Вишневый пирог

      Ника находилась в состоянии глубоких раздумий, даже после того, как в столовой обронила весь свой обед на пол. Во время уроков информация проходила сквозь ее голову, вытеснялась собственными переживаниями. Она теребила свою черную, как человеческое сердце, юбку, небрежно грызла несчастную ручку, возможно, вызвав возбуждение фрейдистов. Благо, что учителя не хотели ее спрашивать. Они знали, что что-то произошло, но стеснительно упирались от желания задать вопрос ученице напрямую. И словно вороны собирались по углам, чтобы обсудить все между собой.       Они объявляли свои мысли шепотом. Ника это заметила лишь на секунду. Ученики сейчас волновали ее много больше. Увы, они были не совсем крысами, а скорее нутриями, которые жирно, но лапидарно подталкивали ее к мыслям о суициде своим обращением. Да. Они продолжали тянуть свою ветвь слухов, которая обрастала новыми ростками нелепицы. Но к концу дня все стало утихать. Либо им надоело, либо они узнали что-то новое. Разве важно?       Ноги водили Нику по угловатым коридорам, потому она, петляя как жизнь, пыталась найти место в этом бестолковом пространстве. Была спокойна: во время одиноких странствий по коридорам средь возящихся учеников разных полов и возрастов, ей хотелось катиться вдаль, по этому огромному глобусу, не упираясь об эти беспощадные и грубые стены.       Ладно.       Вскоре прозвенел звонок, оглашающий завершение уроков. Наконец-то. Очень вовремя. Чаша терпения как раз была выпита со столь же жаждой, словно вода алкоголиком с утра. Голова Ники была совсем небольшой, поэтому со стороны может показаться, что такие рассуждения могут попросту не поместиться в ее черепной коробке.       Она рассчитала тысячи сценариев, пыталась понять, что же будет дальше? Сможет ли она продолжить свои отношения с учителем? Да и хочет ли? Она считала себя умнее остальных, но наделала глупостей, что превышают вес всех вместе взятых учеников в школе. Почему так произошло? Вполне понятно. И от того было еще более противно.       Теперь ее неведенье и ограниченность казалось таким безоблачным. Даже немного жаль, что все так быстро разрушилось. Семейная идиллия, призрачность среди одноклассников, механичность и простота. Это было стабильно, пусть и слишком пресно. Теперь полный хаос воцарил в пространстве, покрывая все когнитивные выхлопы броуновским движением.       Ника уже не была расстроена, она была в гневе. Она несколько раз пересекалась с Дашей, которая обходила ее, как зебра львицу. Это было приятно. Один из одноклассников пялился смелее остальных. Его взгляд давил на душу, заставлял нервозно отворачиваться. Но и он ушел домой. Ведь больше нет смысла оставаться в школе. Еще пара дней, и она не будет посещать школу до следующего календарного года. Прекрасно. Придется сидеть дома. Ужасно.       Начало казаться, что детство беспощадно улетучивается сквозь первые травмы жизни, ранения, которые несет судьба каждому. Потом они превратятся в рубец воспоминаний, и Ника, очевидно, не будет ощущать ту боль. Скорее, это место теперь будет менее чувствительно. Наверное, поэтому на месте боли и ран разрастается цинизм, как раковая опухоль мутировавших представлений о жизни. Ядовитых и болезненных для общественного организма.       Впрочем, рак вечен. Это следующая стадия эволюции. И в жизни она, порою, более способствует выживанию до самой смерти. Ника хотела поделиться своими впечатлениями с кем-то. Одногодки сейчас точно не вариант. Даша — пусть катиться в пекло. Родители не поймут. Слишком много опыта в их жилах. Слишком многое они успели забыть.       Поэтому девушка молила всех богов разных культур и народов, чтобы Игорь был неподалеку. Пусть он стоит там, после уроков, на курилке. Пусть будет один, красивый, умный и знающий. Ника не думала, что он настолько хитер. Что он так хорошо умеет врать. Он был настолько убедителен, что девушка задумалась, а правда ли у них был половой акт? Чудненько.       Она вышла на улицу. Все оставалось неизменным: снег, ветер, холод собачий. Пришлось укутаться в шарф, чтобы не окоченеть. Девушка прошлась вокруг школы, поскольку на привычном месте стояли какие-то школьники. Наверняка, учитель не захотел бы сейчас оказаться в их компании. Ника уже почти потеряла надежду где-то за пять минут до того, как к ее наивной радости не показался статный образ Игоря.       Он был посреди лакомого курения. Казалось, что стоит он тут с самого утра, греясь о тонкий огонек сигареты. Ника помчалась к нему, стараясь подавать сигналы своего прибытия. Вскоре учитель заметил ее. Его лицо ничего не выражало. Хотя оставалось добродушным.       — Как ты себя чувствуешь? — залепетала она, находясь уже совсем близко.       Игорь аккуратно и неторопливо молчал, словно вокруг могут подслушивать специальные правительственные службы.       — Ну, — после ухмыльнулся он. — Лучше, чем твой батя.       — Они сейчас в больнице, — сообщила Ника. — Мне мама писала и… Я хотела бы сказать… В общем, прости меня. Я полная дура. Идиотка. И я пойму если…       — Забей, — сказал Игорь. — Сам виноват. Я, все-таки твой учитель. А это нарушение всех установленных правил. Глупо. Очень глупо. Наверное, поэтому я это и сделал.       — Тебе же было хорошо? — взволновано спросила Ника.       — Не меньше, чем тебе, — был ответ. — Возможно, и больше, не знаю.       Пока Игорь стоял, он скурил пять или шесть сигарет друг за другом. Но достал еще одну. Протянул Нике. Та приняла презент.       Этот человек ее травит и разрушает, делая только то, что хочет она. И это было прекрасно для ее возраста. Теперь она точно хотела сбежать с ним, любить его еще больше и по-настоящему. Стать его Лолитой, чувствовать его в себе ежедневно, в любых местах. Поднимать ножки, пока он на ней, выгибать спину, если он сзади. Она хотела его, потому предложила пойти до его дома. Он подумал и согласился. Наверное, он ее тоже хотел.       Машины проезжали мимо по дороге, а что им еще оставалось делать? Когда Ника и Игорь ехали в автобусе, они не держались за руки, чтобы остальные не начали глазеть. Нет, они просто говорили о чем-то отрешенно. Несколько раз кратко коснулись темы слухов, от чего учитель напрягся. Никому она не расскажет, ага. Но уже неважно, слухи рассасываются как леденец. И люди перестают в них верить, как в бога.       Оказавшись перед подъездом, Ника заметила ту самую компанию на лавочке. Они тоже заметили их. Девушка теперь помахала им не испытывая дискомфорт, но подходить все же не желала. Игорь тоже, однако, приветливость — залог получения необходимых ресурсов. Говорить долго не пришлось, компания сразу догадалась или же начала настойчиво подозревать, зачем это он водит к себе ученицу. Но ей 16, все законно. Пусть и неэтично, но в таких компаниях этика — не самый главный собутыльник.       Войдя в квартиру, они направились в ванную, ведь гигиену никто не отменял. Когда они выполнили этот обряд очищения рук, Игорь потянул Нику к себе. Теперь она не девственна и ею хотелось насытиться сполна. Он поцеловал ее грубо, авторитарно и страстно. Вскоре поцелуй перешел на шею, теперь он был более нежен, аккуратен, но не менее властен над нею. Его руки устремились под юбку, словно две похотливые змеи, пробирающиеся во влажные места для крова.       Игорь провел руками по ее выпуклостям и крепко прижимал их.       — Ты моя, — прошептал он на ухо. — И только моя. Полностью.       — Да, — выдохнула Ника, не открывая глаз.       Тогда Игорь поднял ее на руки и понес в ложе для того, чтобы сотворить с ней небывалые для ее тела грехи. Хотелось насытиться этим молодым телом. Он работал так же, как и в первый раз, стараясь теперь быть не настолько скованным. Темные колготки были сняты первыми, затем к лодыжкам спустились трусики.       Игорь всегда ломал стереотип учителя. Он не был тем образованным кабинетным эллинистом и педантом с узким как джинсы подростка воображением. А в постели он был богом, который, видимо, знает женское тело, как творец знает все кнопки своего творения. Ника расплывалась в его прикосновениях. Они были более грубыми, чем в предыдущий раз, сковывали ее, не давали полной свободы.       И это заводило. Конечно, она потекла. Конечно, она скулила, как блядь. И, конечно, ей нужен был сейчас член. Внутривагинально. Она была готова. Ее цветок раскрылся, был налит смазкой, что не помешало использовать лубрикант. В женском теле вскипали пары страсти, она вновь двигалась, как молодая кошка. Еще немного и замурлычет. Вожделение уже накрыло пеленою ее рассудок.       Бесстыдно приподнятая юбка, словно из смоли. Белоснежная накрахмаленная блузка, нахально расстегнутая у груди. Нике было крайне плохо сегодня, но как же прекрасно она чувствует себя сейчас. День, выполненный из контрастов.       — Нравится, как я тебе облизываю киску? — прервавшись сказал Игорь, поглаживая ягодицы.       — Боже, — простонала Ника. — Вставь мне. Выеби меня. Пожалуйста, папочка, выеби меня.       В этот момент Игорь понял, что раскрепостил ее основательно. Как и хотел изначально. Ему было сложно удовлетворять ее орально, поскольку нос все еще не дышал. Приходилось затаивать дыхание, чтобы девушка чувствовала все дольше. Он приподнялся, чтобы надеть презерватив на свой эрегированный член.       Заметив это, девушка ринулась вперед, подобно котенку, что устремился за лучом от лазерной указки. Она аккуратно дотронулась до члена. Он был твердым, горячим, кожа была очень нежная. Его уже было приятно держать в руке, но терять времени не стоит. Поэтому Ника аккуратно поцеловала его, вначале у основания, затем головку.       Ее дикий взгляд пылал от коктейля предвкушения, любопытства и грешных побуждений. Совсем немного в ней было неуверенности. Девушка слегка выставила свои пышные губы, подняв свой наигранно невинный взгляд на Игоря. Она игралась им, как дитя с новой игрушкой. Целовала, облизывала, посасывала отдельные его части. Вскоре она взяла полностью в рот. Было не так легко, как казалось со стороны. Она немного переборщила, и член уперся прямо в глотку, но, кажется, ей повезло — рвотного рефлекса не последовало.       Высовывала она медленно, поглаживая нижнюю поверхность языком, немного напрягая губки. Игорю явно все нравилось. Ника вспоминала, что советовала Даша. Пусть она и сука, недостойная воспоминаний, но рекомендации оказались дельными. Ника наслаждалась стонами, делала довольное лицо при каждом движении, временами наращивая темп. Постанывала и сама, словно пробовала что-то вкусное. Впрочем, вкуса у члена не было.       Вскоре Игорь легонько схватил Нику за волосы, образовав по бокам две косы. Он легкими движениями таза подталкивал свой орган глубже. Ника постанывала и смотрела на мужчину, словно ее, невинную, принуждают. Но она продолжала играться с членом, продолжала заглатывать. Временами ей все-таки не везло, и рвотный рефлекс накатывал. Приходилось вынимать член, чтобы перевести дух, пока слюнные выделения грязно текли по подбородку. Во время таких перерывов она целовала яйца, посасывала их, облизывала, одновременно стимулируя член рукой. Далее Игорь вновь проталкивал орган в рот, да поглубже.       Вскоре его самостоятельные толчки становились все жестче. Ника уже почти не двигалась, только открывала рот пошире, пока Игорь буквально врезался тазовой частью ей в лицо. Это было грубо, но Нике, кажется, нравилось. Ей хотелось, чтобы он обращался с ней так, словно она грязная и дешевая. Вскоре Ника ощутила, что ее рот наполняется какой-то вязкой слизью. Вкус был специфический, немного солоноватый.       Тогда Игорь застонал громче прежнего, член начал пульсировать, стреляя спермой. Ника, не вынимая, проглотила результат секса. Невкусно, но все равно возбуждает. Она надеялась, что на этом все не закончится.       Девушка продолжала водить губками по члену, все еще постанывая, словно от приятного ужина. Мужчина поглаживал ее по голове, временами запуская пальцы в ее мягкие локоны. Он высунул член, после чего Ника повернулась и легла на живот. Она приподняла юбку, ягодицы и его член. Вновь.       — Тебе понравилось, как я сосу, папочка? — с невинным и даже каким-то детским голосом произнесла Ника.       — Да, детка, — сказал Игорь. — Ты прекрасно это делаешь.       Нике было приятно. Она надеялась, что у нее действительно все получилось с первого раза.       В любом случае, у нее еще будет много практики. Она хочет овладеть этим искусством, удовлетворять его часами, отвлекая от обыденных дел. Ее возбуждали фантазии о том, что она могла бы это делать у него в кабинете, в офисе, в парке. Хотела погружать его член в себя, сидя у него на коленях в транспорте. Ее похоть овладела разумом, она была готова на все. Ей было мало одной порции, она хотела много добавки.       Игорь смазал все необходимые места лубрикантом, затем стал водить членом между ягодиц девушки. Та была готова даже на проникновение туда. Каждое его движение, стон, дыхание — пробуждали в ней вожделение. Пусть в школе ее называют шлюхой хоть по сто раз на день, пусть отец ломает челюсть ежедневно.       Игорь все-таки надел презерватив, шлепая ее по розовеньким ягодицам, пока Ника сладко стонала. Он вновь проник в нее, наполнил собой. Его запах был пленительный, он опьянял, как и в первый раз. Но теперь мужчина превратился в животное, которое не брезговало грязными выражениями, двигалось грациозно и благородно, но теперь более смело и жестко.       Ника вцепилась зубами и ногтями в постель, пока мужчина вдавливал ее в матрас своими толчками. Она старалась ухватить его двигающиеся бедра и ягодицы, мышцы которых напрягались с каждым движением. Шлепки, хлопки и стоны заполонили комнату в сладострастной ритмичной симфонии. Девушка извивалась под массивным мужским телом. Она была прекраснее всего в такие моменты. Сам господь бы предпочел пролить свое семя на ее грудь, размазать, пока оно не впитается в ее бледную кожу.       Мужчина снял пропотевшую рубашку, оставшись нагим. Ника все еще время от времени подтягивала юбку, но прерывать их безбожный и животный акт ради снятия одежды она не хотела. Пусть он хоть запачкает ее, будет даже приятнее. И упоминать того самого бога всуе сейчас вовсе не проклятье. Пускай этот насытившийся и упившийся до безобразия тиран подглядывает как его предполагаемые дети в проклятье и молении дерут друг друга, словно твари.       Игорь терзал ее. Он не делал Нике больно, нет, но со стороны это было похоже на благородный акт насилия. Они грязно вопили, давились своим грехом, жаждали увеличить все. Ника была сдавлена, если бы она старалась встать, то у нее ничего не вышло. Только вошло еще сильнее. Игорь покусывал ее ухо, проводил языком по шее.       — Накажи меня, папочка, — вдыхала Ника. — Я плохо себя вела…       С каждым новым словом Игорь наращивал темп. Теперь они окончательно потеряли свое человеческое обличие. Мужчина выглядел контрастно большим, по сравнению с Никой. Он двигался все быстрее, Ника кричала все громче. Вскоре ее глаза закатились, бедра задергались, живот стал сокращаться. Заметив это, Игорь поспел за спутницей, также окунувшись в объятия оргазма.       Что бы ни было теперь, оно того стоило. Пусть их гнобят, как грешных крыс, пускай их четвертуют, забивая гвозди в длани! Этот момент стоит всех страданий. Она хотела еще и еще. И они продолжили. Еще раз. И затем еще.       Домой вернулась Ника поздно. Отец ничего не сказал, что логично.