Вишневый пирог

      В комнате было пусто и тихо; луна спокойно освещала стены, охраняя дьявольски расставленную мебель. Пожалуй, в этой мебели не было и отголоска души, что странно, учитывая, что она состояла из ранее живых деревьев. Другие переработанные трупы деревьев носили на себе человеческие знания, записанные на них чернилами печатного станка, также покоились в помещении. Когда Ника и Игорь оказались в квартире, первым нарушил покой звук, затем свет, после уже и человеческие движения.       Мужчина хотел, чтобы в его голову поскорее вошел сон, но было очевидно, что для этого придется лежать и мучиться от воспоминаний, которые посещают горизонтально положенный на подушку череп, в момент, когда человек хочет попросту отключиться от этого мира ненадолго. Да, Игорь это уже предвкушал. В свою очередь Ника старалась никак не реагировать на угрюмое выражение лица Игоря, не потому что было неловко, нет, ее любопытство давно покорило и доминировало над неловкостью, но ей казалось, что своими вопросами и уточнениями она лишь еще больше расчешет разорванную рану, которой нужно дать время на регенерацию.       Игорь сел на кушетку, он не был пьян, во всяком случае, этого Ника не заметила. Она решила присесть рядом с ним. Поскольку других тем для разговора не нашлось, девушка спросила, все ли в порядке, на что получила не искренний, но любезно ограждающий ее от чужих проблем ответ. Это ее не удовлетворило, но она решила перейти на более отстраненные разговоры и решила узнать, как Игорь познакомился с этими людьми. Игорь рассказал, что они соседи, и рано или поздно ему пришлось бы с ними столкнуться, но решающим фактором стал совместное курение в парадной.       Ника прокомментировала его ответы достаточно сухо, и, дождавшись очереди, начала рассказывать, что сегодня произошло с ней. Она рассказала про старуху, Дашу и других, спросив какого-то совета и ожидая оценки ее действий. Игорь сказал, что Ника не должна переживать, сделала ли она что-то неправильное, поскольку по-другому она и не могла сделать. Допустим, в будущем она, по какой-то причине, возможно, будет жалеть о своих поступках, которые совершала в прошлом. Но поступки уже совершены, и на тот момент, раз мы являемся или являлись теми, кем были, мы могли сделать только так. И пусть потом мы посчитаем это чем-то неправильным, сейчас это не так важно. Да и потом не должно быть важным. Такой ответ показался Нике слишком философским.       Она сейчас хотела не этого, ведь, наконец, они оказались наедине после всех этих сложностей и препятствий, она желала сейчас же получить свою награду. Возможно, Игорь и ожидал, что сегодня ему также что-то перепадет, но, очевидно, его настроение сейчас слишком сильно опустилось. Нике было непонятно, сможет ли оно восстановиться. Она ожидала каких-то действий от мужчины, ведь он должен взять на себя инициативу и взять ее, прямо здесь, на полу или на столе, нет?       Игорь встал и направился в ванную, сообщив, что желает принять душ. «Хороший знак — подумала Ника. — Если он собирается очистить свое тело, то, возможно для подготовки к чему-нибудь большему, чем просто сон». На самом деле Игорем двигало просто желание очистить себя от сегодняшней грязи в разных смыслах этого слова. Ника походила по комнате, осмотрела ее — ничего не поменялось с тех пор, как она пришла сюда впервые.       Затем Ника посмотрела на себя в зеркало, повернулась, чтобы рассмотреть себя с нескольких сторон, шурша юбкой. Возможно, она и сама не была уверена, но выглядела она чудесно, во всяком случае для ее одногодок. Девушка потянулась, присела обратно на кушетку, уже подумав, что начнет скучать. Но тут из ванны вышел Игорь. К сожалению, в одежде. Он спросил, будет ли Ника что-нибудь кушать. Не то, чтобы она была сильно голодной, но поесть чего-нибудь приятного девушка не отказалась бы.       Тогда Игорь направился на кухню, а Ника решила также принять ванную. Она сделала все быстро, механично, лишь намылившись и смыв запахи сегодняшнего дня. И это было прекрасно. Теплый, но не слишком горячий душ ее расслабил. Она решила не надевать свою одежду и вышла из ванной комнаты в махровом халате, что висел недалеко от полотенец.       Игорь действительно что-то готовил. На этот раз он, к какому-то девичьему изумлению, решил не заказывать готовый ужин и состряпать какое-то блюдо, видно, желая продемонстрировать свои кулинарные таланты. Ника слегка разочаровалась, когда увидела, что Игорь начал чистить картофель. Ника спросила, что он собирается делать, на что получила довольно короткий ответ — картофельное пюре. Ника надеялась, что этим все не ограничится. Благо, что эти надежды были более-менее оправданы. Игорь аккуратно почистил картошку, порезал ее на довольно мелкие кусочки и долго разваривал их в воде, время от времени подсаливая ее. Одновременно он поставил размораживать большой мясной стейк из телятины, который, благо не пришлось очищать. Когда пришло время, Игорь аккуратно слил воду и начал толочь картофель специальным кухонным инструментом, добавляя в растолченное месиво кусочки сливочного масла, пока эта масса не стала мягкой и воздушной. Одновременно с этим он поставил кипятиться молоко, в которое, к изумлению Ники, бросал щепотки соли и размешивал. Затем он начал заливать молоко в картофельное пюре, размешивая его столовой ложкой, чтобы оно лучше впитывалось в консистенцию. Попробовал немного, еще подсолил. После Игорь нарезал куски стейка, поставил разогреваться сковородку на плиту, немного добавил подсолнечного масла. Когда Игорь бросил мясо на сковороду, оно громко зажурчало, издавая что-то похожее на визг от ожога. Он не оставлял его долго жариться, чтобы не превратить его в подошву под названием «Well Done». Он предпочитал medium, но уточнил, на каком уровне прожаривать стейк, что предназначался Нике. Девушка ответила, чтоб он готовил по своему вкусу. Ну, ладно.       Во время приготовления, Игорь, конечно, не молчал. Он рассказывал некоторые интересные истории, связанные с писателями. Например, когда появилась возможность, он упомянул некоторые интересные факты из жизни Уильяма Берроуза, говоря, что этот человек прожил антижизнь Кафки. Еще бы: случайно убить свою жену, после чего отправиться в трущобы, в некоторую «интерзону», где там участвовать в принятии сильных наркотических веществ и в массовых гей-оргиях — такого «пражский оптимист» не мог себе позволить чисто психологически.       Вскоре ужин уже был готов. В довершение Игорь решил, что без салата все как-то бессмысленно, потому нарезал свежих овощей, листья салата и разложил все в специальную посуду. Картофельное пюре оказалось вкуснее, чем Ника ожидала — картофель был воздушным, мягким и, главное, действительно вкусным. Не говоря уже о мясе. Но Игорь сказал, что при приготовлении стейка наиболее важный параметр — хорошее мясо, а остальное все делается само собой. После ужина Ника даже посчитала, что будет теперь готовить такое самостоятельно на дому. Игорь посоветовал ей также луковые кольца, где между двумя слоями лукового кольца можно поместить плавленый сыр. Он также посоветовал ей множество неплохих рецептов, например, для лазании и пирога, заявив, что готовка для него — неплохой способ расслабиться. Возможно, Нике это тоже понравится. Она уже набралась многому от этого человека, вплоть до того, что ее музыкальные вкусы во многом переформировались и включили в себя рок-музыку 70-80-х.       — Так люди и определяют, был ли у девушки парень, — пошутил Игорь.       Нике показалось, что мужчина, в принципе, не собирается ничего с ней делать. Он явно поел, не меньше, чем она. Ее и саму сейчас накрыло волной лени и нежелания двигаться, пока еда в желудке. Единственное, что сейчас хочется — лечь перед телевизором и бессмысленно переключать каналы. Наверняка, через пару часов все уляжется в организме. Впрочем, тогда, возможно, будет довольно поздно и накатит усталость.       Казалось, разговаривать было не о чем, потому и говорили Ника и Игорь ни о чем. Когда девушка сказала: «Как думаешь, а что будет дальше?» — мужчина только иронично улыбнулся. Он понял, что Ника хочет поговорить о том, что она считает серьезным для своего возраста. Многие незрелые люди всех полов и возрастов считают важным разговоры об отношениях, смыслах и прочих абстрактных вещах. С другой стороны, разговоры о политике также достаточно экзистенциальны для пролетариата, что не мешает им разглагольствовать в кухонных помещениях.       — Что ты имеешь в виду? — на всякий случай решил уточнить Игорь. Он явно догадывался к чему идет разговор, и даже готов был поддержать его, но уже принял утомительную позу, которая говорила о том, что в дальнейшем он будет говорить с иронией и сарказмом.       Ника же села поудобнее; ей хотелось спросить более взрослого человека о том, что ее более-менее начало тревожить в последнее время. Она надеялась, что Игорь ее поймет и даст ответ. Впрочем, она, к сожалению, не была готова к ответам.       — Я просто перестаю понимать, что мне делать дальше, — пожаловалась Ника. — Я понимаю, что дальше меня ждет университет, работа. Семейная жизнь, — она улыбнулась. — А что дальше? Путешествия? Потребление дорогих товаров? Я не уверена, что меня бы удовлетворил такой расклад.       — А чего бы ты хотела? — сказал Игорь и достал пачку сигарет. Да, после еды — самое оно. Игорь закурил и протянул пачку Нике, которая последовала его примеру. — Полагаю, хотела бы большего? Наверное, хочешь реализовать себя, например, как актрису, ученого или творца?       Ника задумалась, посидев несколько секунд в спокойной тишине. Конечно, ей хотелось бы не столько заниматься творчеством, сколько получить признание в какой-нибудь сфере. Но она не могла понять, какие у нее есть таланты: возможно, она могла бы стать прекрасным ученым или врачом. Впрочем, после знакомства с Игорем она поняла, что все рано или поздно прорастает в рутину, как сейчас. Но она была не готова понять, что большая часть жизни состоит из рутины — спасибо цивилизации.       — Я не знаю, — сказала Ника. — Я давно хотела найти какой-то смысл жизни…       — Спешу ответить, — сказал Игорь, улыбаясь. — Никакого смысла нет. И это — прекрасно.       Девушка опустила взгляд, слегка напрягшись всем телом. Да, она действительно не совсем готова к ответам, но раз любопытство и желание противоречить продолжало формировать в ее голове слова, которые она не стеснялась сейчас произносить.       — Почему ты так думаешь? — сказала она.       Игорь пожал плечами.       — Потому что так проще, — ответил он. — На самом деле, я лишь исхожу из имеющихся фактов, если так можно говорить в области философии. Я буду оперировать достаточно простыми логическими механизмами. Скажу, рассуждения о смысле бытия возникают у тех счастливых людей, которые имеют много досуга. При этом у людей срабатывает какой-то триггер, когда они понимают, что никакого вселенского смысла-то и нет. Они ощущают, что что-то утеряно, будь-то смысл или Другой, что в данном контексте очень символично, согласись. Так вот, утрата этих… предикатов ведет зачастую к тому, что человек почему-то считает, что без этого призрачного смысла жить попросту невозможно.       Когда Игорь говорил, Ника сдавливалась в стул, стараясь слушать внимательно. Она, конечно, понимала, что говорит мужчина, но не хотела его понимать. Во всяком случае, не до конца. Игорь же продолжал педалировать свою тему:       — Я помню, как читал Камю, если не ошибаюсь, «Миф о Сизифе», где он рассказывал о том, почему не стоит совершать суицид или, быть может, стоит? Ладно, неважно. Там суть сводилась к тому, что, во-первых, вселенная — иррациональна. Она не всегда следует нашей — человеческой — логике, а зачастую ей и вовсе не следует. Да и с чего бы, если подумать? Кто говорил, что карма вообще действует? Если все посчитать математически, то мы столкнемся с тем, что все действительно случайно, знаешь ли. Люди почему-то не любят случайности, стараясь придать каким-то вещам или событиям сокровенный смысл, потому что так устроен наш мозг.       — В смысле, так работает мозг? — не поняла Ника.       — Все просто, — сказал Игорь, — древние (даже первобытные) люди, которые находили закономерности в некоторых вещах, собственно, и выживали. К примеру, увидел след лапы тигра и предположил, что поблизости есть тигр, значит тут находиться опасно и лучше бежать. Очевидно, что такая особенность приводит к большей выживаемости. Однако это не всегда приводит к верным выводам. Тигра ведь может и не быть. Но если есть вероятность, что рядом тигр, то лучше уже уйти отсюда. Так вот, о чем я? А! Короче, искать какой-либо смысл — это нормальная черта человека, которая помогала выживать. И человек способен находить некоторые воображаемые очертания в облаках, например. А многие видят богородиц и Иесусов в любом пятне. Лица мы различаем прекрасно.       Ника потушила сигарету в пепельницу. Она пыталась понять, к чему ведет Игорь, ведь он так и не ответил на ее вопрос, или не дал еще более полный ответ, который мог бы ее удовлетворить. Однако она предполагала, что на ее вопрос нельзя дать простой и емкий ответ, потому продолжала комментировать некоторые высказывания Игоря, чтобы он понимал, что не разговаривает со стеной и будет услышан. Ника была редкой породы людей, которые действительно умели слушать, а не ждали своей очереди, чтобы начать говорить.       Игорь колебался относительного того, как, а не что ей сказать, чтобы не сильно ранить юную девушку. Он намерено решил говорить сухо, очистив свою речь от какого-либо эмоционального окраса, посчитав, что в противном случае она может неправильно интерпретировать его точку зрения.       — Понимаешь ли, — продолжал он, — я не думаю, что смысл нужно искать. Это интересно, и как учитель литературы скажу, что временами полезно для собственного понимания. Но совершенно необязательно.       Вне зависимости от нашего хотения, жизнь фундаментально бессмысленна. Ведь все само по себе бессмысленно в этом мире само по себе. Бессмысленность реальности и бессмысленность существования самого субъекта все-таки разные вещи.       — То есть, каждому человеку просто нужно искать свой смысл жизни? — предположила Ника. — Для кого-то это семья, для кого-то работа.       — А для кого-то прохождение видеоигр, — добавил Игорь. — И все это одинаково важно и, если судить объективно, нейтрально окрашено. Мир сам по себе никакой, вопрос смыслов ставит не камень, а наблюдатель. Поэтому, предполагаю, что и смысл стоит искать не где-либо, а в психическом пространстве самого субъекта. Я не хочу сказать, что смысла нигде нет кроме саморазвития, что бы это вообще не значило. Я хочу сказать, что смысл — это мое собственное отношение к какой-либо скульптуре, книге, картине, идеям коммунизма и либертарианства. И суть, наделяющая это все смыслом, находится не в них самих, и даже не во мне, а где-то в пространстве между нами. — Игорь сделал последнюю затяжку и потушил сигарету, наблюдая за причудливыми кольцами дыма, что мерно поднимались к потолку. — Например, мое чувство эмоциональной привязанности к объекту или субъекту, проще говоря — моя любовь — это именно моя любовь, которая полностью или частично индивидуальна. Это то, что человек воспринимает в связи с этим предикатом, а не что-то в нем самом; и без меня и без него такое бы ощущение и не возникло вовсе.       Нике очень понравились слова Игоря. Он говорил насколько уверено, что она почувствовала себя в классе, и вообразила, как за спиной мужчины находится доска. Он прекрасно мог декларировать свои суждения, какими бы они не были. Только в этот момент Ника поняла, что без хорошей формы речи или текста не получится и хорошего содержания, и наоборот. Игорь же решил отойти от изначального плана касательно того, чтобы не говорить высокопарные фразы и решил попробовать делать боле простые для понимания определения.       — Смысл — это то, что зарождается в самом субъекте, но невозможно без объекта, — сказал мужчина и пожалел, что сейчас у него закончилась сигарета для принятия более легкой и расслабленной позы. — По моему скромному мнению, отсутствие заложенных вне нашего восприятия и излучающих от объектов смыслов — это неплохо. Ведь это лишь наши проекции, просто проекции. Ты можешь читать какого-нибудь Сартра или Виктора Франкла, чтобы найти их проекции или объективные выводы. Но я не вижу в этом смысла, — Игорь рассмеялся. — Не все книги и мудрецы, что их писали, одинаково полезны. Кому-то действительно стоит почитать Франкла, кому-то вообще Мамардашвили или Лавея, а кому-то достаточно прочитать новости или и вовсе ничего не читать, а просто прогуляться по солнечной аллее. Например, Альбер Камю в своем «Мифе о Сизифе» предложил достаточно интересный антиинтуитивный метод борьбы с экзистенциальным кризисом, — Игорь сел удобнее, набрал в легкие побольше воздуха, чтобы рассказать явно что-то длинное, но в двух словах. — В общем, был один древнегреческий чувак и звали его Сизифом. Он решил сбежать из преисподней, видимо так можно было. Но его наказали боги, и он должен был постоянно тащить камень на гору, после чего тот скатывался.       Ника слушала внимательно учителя, который пытался разобрать эту историю с точки зрения абсурда. Сам по себе абсурд, говорил Игорь, заключается в том, что главный герой этой странной басни в самом деле живет полной жизнью, ненавидит смерть и обречен на бессмысленный труд. Далее Игорь привел Нику в состояния недоумения, когда уведомил ее о том, что этот Сизиф на самом деле должен быть счастлив от осознания того, как он теперь живет. Ведь главным вопросом для Камю заключался в том, стоит ли жизнь труда быть прожитой? И этот алжирец ответил на него, по мнению Игоря, достаточно бунтарским способом.       — Я не уверен, что правильно понял его мысль, — сказал Игорь, снимая с себя обязательство авторитетного источника мнения. — Но, по-моему, это означает, что каждый человек, осознавая, что смысл — это лишь его личная точка зрения, которая, кстати, может совпадать в виду ограниченности нашей деятельности. И пусть смыслы невозможно найти или оживить силой воли, но рано или поздно это случится. Главное не напрягаться, ведь чем больше усилий ты применяешь в своих поисках, тем сильнее находка будет нагружена ценностью, и тем сложнее будет ее, собственно, найти, понимаешь? Я точно не знаю, депрессия ли вызывает мысли о смысле, или мысли о смысле вызывают депрессию, но в случае чего — просто подумай, что тебе нравится. Для меня наиболее объективный ответ заключается в том, что смысл стоит искать в гедонизме. По сути ведь мы попросту удовлетворяем свои потребности, вне зависимости от того полезны ли для других людей эти наши потребности или нет. В этом плане можно даже сказать, что мы используем людей для себя в любом случае, но не будем об этом. Пока что.       Игорь, наверное, и сам не знал, зачем он это рассказывал. Судя по выражению лица, по голосу и по его позе его это волновало когда-то давно, скорее всего, в детстве и он давно спокойно ответил на все свои вопросы. Ника посчитала это следствием самообразования и, наконец, поняла, чем оно отличается от обычного школьного или университетского образования — это то, что позволяет тебе узнавать немного больше и понимать лучше, но то, что редко можно применить в жизни. Если это, конечно, не связано с заработком.       — Полагаю, что люди, которым под сорок, успели ответить на такой вопрос более цельно и индивидуально, — сказал Игорь после непродолжительной паузы. — При этом ответ будет зависеть от самого человека. Политик скажет, что смысл в развитии государства, ученый ответит, что в изучении мира, а мать — в том, чтобы родить.       — Последнее, если честно, меня немного утомляет, — сказала Ника. — Я не уверена, что хотела бы обзаводиться семьей, понимаешь? Детьми и прочими подобными вещами.       — Понимаю и поддерживаю, — к облегчению Ники ответил Игорь. — Нет, пусть люди рожают и делают со своим телом, что хотят. Это как с пирсингом и татуировкой. Но когда люди начинают навязывать свои представления о счастье и смысле, это уже вызывает раздражение.       Они начали обсуждать, что считают абсурдным требование к женщине, что она должна (именно должна) рожать, словно это ее главное предназначение. Ника сказала, что начала это замечать недавно, а потом еще и осознала, что данный призыв диктовался ей еще, наверно, с бессознательного возраста и со временем только учащается. Игорь предупредил, что к двадцати и тем более тридцати годам на человека вообще начинают смотреть косо, если он не желает вносить свой вклад в генофонд человечества. Причем он иронично заметил, что такая идея не столько аргументируется, сколько рационализируется, причем разнообразно и безапелляционно. При этом учитель очень саркастично относился к этому «космическому предназначению женщины», считая, что если и есть у кого-то некий архетипический путь, то он сугубо индивидуален.       Он вновь предупреждающим тоном обмолвился, что возможно ее, Нику, будут окружать люди, которые оперируя сомнительными источниками, будут твердить, что она будет мучиться от своего несовершенства, если не станет продолжать свой род. Он посоветовал относиться к этому, как к предмету веры, причем веры других людей; но как это может касаться ее?       — Меня забавляет, когда люди с таким порывом защищают свое плодородие тем, что каждая не рожающая десяток отпрысков женщина наносит непоправимый ущерб демографическому положению нашей… планеты, — смеялся Игорь. — Ведь тогда ее попросту оккупируют многодетные захватчики, а то и вовсе человечество попросту вымрет, — он закурил следующую сигарету, чтобы занять чем-нибудь свои руки. — Правда, непонятно, почему меня касается эта проблема. Ну, вымрет и вымрет, в общем-то. Мне, если честно, это неважно.       Легкий цинизм, который окутал комнату, забавлял Нику. Она слушала слова мужчины о том, что если его организм позволяет ему зачать себе так называемого дофина, которого потом понесет некая несчастная особа, то это не значит, что он обязан этим заниматься. Он привел пример, что его организм прекрасно подходит для хладнокровных убийств, однако это так-то никто не поощряет. Далее Игорь добавил высказывание, что больше всего его забавляет то, что другой человек, видимо, решил, что лучше знает, как распоряжаться его телом. Особенно он обратил внимание на отношение разных культур к женскому телу, ведь оно, наверное, с начала цивилизации является объектом притязания различных властвующих сил. Он приводил примеры, что женщины были объектом обмена, желания, наслаждения и производства потомства. Он предположил, что первыми, кто решил посягать на хозяйствования этого абстрактного женского тела — его же родители, ведь несуразные дети, незнающие жизни, имеют огромный вакуум желаний, который необходимо устранить.       Поэтому матери и отцы с настораживающей и возрастающей настойчивостью требуют им принести нового ребеночка, когда предыдущий оказался уже слишком стар. Игорь отвлекся на пояснение причин возникновения климакса, рассказав, что помощь старых особей позволит увеличить производительность и эффективность вынашивания и выкармливания чада у племенных животных. Этим он пояснил желание получить внука, которого дитя преподнесет им на серебряном блюде. Он вновь добавил, что в желании родить нет ничего плохого, как и в желании рисовать картины. Одно дело, что рисовать картины более выгодное вложение, если разобрать. И одно дело совершать желаемые поступки, а другое — исполнять желание других, тем самым обрекая себя на страдания. И не только себе, но и того, другого, которого, в принципе, могло и не быть, а, соответственно, он мог бы и не страдать.       Ника решила, что тоже не стоит ей молчать и попробовала рассказать свое суждение. Она заявила, что не знает, будет ли заниматься семьей. С одной стороны, она была рада про себя, что Игорь не желает заводить детей, с другой стороны, вдруг она когда-то захочет ребенка. В этом плане категоричность Игоря ее несколько покоробила. Незнание самой себя коробило ее еще больше, ведь раньше она бы и сигарету в руки не взяла, а что теперь? Как много еще может измениться в ней? Все это Ника пыталась сказать при помощи абстрактных фраз, не менее абстрактных намеков и другими невербальными знаками. Но, видимо, это как-то прошло мимо Игоря, или он решил не высказываться на этот счет.       Эти кухонные разговоры настолько увлекли Нику, что она и не заметила, как тяжесть насыщения постепенно растворилась. Игорь предложил посмотреть фильм, и Ника, уже забыв про свои ранее важные для нее намеренья, с удовольствием готова была согласиться на совместный просмотр. Она, конечно, еще не знала, что когда у людей начинаются отношения, они зачастую не досматривают фильмы, потому решила подойти к выбору основательно. У Игоря была подписка на Netflix, но понимая, что знания языка у Ники, скорее всего, не самое лучшее, предложил свои старые официальные DVD издания, что хранились на книжном шкафу. Она решила отказаться от фильмов Годара, Феллини, Вернера Херцога, фон Триера, Цзя Чжанкэ, Ингмара Бергмана, Трюффо, Ким Ки Дука, Асгара Фархади — да этой женщине не угодишь! Даже Тарковского и Кубрика она любезно предпочла оставить на потом, когда-нибудь. Ее на секунду заинтересовал Терренс Малик, но потом она предпочла фильм «Двойник» Ричарда Айоади, и не потому, что ей нравился этот режиссер, а просто исполнитель главной роли был более-менее знаком и более-менее привлекателен.       Игорь заметил, что девушка больше отдавала предпочтение более современным фильмам, не совсем понимая, почему ее критерий выбора основывался именно на такой особенности. Он даже хотел было переубедить ее и предложить фильм «Отель «Гранд Будапешт» режиссера Уэса Андерсона, но затем посчитал, что этот фильм она все-таки захочет досмотреть. Когда они плавно включили фильм «Двойник», Ника не сразу поняла, какие эмоции ей стоит сейчас испытывать. И только когда Игорь уведомил ее, что перед ней британская черная комедия, драма и триллер, девушка потихоньку начала кое-где смеяться, кое-где напрягаться, но в основном сочувственно следила за происходящим на экране.       Немного погодя Игорь пошутил, что одним из сценаристов данного кинополотна является Федор Достоевский, но после небольшого недоумения со стороны девушки объяснил, что он имел в виду. Во время просмотра мужчина немного рассказал о режиссере, который успел уже снять замечательный, пронизанный ненавязчивой интеллектуальностью фильм «Субмарина» и стать известным за роль британского Шелдона (эксцентричного персонаж из «Теории большого взрыва») в сериале «Компьютерщики». Ника сказала, что пока что фильм «Двойник» ей показался меланхоличным, мрачным, скучным и странным. Картинка, конечно, хороша, эстетически приятна, но этот абсурд… Она резонно заметила, что мир, в котором живут герои трудно назвать нашим. Даже год точно указать не смогла из-за кое-какого сюрреализма вперемешку с грязью, бедностью и унынием вокруг. Игорь голосом лектора пробормотал, что предоставленный выпечен из кафкаоруэлловского слоеного теста с добавлением паланиковских дрожжей по рецепту дедушки Достоевского.       Главный герой был представлен неудачником, его двойник же — циничной и неприятной личностью. Нику позабавил факт, что Джесси Айзенберг, что играет обе ипостаси, выдает зрителю свой артистизм в неэмоциональном стиле, поэтому два дифференциальных персонажа не сильно разнятся во внешне-поведенческом ключе. Игорь с этим не согласился и попросил присмотреться получше. Он добавил, что в таком случае и Райан Гослинг, можно сказать, не сильно отыгрывает лицом, но главное — следить за глазами и жестами персонажа.       Чем больше Ника погружалась в атмосферу фильма, тем меньше замечала, что Игорь становится все ближе. Она вернулась в реальность, когда рука мужчины легонько скользнула по ее бедру.