Вишневый пирог

      Время слишком быстро надвигало конец недели. Дожидаться новогодних каникул также прекрасно как самоубийство. Впрочем, Ника планировала видеться с учителем и во время праздников. У нее даже родилась мысль, чтобы позволить себе попросить родителей — молчаливого отца и сломленную жизнью мать — позволить ей отправиться праздновать восвояси.       Семейная идиллия была давно разрушена, изнасилована и убита. Ее окоченевший труп все еще подавал признаки жизни, но каждый знал, что теперь все обернется только разложением. Больше всего это понимала мать. Она была неудовлетворенной женщиной во всех смыслах. Конечно, теперь учитель не был тем, о ком она думала во время мастурбации мужем, однако чем больше она осознавала все, тем больше ей хотелось найти отдушину в виде любовника.       Отец все время молчал, сломанная челюсть не позволяла ему проявить свой нрав. Это даже нравилось супруге, которая кормила его пюре и коктейлями. Питался он через трубочку, и каждый раз во время приема пищи он ощущал боль. Челюсть ныла, ныл и он.       Ника была теперь в своем мире. Ей хотелось ходить после занятий к Игорю, заниматься с ним страстным сексом, лежать рядом и курить. Он подарил ей то, чего она раньше не хотела, но теперь без этого она не представляет себе жизнь. Она готова была выбросить на помойку все свои ранние ценности, которые оказались столь же лживыми, как и мир взрослых. Но именно к этому миру она теперь и устремилась, к своему сожалению. Теперь ей придется беззаботно врать всем, чтобы оставить себе самое дорогое — учителя.       Она не разговаривала с родителями откровенно. Возможно, ей впервые посчастливилось что-то скрывать. Это было также прелестно, как алкоголь и наркотики. Деструктивно. Но прелестно. Выбранное без любви и ласки лицо отца выражало недоверие к дочери, впрочем, он еще меньше доверял супруге. Та замечала такое поведение мужа. И оно ей нравилось. Пусть эта мерзость и ничтожество подозревает ее во всех мировых изменах. Он и сам ничем не лучше. Он даже хуже.       Собравшись в школу, Ника поправляла свою новую юбку: на этот раз клетчатая, вместо колготок чулки. Увы, но ботинки пришлось надевать тяжелые, благо, что можно переобуться. Мать заметила, что девочка стала одеваться уже слишком вульгарно. И подняла скандал. Который окончился тем, что Ника громко закрыла за собой дверь, удаляясь из квартиры. Ждать от мужа какой-то помощи теперь не пришлось. Он не был в восторге от наряда своей дочери, но лучше пусть теперь мать впитывает в себя этот подростковый гнев.       Он даже не слушал всего разговора, однако его тень дремала где-то неподалеку, просыпаясь от криков время от времени. После ссоры мать принялась за уборку. Она не хотела, чтобы Ника теперь одевалась столь открыто. Ведь это не очень красиво, ее могут осудить, да еще и изнасиловать! И почему же это супруг отказывается понимать такое? Он же сам убьет любого за свою дочь. Особенно, если сможет победить в схватке. Глупец, конечно, простой глупец.       Впрочем, Ника не переживала по этому поводу. На улице ей было холодно, но не больше, чем обычно. Мать уже устала упрекать дочь в одеянии не по погоде, слушать ее аргументы, что ей недалеко идти и гулять в таком наряде она не станет. «Ее дело, — думала мать, — ее дело и все тут».       Осуждать своего ребенка в непослушании и неблагодарности — любимое занятие родителей. Ника начинала понимать это все более явно и четко. Она надеялась, что ей не придется находиться с этими унылыми людьми все каникулы. Уже лучше убейте, вырвав руками сердце, словно гнездо с птенцами и по той же аналогии раздавите его, пока оно еще теплое и бьется, желая жить. Нику охватывало обжигающее пламенное желание, увеличивающееся с каждым километром. И пусть ее там ждет громадный слой презренья и оскорблений от школьников. Их слухи — просто шепот, в то время как с Игорем у нее крик и вопль.       Она с трепетом готовилась к предстоящему уроку литературы. Наверняка, Игорь будет вновь занимать одноклассников какими-то разговорами и, скорее всего, они не будут касаться учебного плана. Учителя теперь полностью расслабились и зачастую не дают ученикам никаких задач. Ведь и самим хотелось бы отдохнуть.       Когда Ника оказалась в школе, она была приятно удивлена, что никто больше не упоминал ее, не кричал ей неприятные выражения. Наконец, их разум отлип от ее персоны, и она вновь сможет приведением проходить вдоль коридоров школы, мышью сидеть в классе. Но теперь у нее появилась цель — ее любовник. Она хотела вновь остаться наедине с ним, просто ради поцелуя. А может и для большего.       Девушка переобулась в туфельки на высоком каблуке, которые прытко достала из маминого ящика. Конечно, теперь она уже не столь незаметна как раньше, и многие все еще обращают внимание на ее внешний вид. Пусть эти глупцы с гормонами вместо мозгов смотрят и думают о ней, это все не для них. А мегеры в обличии школьниц могут хоть давиться от злобы, это также не волнует ее.       Вскоре Ника оказалась в кабинете, готовясь к уроку. Одноклассники оценили ее вид, кто-то неумело пошло пошутил, но дальше все вновь зарылись в пучине своих собственных интересов и обсуждали то, что ее не касается. Вскоре появился Игорь Олегович. Ученики опешили, когда увидели его немного побитое лицо.       — Что с вами случилось? — спросил один наиболее любопытных из учеников.       Тишина и интерес начали соединяться. Учитель сел за свое место, после чего произнес:       — Подрался с отцом Ники.       Кабинет начал заполняться шепотом, который перерастал в гул. Глаза Ники расширились, она не хотела, чтобы это вылилось в обсуждение. Как минимум, это было порождало неловкость и неприязнь.       — А почему? — вновь спросил любопытный ученик.       — Кто-то сказал ему, что у меня роман с его дочерью, — сказал учитель и тут же добавил. — Что полная ересь. Но, если честно, мы уже поговорили и все прояснили. Сложно быть учителем в наше время…       Ника стала замечать короткие взгляды на себе. Быть в центре внимания ей совсем не хотелось, поэтому она начала надеяться, что вскоре Игорь сменит тему.       — То есть, вы не крутите романы с ученицами? — послышался голос одной из одноклассниц.       — Нет, конечно, — отрезал Игорь Олегович. — Это бред, если подумать.       — Почему?       — Ну, — начал учитель. — Как минимум это неэтично. К тому же, опасно и безрассудно.       — Вам было больно?       — Это вы еще его не видели, — сказал мужчина. — Впрочем, я бы предпочел не драться. Никогда. Но когда надо, предпочитаю не давать людям себя бить. Что и вам советую делать. Надеюсь, из этого совета в вас не вырастут милитаристические взгляды.       — Вы не любите войну?       После этого вопроса Игорь Олегович нахмурился, словно старуха при бранном слове.       — Нет, конечно, — заявил он. — Было бы странно любить войну.       — Но ведь армия важна, — громко сказал ученик.       — И это печально.       Учитель начал аккуратно открывать ящики стола, словно искал что-то. Но вскоре он перестал возиться, откинувшись на спинку стула. Ника вздохнула, что они так быстро перевели тему, теперь даже не вспоминая о конфликте учителя с ее родителями. Он ловко увернулся от вопросов, тупо и нагло солгав. Он был очень уверен в своих словах, и теперь волна слухов должна стихнуть до минимума, казалось ей.       — А как вы относитесь к нашему правительству? — вновь оживился любопытный ученик.       Учитель усмехнулся.       — Вы часом не из КГБ? — пошутил он. — Ну, если честно, очень критически. Как ни крути, все мы знаем, что в государственных службах балом правит коррупция. И это не стоит забывать, что они очень боятся лишиться своего кусочка пирога из госбюджета и других финансовых структур. Я уже не говорю, что в нашей стране, которая вот-вот скатится в тоталитарный режим, где уже будут открыто убивать настоящую оппозицию, как это было в 30-х… Или как это было с Немцовым у нас в 15-м году. Так вот, в нашей стране на главной верхушке сидит человек, который настолько оторван от реальности, что у него скоро поедет крыша. Он хорошенько наворовал, посмотрите на его дворец в Геленджике. На его бесчисленных любовниц. Уверен, что гимнастка Кабаева, боксерка... Эта, как ее? Кривоногая, по-моему еще была. Уверен, что он пользуется своей властью сполна. И он давно уже не слышал лично критику в свою сторону. Каждый министр нервно лижет ему жопу. Приносит в папочках информацию, которую хочет услышать царек. Не удивлюсь, что это ничтожество забыло, что оно просто моль плешивая без особых способностей. А расплачиваться за его идиотские решения будем мы с вами. Вполне возможно, ценой не только своего благосостояния, но и жизни.       — И вы считаете, что с этим можно бороться?       Игорь Олегович задумался.       — Теоретически, это можно устранить, — сказал он.       — Нам нужна революция, — громко заявил ученик.       — Лол, — сказал учитель и засмеялся. — Ты же понимаешь, что это кому-то нужно финансировать? Необходимо снабдить революционеров плакатами, вооружением. Даже если вы будете бежать с лопатами, необходимо, чтобы армия это позволила. Проблема в нашей стране в том, что вся возможна элита у нас провластная. Вас некому организовывать. И потому легко будет подавить. Я не верю, что вы что-то сможете сделать. Я не хочу сказать, что вы обречены теперь всю свою будущую историю терпеть очередного сумасбродного царька, который, как полагается, будет вами помыкать, грабить вас и вести на бессмысленные войны. Но вам нужно понимать, что для того, чтобы его устранить, нужны жертвы. Вы готовы умереть ради идеи?       Нависла гнетущая тишина.       — Проблема в том, — продолжил учитель, — что люди, которые готовы умереть ради абстрактной идеи — это жертвы пропаганды из Кремля. Они готовы и убивать под лозунгом защиты, я наблюдал таких людей. А вот люди с правильными взглядами на самом деле боятся за свою жизнь. Наверное, потому что они умнее. Проблема нашего государства в том, что все тупые массы направлены на деструктивность. Вы посмотрите, что наши войска творили в Сирии. Думаете, что в Чечне российские солдаты придерживались гуманитарного права? Де-факто там организовывались концлагеря. И пострадавшие от российских войск там — это цивильное население. А у нас и в мирное время государство в лице мелких чинов поддерживает жестокость. Почитайте на досуге как пытают людей в тюрьмах.       — Разве это все правда? — послышался голос из зала.       — А тебе нужны видео-доказательства? — спросил Игорь Олегович. — Так его легко найти в интернете. И можешь почитать историю, например, совсем недавнюю. Вы ведь уже совсем взрослые и давно гуглите взрослые темы, я уверен. Так погуглите свидетельства того, что делали наши солдаты, которых даже противно называть нашими, в Грузии. Какие приказы были отданы в Сирии. Сколько разбомбили домов и сколько населения пострадало из-за этого.       — А почему наши солдаты это делали? — неуверенно спросил один из учеников.       — Потому что во главе нашего государства сидит слабая, лживая, закомплексованная личность, — ответил учитель. — И что еще хуже — у него есть поддержка среди маргиналов, которые действительно верят в святость своей страны. Которые действительно верят в то, что все ненавидят россиян просто так, словно в этом нет причин. А они есть, на самом деле. Разве что беларусы, язык которых был максимально забыт ими же самими. Которые теперь и мыслят на русском языке, и для них российская оккупация, если ее провести, теперь не будет иметь высокого значения, поскольку они, наверное, уже постепенно забывают свою культурную принадлежность и легко отождествляют себя с русскими. Поэтому у них, как и у нас не будет настоящей революции. Я бы не стал верить и надеяться по этому поводу.       — А как же революция с большевиками? — не унимался ученик. — Или то, что происходит в Украине?       — Во-первых, свержение царя, хотя и было полезной вещью, но на самом деле произошло, потому что генералы и армия была «за» такой расклад, — спокойно произнес Игорь Олегович. — А в Украине была оппозиция, которая и финансировала тот государственный переворот. Потом они провели люстрации и посадили на все кресла необходимых им людей, а не тех, что были необходимы Кремлю. Да, они боролись с влиянием России, а не с коррупцией. Коррупция у них так-то осталась, как и у нас. Постсоветское пространство очень коррумпировано. И в СССР было много коррупционеров.       Ученики ахнули. Они были не совсем готовы, что учитель, представитель государственного учебного учреждения, будет столь открыто говорить о политике. Нике это также стало интересно.       — Разве? — удивилась ученица.       — А ты думаешь, что они внезапно в девяностых узнали про коррупцию и взятку? — усмехнулся учитель. — Все мы — страна коррупционеров. Она у нас в крови. Даже можно вспомнить, как какая-то популярная ныне телеведущая шутила (или не шутила), что девушкам нравятся мужчины, которые решат все проблемы одним звонком. А это как бы злоупотребление своими полномочиями. И коррупция тоже туда входит.       — И как же с ней необходимо бороться?       — Долго и муторно, — простой был ответ. — Необходимо повысить оклад чиновникам, чтобы им было что терять и достаточно заработка, чтобы не было желания брать мелкие взятки, ввести презумпцию виновности по отношению к заработку, ну и достаточно суровое наказание. Необходимо использовать разные методы. Создать несколько независимых подразделений, которые будут за этим всем следить. И за ними будет следить международная общественность. И это долгосрочные вложения, которые не сразу окупятся.       — Проще революция?       — Я же говорил уже, — раздраженно сказал учитель. — Все не так просто. Ты не сможешь осуществить смену власти, если ближайшие подчиненные не будут против этого. Наши чиновники так-то всем довольны. Нашему президенту пока что нечего бояться. Пропаганда работает на народ достаточно хорошо. Он дружит с необходимыми людьми. И не думайте, что у него так много власти. Никто не правит в одиночестве. И правителю необходимо угождать своим сподвижникам.       — А как же демократия? — вновь оживился любопытный ученик.       — Демократия отличается лишь количеством подчиненных, — сказал Игорь Олегович. — В ней слишком много разных инстанций, которым сложно угодить. И в тех же штатах президент мало что решает. У диктаторов таких подчиненных значительно меньше. Отсюда у них и больше власти, скажем так.       Ученики начали о чем-то переговариваться между собой. Кто-то хотел возразить идеологией, но учитель заявил, что идеология мало относится к политической структуре. Идеология лишь порождает разновидность систем управления, говорил он, все меньше интересуясь сутью разговора. Он также добавил, что идеология является основой пропаганды, но не правления.       Вскоре разговор начал переходит в пучину геополитики.       — Сильная власть, — спокойно рассуждал Игорь Олегович, — это лишнее, как по мне. Вы вот никогда не задумывались, почему у нас такая активная пропаганда против запада? Нет? Ну, я постараюсь напомнить некоторые исторические причины. Наша страна находится не в самом лучшем географическом положении. Изначально, когда территория была не столь огромной, необходимо было добраться до горных хребтов, получить выход в море и так далее. Естественно, путем завоеваний, которые обосновывались тем, что московское княжество есть последний третьим Римом, потому оно сохраняет православие. А завоевание якобы не завоевание, а сохранение православия на других землям. На самом деле наша страна за свою историю натворила множество зверств во славу священных идей. Поэтому территория и начала расширяться, причем обильно. Так что если вам кто-то скажет, что мы ни на кого не нападаем — этот человек вам лжет. Или он просто не знает историю.       — Так вот почему у нас такая большая территория?       — Ну да, — усмехнулся учитель. — Плоды вековых завоеваний и убийств. Необходимо было получить защиту от вероятности завоевания, укрепить свои границы. Можно сказать, что для России свобода начинается там, где заканчивает свобода других, — такое у нее политическое мышление. Это все имперские комплексы, которые до сих пор можно услышать от нашего народа. Не думаю, что когда-либо люди в нашей стране перестанут мыслить по-другому.       — Ну, я вот так не думаю, — сказал школьник. — Я не вижу смысла завоевывать чужие территории.       — Ты этого еще просто не осознал, — отрезал Игорь Олегович. — Для человека, который идет завоевывать чужую страну — это акт освобождения. Напичкают твою голову тем, что в некой стране несправедливый режим и нужно освобождать людей от гнета некой власти. И ты пойдешь с оружием в руках и мыслях в голове, что делает правое дело. Вот так и работает имперскость. И этим и будет пользоваться твое правительство, чтобы ты убивал там людей. Посмотри на досуге, как Гитлер оправдывал свои завоевания. По факту, ничего нового под Солнцем. А по правде, практически любая война идет за ресурсы. И получение чужой территории — это ресурс. Географический ресурс. И распад Советского союза было политической ошибкой для Кремля. Они-то думали, что у них будет влияние на соседние страны, но многие из них, вроде Прибалтики, Грузии, Украины, Молдавии… В общем, они решили, что в Евросоюзе лучше. И еще бы, ведь после смены режима обычно идет кризис.       — Как в девяностых.       — Да, — подтвердил Игорь Олегович. — И войска НАТО решили воспользоваться возможностью и пододвинуть свои баллистические ракеты к границам. То есть, в Прибалтику, Турцию… В 2004-м и Украина хотела вступить в НАТО. Кстати, с тех пор и наши страны находятся во вражде, если не заметили. Хотя, вы тогда и не родились. Не суть. Кстати, про вражду. До этого вражда тоже была. Украинцы в начале 20-го века уже воевали с русскими войсками з свою независимость, но проиграли. И тогда такое государство как Украинская народная республика, так и не осуществилось. Поэтому для них, тех, кто мыслит на украинском языке, ничего хорошего от русских ждать не приходится. Также и прибалты. Думайте, что присоединение Прибалтики в 39-м году было сделано по воле Эстонии, Литвы и Латвии? Если изучите этот вопрос, то узнаете, что это было, во-первых, результатом дружбы Нацисткой Германии и СССР, когда они подписывали дружественные договоры. Да, было и такое. И когда советские и нацистские войска делили Польшу… Никто не читал про Польский поход Красной армии 17-го сентября 39-го года? И чему вас учат на уроках истории? Так вот, когда с Польшей покончили, две державы-агрессоры продолжили договариваться про деление мира и, заручившись политической поддержкой нацистов, СССР оккупировало Прибалтику. Поэтому прибалты не очень хорошо относятся к русским. Да и с чего бы им? Также и поляки. И украинцы. Кроме тех, кого уже, скажем, русифицировали и навязали свое мышление. У них долгое время была нация и культура, но не было своих территорий. Зато было навязывание чужих ценностей. Русских ценностей и культуры как чего-то родного. Отсюда и их сепаратизм. Так о чем я? А. России, очевидно, неприемлемо, что к их границам, к их ресурсной зоне, слишком близко подобрались баллистические ракеты НАТО. Поэтому Кремль начал стараться вмешиваться в дела соседних стран, вроде Украины с их ДНР, Грузии с их Южной Осетией. Еще с Молдавией и Приднестровьем. Я уже молчу про конфликты в Сирии. А, еще вспомните Вьетнам. По сути, та же ситуация.       — И это все хорошо? — спросила Ника.       Учитель посмотрел на нее с неким удивлением и иронией. Он не спешил отвечать, слегка улыбнувшись ее небольшой активности.       — Смотря для кого, — ответил он. — Не стоит забывать, что для одного добро, то для другого зло. Для нас, наверное, это все нейтрально. Мы тут не особо на что-то влияем, только страдаем от их пофигизма, который течет у нас всех в крови.       — А почему они решили вообще так агрессивно вести себя? — спросил любопытный ученик. — Ну, НАТО. Ставят ракеты. Почему?       — Много причин, — тихо сказал Игорь. — Вспомните Гитлера. Изначально почти вся Европа с ним была в содружестве. И Франция, и Британия. Да, этот дешевый художник довольно радикален к евреям. Но мы и не евреи. Поможем ему с Австрией. И с Чехословакией. Ну, потом и СССР с ним подписала пакт, который косвенно вел к разделению ими Польши. К чему это я? Политики стараются учиться на своих ошибках и быть готовыми к тому, что какой-то человек, у которого слишком много власти, может вывести все из-под контроля.       — Значит, у каждого есть какие-то веские для них причины? — пришла к выводу Ника.       — А в противном случае, зачем им этим заниматься, — рассмеялся учитель. — Нам, людям, которые не принимают решения связанные с внешней политикой, это, по большей мере, и не важно. Многие не знают, почему вообще произошел конфликт Израиля и Палестины. И про Украину люди мало знают. И про Камбоджа. Нам важнее цена за коммунальные услуги, хороший общественный транспорт. И это нормально, если честно. Люди ведь думают только о себе. И о своих близких. На всех остальным им резонно наплевать. Но не всегда, не всегда. Не стоит забывать и про замечательную способность человека к эмпатии, которая выключается, если угрожают им и их близким.       — Я не согласен, — немного рассержено сказал один из учеников. — А как же патриотизм? Как же любовь к родине?       — А если я родился в Беларуси, но всю сознательную жизнь прожил в, например, Швеции? — все таким же легким тоном говорил учитель. — И с Беларусью меня ничего не связывает, ни одно воспоминание, что тогда? Я вырос за счет Швеции, мое становление как личности произошло там. Так с чего бы мне в таком случае любить Беларусь?       — Я про другое, — пытался оправдаться ученик.       — Хорошо, допустим, — сказал учитель. — Ты же знаешь, что такое патриотизм, верно? Это достаточно простой механизм поведения, который наблюдается у животных. Когда в стаю обезьян приходит чужак, они внезапно начинают кооперироваться. Как только опасности нет, то они вновь сидят и занимаются своими делами. Проблема в том, что для меня, в таком случае, врагом является наш президент. И даже если я бы не считал страну просто территорией, где действуют определенные законы и культура, к которой я отношусь как антрополог. Даже своей. И для меня в таком случае президент считается главным врагом народа. Он угрожает моей стране. И это если бы я был патриотом. Благо, что таковым не являюсь, ибо давно бы убили, наверное, — учитель неловко рассмеялся в тишину.       Никто больше не задавал вопросов. Все находились в легком смятении, поскольку еще, наверное, не слышали таких слов. Их взгляды не успели сформироваться, и многие переняли то, чем дышат их родители. Поэтому информация от учителя для них казалась пусть и достаточно бесспорной, но отравляющей.       Чтобы как-то увлажнить их мозг, пусть и запоздало, он пояснил, что по поводу патриотизма — это лишь его мнение, а они могут искать смысл и важность даже в человеческой жизни.       Ника осматривала своего мужчину. Теперь он казался ей еще более странным, но зато он мог бы стать превосходным оратором. Орально он мог сделать с ней все. Девушка мало слушала его речь, часто представляя, как он мог бы положить ее на парту и сделать с ней все то, что они делали вчера. Вновь стать одним целым, испуская пары тепла и любви.       Конечно, она надеялась, что эти сухие и скучные разговоры не будут сопровождать ее по пути к дому Игоря. Она уж лучше предпочтет родить сотню змей. Впрочем, ее сердце пылало так же, как речь ее любовника сейчас.       Остальные с брезгливостью ханжи начали поочередно отталкиваться от учителя, словно он перешел черту, которую не стоило и трогать. Они не хотели жить в том мире, про который молвил Игорь. Но Ника начала догадываться, что, скорее всего, именно в таком они и живут. Но ей неважно, ей дух давно растили этой информацией. Ее новый кумир — ее любовник. Отчаянно бунтующий. Таким он казался ей. Впрочем, теперь он казался таковым каждому. Для всех он был прекрасен, как руки алкоголика. А для нее он сладок, словно цианид.