Вишневый пирог

      Настенные часы сонно тикали, наполняя своими звуками кабинет директора давящей атмосферой. Директриса — дама, приближающаяся к преклонному возрасту, сидела за своим роскошным столом. Она не выглядела на свои годы, что давалось ей с усилием. Холодный взгляд опытного педагога кочевал от одного рассказчика к другому. Полиция уже была в пути, но вначале она хотела выслушать каждого.       Ее строгий пиджак идеально облегал фигуру, но практичности в нем трудно найти. Ткань слегка поблескивала, при этом фасон не выражал ничего, кроме авторитарного порядка. Прическа лишь подчеркивала ее строгость, как и угловатые очки, которые она спустила на нос, чтобы детально осмотреть каждого участника.       В помещении стояли учитель, мать Ники, ее побитый отец сидел на стуле, придерживая свое лицо. Скорую помощь ему уже вызвали, но по виду он выглядел не столько избитым, сколько подавленным.       Учитель уже успел рассказать все со своей точки зрения: какой-то мужчина ворвался в него кабинет и набросился с кулаками. Пришлось отбиваться. Все ради самозащиты. Если бы он, конечно, знал, что это отец одного из учеников, он бы больше старался выяснить все словесно. Тогда отец заорал что-то невнятное. Можно было разобрать только:       — Он спал с моей дочерью!       — Ничего подобного, — спокойно сказал учитель. — Вы, конечно, извините, но это полная чушь!       Директриса оставалась хладнокровнее рептилии.       — С чего вы взяли, что Игорь Олегович вступал в половой контакт с вашей дочерью? — хриплым и мудрым голосом спросила она.       Отец указал жене, чтобы она все пояснила и та покорно повиновалась.       — Нам девочка рассказала, — начала она. — Школьница. Мой муж ее немного помял и пригрозил…       — Вы угрожали ребенку? — перебила директриса.       Мать замолчала. Она не знала, как объяснить поведение мужа. Оно изначально показалось ей не слишком вменяемым, и она не предполагала, что это может выйти за все нормативные рамки.       — Понимаете, — тихо сказала она. — Нашу дочь побили. И сделала это та девочка.       — И вы решили побить ее? — вновь угрожающе перебила директриса. Ее морщины проявились еще явнее.       Мать вновь умолкла. Ей хотелось, что ее муж сам все объяснил. Жаль, что у него сейчас была причина для молчания.       — Понимаете, — вновь сказала растерянная женщина директрисе. — Мы не собирались никого бить. Просто хотели поговорить и пригрозить ученице, чтобы она, ну, не трогала нашу дочь. Мы как родители хотели защитить Нику. А потом она рассказала, что этот человек, — она указала на учителя, — Игорь Олегович, имел контакты с нашей дочерью.       — И ничего подобного не было, — сказал учитель. — Я с Никой проводил дополнительные занятия, как и со всеми учениками. Но ничего такого не было. Это нарушение всех правил, сами понимаете. И я бы такого себе не позволил. Это мерзко. А Вам, — он посмотрел на отца, который смотрел куда-то в пол. — Вам я советую сначала проверять информацию, прежде чем бить людей.       Вновь перебрасывая взгляд на каждого, кто находится в ее кабинете, директриса тяжело вздохнула. Хотя это было больше похоже на разочарованный вдох. Внутри нее расплескались мысли и эмоции, которые она умело сдерживала в своем обтекаемом пиджачке. Н-да. На ее веку еще таких ситуаций не было. Наверное, даже лучше, если бы учитель просто переспал с ученицей. Ей-то уже шестнадцать, уже не посадят. Так что полиции ему не стоит бояться. Ну, лишился бы работы, но ведь все равно репутация у него уже немного загрязнена.       Впрочем, подумала она, все равно ведь не придется ничего менять. Как сотрудник Игорь Олегович хороший. Безответственный, но явно не настолько. Она сняла очки и потерла свои глаза. Мертвая тишина вновь окутала помещение. Тиканье часов опять начало пробиваться через тишь, что раздражало. Надо будет сменить эти часы.       — Уважаемые, — начала директриса, после чего вновь надела очки, спустив их на кончик носа. — Я, примерно, поняла ситуацию. Однако чтобы все достоверно прояснить предлагаю спросить все у самой Ники. Что скажете?       — Вполне резонное предложение, — согласился Игорь Олегович.       Мать старалась не глядеть на учителя. Ей также не верилось, что этот человек способен на такое. Она вообще сомневалась, что у этого человека с чем-то вообще может быть. Он был привлекательным на первый взгляд, но чем ближе к нему подходишь, тем больше недостатков в нем замечаешь. Женщина даже была рада, что она не спала с ним. И в какой-то мере она чувствовала благодарность к этому человеку, поскольку он ни разу не упомянул инцидент с ней. Хотя ведь мог подумать, что это из-за нее все случилось. И, наверняка, так и подумал вначале, верно?       Директриса медленно и бережно встала со своего рабочего места, подошла к двери, столько же аккуратно распахнула ее и позвала Нику в кабинет. Когда ученица, шурша юбкой, зашла внутрь оказалась рядом с матерью, было заметно, что все вокруг, даже воздух, вызывало у нее нервное состояние.       — Ника, — обратилась директриса. — Ты всегда была хорошей девочкой и примерной ученицей. Твои оценки превосходны. Ты всегда радуешь учителей, — она запнулась, понимая, что у фразы может появиться второй смысл, — своим желанием учиться и получить оценку, — директриса вновь запнулась. — Ты отлично учишься, я хочу сказать. Итак, ты главное не бойся. Мы тебе ничего не сделаем, что бы ты не сказала. Просто ответь нам на один вопрос, хорошо?       Ника, не поднимая взгляда, сказала:       — Хорошо.       Директриса редко слышала столь неуверенный голос этого ребенка. Обычно она отвечала на вопросы педагогов не столь зажато. Впрочем, такой ситуации с ней еще и не было.       — Ника, — вновь обратилась директриса к девочке. — Скажи, у тебя был с этим мужчиной, — она указала на учителя. — Ну, были ли у вас половые связи?       Девочка замялась. Она не ожидала столь прямого вопроса. Если раньше она ощущала напряжение, то сейчас она была просто в тихом ужасе. Она посмотрела на отца, который не поднимал головы и весь съеженный смотрел куда-то в ковер на полу. Мать смотрела на нее, как и учитель. Мать была бледная, словно труп, в то время как учитель казался расслабленным.       Ника не знала, что отвечать. Наверное, раз они спрашивают, то значит, не знают про то, что происходит на самом деле. И Игорь ведь наверняка ничего бы не рассказал просто так. А если рассказал? То они узнают, что она врет. И тогда они… ничего не сделают. А если рассказать все как есть, то обвинят Игоря во лжи и выгонят его. После этих раздумий Ника приняла резонное решение.       — У нас ничего не было, — очень тихо сказала она.       — Не было? — уточняя, переспросила директриса.       Ника кратко покачала головой, едва заметно. Но этого было достаточно. Директриса присела за свой стол и ухмыльнулась.       — Ну, тогда нужно решать этот вопрос как-то, — сказала она. — Итак, девочку мы отправим в другую школу…       — Нет! — выкрикнула Ника, после чего вновь съежилась.       — Я понимаю, — после паузы прокомментировала директриса. — У тебя, наверняка, здесь есть друзья. Ваше сообщество и все такое. Да и нам было бы нежелательно отпускать такую ученицу. Мы постараемся решить все мирно. Сейчас приедут компетентные органы, и вы все обсудите, хорошо? Прекрасно.       И действительно. Как только в кабинете появилась полиция и затем врачи, обстановка стала как-то более расслабленной. Вначале сотрудники поговорили с Никой. Она отвечала уже более уверено, говоря, что ей нравится учитель, но никогда с ним ничего у нее не было. Учитель рассказал все, что произошло у него в кабинете. Мать рассказала причину, которая побудила мужа на неадекватное поведение. Но поскольку причина, по ее мнению, была ложная, она не знала, чем его можно теперь защитить, парируя о том, что есть родительский долг. И т.д. и т.п.       Врачи некоторое время осматривали отца, подтвердив диагноз о сломанной челюсти. Добавили также сотрясение. Необходимо было сделать рентген головы, чтобы полностью проверить состояние костей затылка, а также понять, какая трещина в челюсти.       Было принято решение отправить Нику на уроки, чтобы она не пропускала занятия. Ника была не против такого предложения, ей хотелось поскорее убраться от всего этого. Учителя затем также осмотрели. Носовой хрящ не был поврежден, просто сосуды лопнули от давления удара. Однако они быстро обработали его.       Полицейские спросили, будет ли он писать заявление на мужчину, который напал на него в кабинете. Игорь Олегович посмотрел на отца Ники и ответил отрицательно. После этого отец совсем обмяк. Он стыдливо закрыл глаза, когда ему помогли дойти к выходу из помещения. Мать Ники не могла найти себе место. Когда мужа увезли, она, аргументировав тем, что еще хочет поговорить с полицейскими о чем-то, решила не ехать с мужем. Она действительно задала несколько тривиальных вопросов офицерам, чтобы не показалось, что она врет.       Когда Игорь Олегович вышел из кабинета, мать подошла к нему и попросила выйти, чтобы поговорить наедине. Учитель захватил свою куртку, предложил поговорить за школой, поскольку ему нужно покурить. Хотя бы попробовать.       Ветер завывал, раскручивая снежинки, которые норовили попасть в лицо, что изрядно раздражало. Игорь Олегович закурил, пока мать стояла неподалеку от него. Женщине явно не нравился запах сигарет, но она уже давно привыкла к нему. Хотела сказать многое, но не знала с чего начать.       — Я хотела бы поблагодарить вас, — наконец сказала она.       — За то, что избил вашего мужа? — иронично произнес учитель, поправляя вату в носу.       Он не смотрел на женщину, хотя та следила за всеми его движениями, даже за дымящейся сигаретой. Женщина понимала, почему учитель столь язвительно ей отвечает. Но она хотела продолжить:       — За то, что никому не рассказали про нас с вами, — начала женщина. — Про то, что было. Вернее, могло бы быть.       Учитель ухмыльнулся.       — Я понимаю, что для вас ситуация сложилась не самым лучшим образом, — сказала мать. — И вы имели полное право написать заявление в полицию. Спасибо, что не сделали этого. Обещаю, что мы вас больше не побеспокоим. И я надеюсь, что это никак не отразится на Нике. Если вам будет угодно, мы переведем ее в другой класс. Я читала ее домашние задания от вас. Они действительно интересно написаны…       — Мне все равно. На ее оценках это никак не отразится, — холодным, как местный ветер, голосом ответил Игорь Олегович. — Ситуация, конечно, интересная, — он все-таки повернулся к женщине, не вынимая сигареты с зубов. — Но с кем не бывает? Я как-то подрался с парнем, который подумал, что я его брат. Наверное, у него были очень сильные отношения с этим братом.       — В любом случае, — после паузы сказала женщина, — я считаю, что вы хороший человек.       — Не очень. Просто мне все равно.       Женщина поморщилась. Ответ показался ей слишком честным. Наверное, ему действительно все безразлично. Наверное, так и появляются хорошие люди. Они ведь безразличны и к себе сами. Впрочем, сейчас эту мысль ей сложно было принять.       Она, не моргая, осмотрела мужчину еще раз. Нет, теперь он не казался ей подходящим. Теперь в нем было слишком много удобных, но непонятных ей качеств. Женщина даже посчитала, что лучше остаться с мужем на всю жизнь, чем хоть месяц прожить с таким, как Игорь Олегович.       — Вы ведь не женаты? — поинтересовалась она.       Игорь Олегович молчал несколько секунд, после чего выдавил усмешку. Не слишком искреннюю. Словно внутри него что-то заставляло усмехнуться.       — Я жил с женщиной некоторое время, — отозвался он.       — Некоторое время? — переспросила женщина. Теперь ей почему-то стало действительно интересно. — И что случилось?       — Больше жить не хочу, — услышал она.       Уставившись на учителя своим выразительным взглядом, женщина старалась вновь представить, о чем он думает и что вообще чувствует. Он не был загадочным. Вовсе. Он был полностью непонятным. Совершенно другая точка зрения, наверняка и другие принципы. По его виду, одежде и даже речи можно предположить, что этому человеку не нужно много от жизни, и он умеет довольствоваться тем, что есть. Ей очень хотелось научиться подобному.       — А что случилось? — спросила она, неуверенно, словно школьница.       — Без понятия, — отозвался Игорь Олегович.       Вновь она посмотрела на него из-под ресниц, пытаясь разглядеть что-то.       — Врете, — не унималась женщина       — Конечно, вру, — проговорил мужчина и кинул сигарету в снег. Он так делал нечасто, но сейчас у него была какая-то причина.       — Мой муж — очень импульсивный человек, — зачем-то объяснила женщина. — Наверное, хорошо, что у нас с вами ничего не было. Он бы вас убил.       — Или я его.       Женщина замолчала.       — Шучу, — сказал Игорь Олегович. — В любом случае, все бы кончилось для него так же, как сейчас, — он повернулся, собираясь уходить.       — Я раньше не любила таких, как он, — продолжала говорить женщина. — Да и он таким не был. До него я встречалась с разными людьми. Но это было по молодости и глупости, понимаете? Вы напомнили мне те годы. Не знаю, почему.       — Хотите знать, почему я расстался со своей девушкой? — утверждающе спросил учитель.       — Да, — скрытно обрадовалась собеседница.       — Прекрасно, — сказал мужчина. — Не знаю, зачем вам это надо. Вы, очевидно, странная семья, но это не мое дело. Возможно, вы хотите что-то для себя узнать через меня, хотя я не сказал бы, что слишком компетентен в чем-то, кроме литературы. Итак, я просто не был мужчиной. Я не приставал к ней, редко проявлял интерес. Разве что, как к человеку. Смотря на вас, я в первую очередь вижу человека. Парадокс, но таким как вы это не нравится. Что странно на мой взгляд. Но у разных людей разные потребности.       — Вы боитесь женщин?       — Отнюдь, — отрезал учитель. — Я, видимо, слишком уважительно отношусь к некоторым людям. И многие из них этого не заслуживают. Например, вы и ваш муж, уж простите. И я теперь стараюсь делать это как можно реже. Порой, даже слишком перебарщиваю, признаю, — он отошел от женщины, которая медленно сокращала расстояние, чтобы расслышать его голос, который подавлялся шумным ветром. — По поводу моей бывшей. Она хотела сделать меня тем, кем я не являюсь. Наверное, в какой-то момент я подумал, что можно начать вести себя нормально, а она удивлялась, с чего это я стал таким мудаком. Но я хотя бы принимал ее такой, какая она есть. Часто старался как-то угодить, шел на большие компромиссы. Увы, для нее это было даже незаметно. Ну и ладно. Не велика потеря, если честно.       Вскоре она осознала, что не хочет теперь это слушать. Женщина не знала, врал ли ей учитель или нет. Возможно, это просто его маска или образ. Он убедительно утверждал, что не хочет ощущать себя мужчиной. Она напротив — хотела ощутить себя женщиной, но ей теперь это редко удавалось. Чем больше Игорь Олегович говорил, тем больше отталкивал весь его вид, голос и жесты.       В какой-то момент ей было трудно поверить, что она когда-то пыталась его соблазнить. Возможно, он настолько не хотел взрослеть? Он, очевидно, был развит и эрудирован. Но зрелость пропускал сквозь себя, и делал это нарочно. Наверное, такие люди и не стареют. Они просто становятся чуть более ответственными детьми.       — Вот вы ко мне приставали, — напомнил Игорь Олегович. — Честно говоря, меня это удивляет. Наверное, мой организм неплохо развился, хотя питаюсь я помоями. Или просто это связанно с какими-то вашими комплексами, не знаю.       Он вновь достал пачку и закурил.       — Не знаю, — повторил учитель. — Раньше я особо никогда не пользовался популярностью ни у мужчин, ни у женщин. И это было прекрасно. Серьезно! Девственность — лучшая контрацепция. Мне нравилась моя несексуальность. Я мог говорить с женщиной о геморрое, простатите, телесных отходах и грязных носках. Когда я привел к себе домой однокурсницу, она предложила посмотреть фильм. И я включил «Зеленый слоник». Говорят, что женщинам не так интересен секс, как мужчинам. Чушь собачья! Вы только и думаете о нем. О мужчинах постарше, если ты молода, и о мальчиках помладше, если тебе ближе к сорока. Нет, не подумай, это нормально. Большинству, наверное, нравятся спортивные тела. С выраженными плечами, грудью, кубиками на животе. Кому-то, конечно, нравятся большие волосатые медведи, а кому-то щуплые, тонконогие или длинноволосые. Ладно, отвлекся. Конечно, потом гормоны взяли свое. Но, если по-честному, онанизм намного проще. По ощущениям все примерно также. Ну, может, некого обнять. Зачастую, оно того не стоит.       — Скажите, — решила перебить мать. — У вас было что-то с Никой?       — Я что — ебанутый?!       Женщина удостоверилась, что ничего конструктивного больше сказать не сможет. Игорь стоял ровно, опрятно. В нем виделась сила, которую он мастерски скрывал. Словно не хотел получить награды. Бунтовал против нее. Бунтовал против своих же чувств и желаний. Наверное, он не хочет расти и развиваться дальше. Или же перешел порог общего развития, отрицая все нормы, насмехаясь над ними. И над бессмысленностью жизни. Такое впечатление производил этот человек. Но точно сказать, кто он такой на самом деле, она не могла.       Ей он казался незрелым. С другой стороны, чего она ожидала? Ему 25. Она в этом возрасте тоже была еще девчонкой, на которую общество нагромоздило ответственность в виде ребенка, мужа и семейных обязанностей. В какой-то степени она была готова к этому, растворила свою личность и личностные потребности в заботе за домашним очагом. Пожертвовала собой, потому что была влюблена.       Она любезно попрощалась с учителем и через заснеженные дороги побрела к остановке. Идти было сложно, но другого пути ей не предоставили.       Женщина оглядывалась, стоит ли еще там учитель, сама не понимая, зачем. Быть может, она ему завидовала. Сидя в маршрутном такси, она разглядывала некоторых пассажиров. Часто это были студенты, но в большой массе салон наполняли старики. И они все еще пользуются общественным транспортом. Печально. Ей было их жаль. Жаль, что молодое поколение, в виде их родственников, не помогает им. И жаль, что они не смогли добиться большего, не проявили сноровку.       Было интересно, а что они вообще видели в своей жизни? Женщина надеялась, что они видели достаточно для своего удовлетворения. Потому что она — нет. Хотя некоторые и вовсе борются с ними.