Вишневый пирог

      Когда Ника вновь оказалась в удручающих стенах родной квартиры, она была полностью подавлена. Боль уже давно растворилась, оставив за собой лишь крайне неприятный опыт. Теперь она понимала, что оказалась в ситуации, которую еще в начале зимы и не могла себе представить. Как за столь краткое время она успела разрушить все, что выстраивалось в ней годами?       Мать заметила, что с дочерью что-то не так. Ника пришла вовремя, разделась и села за ужин, но в ней было что-то не так. На лице образовались черты еще более негативных эмоций, чем утром.       — Что случилось? — спросила мать.       — Ничего.       Мать поняла, что дочь ей врет. Конечно, что-то случилось. Но почему Ника не хочет делиться с ней? Она давно заметила, что дочь отдалилась. Наверное, это нормально. Типично.       — Я все равно узнаю, — сказала женщина. Она была озабочена состоянием своего ребенка, поэтому решила поставить его в безвыходное положение. — Завтра же пойду в школу и все разузнаю.       — Нет! — воскликнула Ника. — Не надо, прошу. Все хорошо.       — Я вижу, что не все хорошо, — констатировала женщина.       — Мама, — умоляюще обратилась Ника. — Скажи мне… скажи, что значит быть взрослым?       Мать присела за стол, пытаясь хорошенько подумать перед ответом.       — Доченька моя, — мягко произнесла она. — Это довольно интересный вопрос, на самом деле. Я не знаю, как точно ответить. Но, скажу сразу, быть взрослым — это в первую очередь быть ответственным. В этом-то и дело, что пить, курить там, материться — это все пустое. Детское, на самом деле. А взрослый человек обладает множеством обязанностей, понимаешь? Он отвечает за себя и даже за других.       Нике казались эти слова резонными, однако скучными. Она понимала, что мать, скорее всего, права, но ее это не успокаивало. Ведь какой тогда смысл вообще взрослеть?       Мать смотрела на дочь с такой же заботой, как и десять лет назад. Казалось, что ее отношение к ребенку вовсе не изменилось. Изменился лишь сам ребенок. Возможно, это даже к лучшему. Женщина все еще не унималась относительно плохого настроения своей дочери. Когда она случайно коснулась живота, девушка напряглась. Странно, ведь сейчас совсем не цикл. Также ее смутило то, что Ника не хочет, что она шла в школу. Очевидно, девочка что-то скрывает от нее, своей родной матери. И женщина хотела разобраться, чтобы помочь ей.       Она вновь добавила, что, на всякий случай, отправится завтра в школу и поговорит со всеми, с кем сможет. Начиная от директора и заканчивая уборщицей. Ника продолжала отговаривать ее этого не делать.       — Прошу, не надо, все хорошо. Нет, правда, — твердила она.       Но мать не верила.       Она начала давить на свою дочь, говоря, что возьмет с собой и отца. Ему явно не понравится, если ему придется пропустить свою смену. И лучше, если она сама все расскажет. Чтобы Нике было легче, мать пообещала, что ничего не сделает своей девочке и будет защищать ее всеми силами, несмотря ни на что. И Ника сдалась.       — Меня просто одна девочка ударила, — начала она.       — Что за девочка? — перебила мать. — Тебя побили?       И тут Ника задумалась. Она пожалела, что начала рассказывать. Ведь теперь ей придется рассказать про причины драки.       — Ладно, мам, неважно, — сказала Ника.       Но было уже поздно. Мать была настроена на возмездие.       — Как ее зовут, говори живо! — огрызнулась она.       — Даша, — покорно сказала Ника.       — Что еще за Даша? — с возмущением сказала мать. — И как она смеет бить мою дочь?       Ника молчала.       «Вот я дура! — думала она. — Зачем я вообще это начала? Лучше бы с самого начала ничего не говорила. Даже мельчайшую фразу».       Мать продолжала узнавать информацию: куда ее ударили, как сильно, сколько раз это происходило; постаралась выяснить причину, но Ника ее слишком размыто описала. Впрочем, казалось, для матери этого было достаточно. Она погладила свою дочь по голове, прижимая к груди.       Когда домой пришел отец, женщина закрылась с ним в зале. Они явно обсуждали весть, которую принесла Ника. Отец, судя по голосу, отнесся к этому отрешеннее матери, но вскоре был согласен разобраться во всем. Ника была в ужасе, когда на следующий день они решили сопроводить ее до школы. Отец пообещал просто поговорить с этой Дашей и сказать, чтобы та впредь не подходила к его дочери.       Ника умоляла, чтобы они отправились домой. Обещала, что сама во всем разберется и если ситуация действительно выйдет из-под контроля, она попросит их помощи. Но родители решили, что лучше все сразу взять в свои руки.       Она ехала в автобусе, закрывая лицо руками, пока родители обсуждали всю ситуацию между собой. В этот момент их отношения казались крепкими, как никогда раннее. Отец даже предположил, что именно поэтому Ника и вела себя так странно в последнее время. Он пообещал, что просто поговорит с этой Дашей, не более, убеждая Нику, чтобы она указала на лицо своей обидчицы.       В какой-то момент Нике показалось это даже отличной идеей. Ведь Даша, как предательница, разболтала всей школе о ее личной жизни. И, во всяком случае, заслуживает хоть какого-то наказания. Отец, безусловно, не будет ее бить. Он просто припугнет ее. Поставит на свое место, чтобы та знала, что не стоит много говорить. Тем более, такую информацию. Ника уже поплатилась за свою дружбу. Но ведь не только она была неправа. И Ника считала, что этот акт возмездия будет для нее небольшой отрадой. Как минимум, для нее это было справедливо.       Когда Ника с родителями оказалась возле школы, девушка указала на фигуру, что стояла возле курилки.       — Та жирная? — уточнил отец.       Ника тихо подтвердила его окончательное предположение. После этого отец незамедлительно направился в сторону Даши. Девушка не сразу заметила, что к ней мчится как-то мужчина. Поэтому не успела даже как-то испугаться, когда этот человек схватил ее за воротник куртки, чтобы та теперь не убежала.       — Эй! — крикнула Даша, стараясь отбиваться. — Руки прошу не распускать, гондон!       — Сама бы руки не распускала, мразота, — зловеще произнес мужчина. — Ты ударила мою дочь? — спросил он, указывая на Нику.       — Поделом ей, — ответила Даша, после чего взглянула на мужчину, и ей действительно стало страшно.       — Что ты сказала, паскуда? — проорал отец. — Еще раз тронешь ее…       — Да больно надо, — перебила Даша.       — Хорошо, — сказал отец. — Но если узнаю, пеняй на себя. И родители не спасут, а то и сами получат. А теперь извиняйся.       Внутри у Даши все сжалось. Ей часто бывало страшно, и это был один из наиболее ярких таких моментов. Как бы она не старалась держать в себе эмоции слабости, вскоре на ее лице непроизвольно выплеснулся плач.       — За что мне извиняться перед ней? — со слезами пропищала Даша. — Это она тут спит с учителями, а мне еще и прощение просить?       — Ты что такое несешь? — прорычал отец.       — А то и говорю, что знаю, — сказала Даша, успокаиваясь. — Она тут хвостом машет, и шашни водит с этим… как его?... Игорем Олеговичем.       Отец повернулся на Нику, попутно отпустив воротник перепуганной девушки. Впрочем, Ника теперь выглядела не менее перепуганной. Глаза матери также были расширенны, но отец интерпретировал это просто как удивление. Ведь он и сам был крайне поражен.       Даша отбегала в сторону, в чем-то она даже осталась довольной. Отец казался спокойным, но его переполняли противоречивые эмоции. Лицо стало красным от злости. Дыша как загнанный зверь, он побрел в сторону школы. Мать и Ника кричали, чтобы он остановился, следуя за ним. Они пытались его отговорить от дальнейших действий, но отец их не слушал. Сейчас он слушал только свой гнев.       Отец бегал по школьным коридорам, отбиваясь от дочери и жены, расспрашивая прохожих, где ему можно найти нужного человека и в каком месте. Ника начала молиться про себя, чтобы Игоря не было на месте. Чтобы он и сегодня прогулял или был все еще болен. Вскоре отец добрался до нужного кабинета, просунул в голову через дверь.       — Вы Игорь Олегович? — крикнул он.       Учитель устало сидел на своем месте, держа голову руками и рассматривая открытые тетради. Он поднял голову, чтобы рассмотреть уставившегося на него мужчину.       — Допустим, — сказал он. — А что вам необходимо?       — Мне нужен Игорь Олегович. Это вы?       — Ну, я, — спокойно сказал учитель. — Чем могу помочь?       Он хотел еще что-то добавить и спросить, но тут отец рывком зашел в кабинет и запер его изнутри. Игорь встал со своего места в некотором недоумении. Теперь отец грозно шагал в его сторону. Учитель немного растерялся, пытаясь что-то сказать, но разъяренный мужчина уже был совсем близко.       Подходя, он держал кулаки напряженными, словно они были выплавлены из чугуна. И когда отец оказался в достаточном расстоянии для удара, он резко нанес один в лицо Игоря, что повалило того на пол.       — Вставай, кусок дерьма! — орал отец.       Игорь не терял времени. Он был сбит с ног, и точно сбит с толку, но, казалось, что у него было достаточно опыта в такой ситуации. К тому же сейчас у него даже более приемлемое состояние для драки, чем обычно. Голова кружилась, поэтому он не сразу поднялся на ноги, прытко и ползком попятился назад, за стол, прячась за ним и опираясь на него, чтобы подняться.       Теперь отцу было сложнее подобраться к Игорю, чтобы вновь повалить его на пол. Учитель проскочил мимо парт, прикрывая окровавленный нос. Ему, безусловно, было страшно, но испуг был мимолетным, ведь вскоре его поглотило чувство обиды и гнева. Он решил для себя, что говорить с этим мужчиной нет смысла, необходимо было его нейтрализовать и позвать помощь. Голова все еще немного кружилась, поэтому пятился он неаккуратно, часто опираясь на парты.       Отец вновь направился к нему, занеся руку для удара. Но на этот раз Игорь смог увернуться, и пока была возможность, пока отец не встал в бойцовскую позицию опять, он со всей силы ударил мужчину в ухо. Учитель встал в позу боксера, чтобы защищать свое лицо и торс, при этом продолжал наносить ряд точных ударов с челюсть, ребра, вновь челюсть, вновь ребра, пока мужчина не повалился на пол.       У Игоря было преимущество: он был более молод, поворотлив, что позволяло ему бить быстро и вместе с тем уворачиваться от ударов. При этом ему хватало силы, чтобы удары были болезненными и травмирующими. Отец поднялся на колени, но Игорь решил, что не нужно противнику подниматься, делая ему сильные пощечины по лицу, пока оно не стало красным, словно налилось кровью.       Единственное, что мешало Игорю — кровь, которая не позволяла правильно дышать и перевести дух. Поэтому в какой-то момент он отпрянул, пытаясь отдышаться. Отец тяжело поднялся на ноги. Он решил воспользоваться своим преимуществом — весом. С разбегу навалился на Игоря, чтобы тот вновь растянулся на спине.       Мужчины вцепились друг в друга, как дикие звери. Отец был крайне зол. В этот момент его лицо больше подходило монстру, нежели человеку. Игорь тоже был не в восторге. Особенно, когда отец встал над ним и пытался ухватить его за горло. Понимая, что учитель ему этого не позволит, отец начал пинать его ногой, но затем наклонился, стараясь ударить его в лицо. Игорь отбивал его удары руками, а когда образовалась очередная возможность для удара, он прижал ногу к себе и со всей силой ударил пяткой мужчину в лицо. От удара тот словно подлетел на миг и с громом упал на жесткий пол, ударившись затылком. Больше он не вставал, что-то постанывая сквозь маты.       — И куда смотрит охрана, — сказал Игорь, медленно поднимаясь с пола.       Прихрамывая, он побрел к выходу из кабинета. Когда дверь отворилась, он увидел Нику с матерью.       Все трое кратко перекрестились взглядами. Конфуз. Затем мать заглянула в кабинет и бросилась к мужу. Тот лежал в сознании и что-то грозно и расстроено мычал. Женщина осмотрела его разбитую голову. Да, придется накладывать швы. Затем она заглянула ему в окровавленный рот. Казалось, что одного зуба не хватает, но немного пересчитав их, она поняла, что все на месте. Скорее всего, сломана челюсть, что привело к образованию расстояния между зубов.       Учитель не стал терять время. Он, опустив голову, чтобы кровь не заливалась в носоглотку, прошел мимо Ники и побрел в кабинет директора.