что лучше о таком не трепаться? Девушки стали друг напротив друга. Даша как всегда бесстыдно курила, а Ника сжимала свои кулаки максимально крепко.       — Теперь все считают меня шлюхой! — заорала она.       — Так, подруга, — начала Даша. — Расслабься. Что такого?       — Что такого? — возмутилась Ника. — А если узнают учителя? А если мои родители?       — Так, — спокойно сказал Даша. — Хочешь быть панком, живи в дерьме. Любишь трахаться, люби и саночки возить. Ты сама мне все рассказала, да и я не думала, что это важно. Ну, переспала ты с кем-то. Какая разница? Не слушай ты этих убожеств, у них секс будет только со своим кулачком.       — Ты не понимаешь! — говорила Ника сквозь слезы.       — Я не понимаю? — рассмеялась Даша. — Я всякого дерьма наслышалась. Не, ну, прости, конечно. Я чего-то не подумала, что для тебя это так важно.       — Почему нельзя было просто молчать? — умоляюще, но все еще грозно хрипела Ника. — Ты же могла просто держать язык за зубами! Или ты хочешь, чтоб тебе по зубам настучали? — последнее Ника сказала не подумав.       — Ты мне угрожаешь? — вновь рассмеялась Даша. — Да пошла ты на…       Нику все еще переполнял гнев, поэтому она не стала слушать свою собеседницу и толкнула ее в снег. Теперь разозлилась Даша. Она, выкрикивая бранные слова, вскочила на ноги, помчалась на Нику и со всей силы ударила ее в живот. Ника повалилась на снег, сжавшись в позе эмбриона. Тихий плач повис в воздухе.       — Ебанутая, — прокомментировала Даша перед тем, как уйти.       Ника некоторое время лежала в одиночестве. Затем она медленно встала на ноги и побрела в сторону остановки. Ее лицо ничего не выражало. Казалось, девушка окунулась в пучину ритмических раздумий и притязаний.