Вишневый пирог

      Ночь овеяла улицы холодом, который сдерживался батареей. Поэтому Ника чувствовала себя в теплоте даже будучи обнаженной. Игорь лежал рядом с ней, рассказывал что-то там про искусство, поглаживая ее грудь. Девушка сконцентрировалась больше на тактильных ощущениях, а не смысловых образах, которые пытался донести ей мужчина. Впрочем, некоторые моменты ее более-менее заинтересовали. Но ей начало казаться, что она познала слишком хорошо своего партнера, и он сможет научить ее все меньшему и меньшему, если, конечно, сам чему-то не научится.       В какой-то момент она решила сама стать инициатором нескольких тем разговора, и в итоге они дошли до обсуждения подросткового кино. Ника сказала, что пыталась некоторое время найти в кинематографе, да и в искусстве в целом то, что научит ее чему-нибудь новому. На это Игорь вновь выдавил ироничную ухмылку.       — Не думаю, что искусство должно тебя чему-то учить, — сказал он. — Как в частности, так и в целом. В первую очередь оно должно вызывать в тебе мысли, образы и ощущения. Но учить тебя должны, внезапно, учебники. Они ставят задачи, которые ты, поначалу с трудом, решаешь. Именно через сложности определенного уровня (ну, сама понимаешь) ты и сможешь как-то увеличить объем серого вещества. А кино — это все равно аттракцион. Даже если оно интеллектуальное. Просто это умственный эстетизм. Определенный тип удовлетворения, понимаешь? В противном случае — это больше пропаганда.       — Но ведь было бы неплохо, если бы создатель произведения вкладывал что-то больше, чем просто моменты, которые будут вызывать в зрителей или читателе чувства, — произнесла Ника, немного неуверенно. — Как роман-воспитание. Не обязательно вкладывать какие-то нравоучения, просто определенные рекомендации, которые будут как-то полезны людям.       — Это можно, — согласился Игорь, — но необязательно. Также и необязательно вкладывать свои мысли и эмоции в творения. В искусстве вообще нет каких-то обязательств как по мне. Автору порой неважно, чтобы его понимали, если он не заинтересован в коммерческой выгоде, конечно. Некоторые творцы хотят просто самовыражения, другие, безусловно, хотят признания и славы. Но я бы не стал говорить, что кто-то лучше, а кто-то хуже. Лично для меня популярность — не аргумент. Для меня главное — собственные эмоции, чувства и размышления, на которые меня может натолкнуть просто портрет или соната. Даже если это простая и фоновая партитура Эрика Сати или отсутствие каких-либо нот от Джона Кейджа в композиции «4′33».       Ника отодвинулась от Игоря, чтобы посмотреть на него. Конечно, он не изменил ее мнение, впрочем, не было видно, чтобы он пытался. В его словах всегда чувствовались нотки некой незаинтересованности, словно он и сам не сильно убежден в своих словах, но от этого они парадоксальным образом становились только ярче и убедительнее.       — Знаешь, — начала она, — я бы хотела с тобой согласиться, но ведь если творец лишает себя зрителя, он обречен на забвение. — Игорь хотел что-то добавить, но Ника резко продолжила. — Нет. Понятно, что некоторым это, в принципе, неважно, если их устраивает имеющийся социальный статус и они им не требуются какие-то дополнительные ресурсы. Но вот, например, литература и кино для подростков. Ведь такие произведения помогают им как-то подготовиться к чему-то или понять окружающий их мир.       Игорь тихо засмеялся. У него явно было противоположное мнение с самого начала, но он любезно подождал, когда Ника закончит. Не дождавшись последующей аргументации, он начал свою.       — В идеале, возможно, так и должно быть, — сначала согласился он, наверное, в основном из вежливости. — Но если взять на практике: капиталистическая система устроена так, что товар должны покупать. А произведения искусства — ходовой товар, прошу заметить. И возьми какие-нибудь подростковые истории: там главный герой не такой как все. Желательно не давать ему особую характеристику, чтобы человек мог ассоциировать себя с ним. Возьмем рядового Холдена Колфилда. Нет, он не был альтер-эго самого Сэлинджера, или самого читателя. Просто он собирательный образ ребенка, который олицетворяет типичного подростка, что является Другим. «Не таким как все». И многие подростки, да и взрослые люди, именно таковыми себя и считают зачастую. Вот только все мы не такие как все. Каждый отдельный индивидуум является исключением из правил. Не знаю, как тебя, а меня немного раздражали подростковые книги или фильмы. Почему-то их проблемы мне всегда казались бытовыми: не дала девочка из соседнего подъезда, какое-то посредственное желание не быть посредственностью; быть стильным, «крутым», со своей какой-то фишкой. Короче, делать так, чтобы сверстники тебя заметили, приняли и зачем-то уважали. Со временем подросток поймет, что наиболее рациональный способ нравится людям — быть любезным, добрым, приветливым. Проявлять эмпатию, хотя бы, к окружению. А позерство, лично меня, никогда не восхищало. Скорее, забавляло. В наше время вообще быть трудно серой мышью, когда все вокруг выделяются, — Игорь вновь иронично усмехнулся, обнажив все зубы.       Ника полностью согласилась с ним. Она также добавила, как ее саму забавляют любители позерства. Она сказала, что раньше вообще не понимала тех, кто красит волосы в неестественные цвета, но затем вспомнила про цвет своего локона и замолчала. Она поняла, что сама стала такой же: она действительно хочет выделиться среди скучных серых улиц. К тому же она осознала, что действовала по велению бунтарских потребностей. Это ее немного расстроило, поэтому она попыталась перевести посыл, но сохранить тему разговора.       — Но ведь существует литература, которая как раз образовательная, верно? — промолвила она. — Мне кажется, полезнее будет перенести этот посыл в художественную форму. Например, книги по бизнесу.       — О, это вообще отдельная тема, — заявил Игорь. — В этих книгах зачастую пишутся примеры людей, которые смогли чего-то достичь, что наводит на, так называемую, ошибку выжившего. Хорошо известно, ну, может не всем, что эти люди, что смогли заработать много денег на своем бизнесе, просто оказались в нужное время в нужно месте. К примеру, многие хоккеисты смогли добиться успеха только из-за того, что родились в нужный период года. Те, кто родились в начале года, в январе, имеют больше преимуществ, так как они, хоть и не сильно отличаются от тех, кто родились в декабре, они начинают тренироваться раньше. Поэтому их начинают замечать с более раннего возраста, и тренера больше внимания уделяют им. Тот момент, когда дата рождения действительно влияет на твою судьбу, — посмеялся Игорь, оставив затем нелесные комментарии о любителях нумерологии и астрологии.       — Но ведь усердие и труд играют важную роль, поскольку от них зависит, добьется ли чего-то человек, или нет, — возразила Ника.       — Бесспорно, — согласился Игорь, причем искренне. — Но у одних для этого больше возможностей, а у других меньше. И при равных усилиях в этой конкуренции выигрывает тот, у кого было изначально больше возможностей. Это как с географическим положением страны, понимаешь? Главное оказаться в месте, богатом ресурсов, а также защищенном горами, с выходом в море, — Игорь потянулся за сигаретой, после чего встретил вопрошающий взгляд Ники и протянул сигаретку и ей. Когда они оба закурили, мужчина продолжил. — Приведу исторический пример: раньше юридические фирмы относились к делам, связанным с тем, что одна компания поглощает другую, как к чему-то грязному. Не хотели браться за это, проще говоря. И в основном этим занимались мелкие компании, ну а что им оставалось делать? И была одна маленькая контора одного еврея, который как раз специализировался на этом. Как понимаешь, зарабатывал он не особо много. И потом произошел «бум» в экономике. В хорошем смысле. Компании начали появляться и расти, как грибы после дождя. В результате — появлялись корпорации, которые поглощали других. И пока остальные юридические конторы воротили нос от таких дел, этот еврей начал поднимать неплохие деньги. В итоге его фирма настолько разрослась от доходов, что поглотила конкурентов. Я к чему: если бы не подъем в экономике, то он мог бы и всю жизнь работать за гроши, ничего бы особого не добился. Но ему повезло — он попал в нужное время, в нужное место. На него появился спрос. Причем по причинам и условиям, от него совершенно независящих.       Девушка слушала его, слегка приоткрыв рот, обнажая передние верхние зубы губами. Она на некоторое время и забыла про свою сигарету, которая самостоятельно тлела. Благо, она вовремя это приметила, пепельнула в емкость, что предоставил ей Игорь, и дальше машинально докуривала уже сама. Игорь приводил пример за примером, вскоре подытожив, что лучший способ стать богатым — это родиться в нужной семье.       — Однако, — после короткой паузы продолжил он, — в книгах по бизнесу есть экономическая польза. Но она заключается лишь в удовлетворении потребностей, связанных с интересами человека. Научить такими примерами можно, но в очень узком направлении. Намного полезнее написать человеку книгу про то тех, чья миссия была провалена. Про людей, которые не смогли добиться в жизни большой прибыли. Поскольку отталкиваясь от этого, ты хотя бы примерно сможешь понять, что они сделали, что у них не сработало. Желательно, конечно, проанализировать, почему это не сработало.       — А что за такая «ошибка выжившего»? — поинтересовалась Ника. Видимо этот вопрос не давал ей покоя, раз она так долго смогла продержать в себе, и он не растворился в ее памяти.       — Ну, самый популярный пример касается самолетов, — говорил Игорь. — В общем, во время Второй мировой военные смотрели на самолеты, которые вернулись подбитыми и улучшали броню в местах, куда попадал снаряд. Однако пришел один математик, Абрахам Вальд, если не ошибаюсь, и сказал, что это глупо. Ведь места, куда меньше всего попадали снаряды, более важны, раз самолеты возвращаются без их особого повреждения. Следовательно, места, которые у прилетевших самолетов наиболее повреждены, не так важны, чтобы добраться до базы. Казалось бы, логично. Но чтобы понять это, потребовалось пригласить целого математика.       — Гм, а ведь действительно, — прокомментировала Ника, задумавшись про себя. — То есть, если писать роман-воспитание, то лучше приводить примеры того, где все получилось не совсем гладко?       — Ну, я бы тогда писал про отношения, где все не сложилось, — посмеялся Игорь. — В этом у меня, по крайне мере, есть кое-какой опыт.       Его смех был явно наигранным, хотя не то, чтобы он это скрывал. Девушка, сидя рядом, почувствовала некоторую отстраненность в свою сторону. Она поняла, что мужчина в этот миг погряз в воспоминаниях о прошлом, но на его лице не читалось какое-то раскаяние, ностальгия или сожаление. Казалось, что он воспринимает свои ошибки как должное, словно старается обходить их, но не жалеет о том, что они были совершены. Ника вспомнила его наставления касательно этого, поэтому приняла смысл такого поведения.       С другой стороны ей было очень любопытно, что вообще с ним было до встречи с ней. Каким он был человеком? Что с ним произошло. Она хотела подобрать аккуратный вопрос, но тот все никак не возникал в ее нейронных сетях. Тогда она поставила свое предложение напрямую:       — А что у тебя случилось-то?       Игорь вопросительно посмотрел на нее, словно забыл контекст их разговора. На его лице проявилось колебание, поскольку он определенно не знал, стоит ли ей вообще что-либо рассказывать. Вдруг это ее заденет, мало ли? Но девушка сидела уверенно, и потому повторила вопрос, добавив, что ее устроит любой ответ, лишь бы он был искренним.       — Ну, даже не знаю, с чего начать, — начал Игорь. — Отношения, как известно, это проверка на терпение. Причем каждая сторона отношений считает, что терпит именно она, — мужчина выдавил улыбку, но не встретил со стороны Ники поддержки, потому сухо продолжил. — Короче, есть много причин для расставания, также как и для начала Первой мировой войны. Но в основном, знаешь ли, привык искать причины в себе. Довольно эгоцентричный метод, соглашусь, но я работаю в основном с тем, что мне ближе всего. Самая лучшая часть отношений, зачастую, это их начало. Когда люди еще достаточно далеки друг от друга, чтобы разглядеть недостатки каждого. А когда человек совсем близок, ты либо миришься с этим, либо нет. Буду откровенен, во мне очень много недостатков. Во время предыдущих отношений, я не дарил цветов, ведь для меня это было банальностью. Но когда мужчина понимает, что женщина теперь его, и это воспринимается как данность, он перестает ухаживать за ней. Ведь он ее уже покорил. Но любовь — это пламя, которое требует топлива. И мужчина, возможно, считает, что пора бы начать вести себя нормально, а она не может понять, почему это он вдруг стал таким мудаком. Ну, это классический вариант, хотя совсем не универсальный.       — Так что у тебя было? — не унималась Ника, забыв про некоторое приличие.       — Ничего особенного, — был дан простой ответ. — Одна хотела серьезных отношений, вплоть до брака и детей. Другая хотела просто внимания, поскольку чувствовала, что у нас какой-то аналог дружбы и не более. Третья хотела много секса. Последнее покажется бредом, знаю, но я не из тех сверхмужчин, которые только об этом и думают.       — А чего хотел ты?       Игорь задумался. Ника поняла, что он ничего и не хотел. Теперь в нем не было той зрелости, которая восхищала ее раньше. Сейчас от нее и след простыл. Впрочем, она давно поняла, что никакой зрелости она не найдет и в людях, которым за тридцать. И в своем сорокалетнем отце этого не сыскать. Быть может, мир действительно населен лишь детьми и постарелыми детьми? На самом деле, Нике стало неприятно от откровенности Игоря. Впрочем, она начала осознавать, что тот не воспринимает их отношения как нечто серьезное. Все-таки ей было интересно, что же именно сейчас думает Игорь о ней; ей хотелось ответов на вопросы, которые она не в силах была задать. Наверное, ей не шибко и был нужен ответ — она предпочла довольствоваться тем, что есть.       Ника подумала о том, как люди живут по инерции, ради семьи, детей и совместной ипотеки. Она вспомнила свою мать, которая лежит рядом с мужем, но он явно ей не интересен больше, а он потерял интерес к ней еще раньше. Тем временем, находясь в своей квартире, мать Ники действительно уже лежала рядом с сытым и уставшим мужем, который читал какую-то беллетристику в дешевом мягком переплете. Они готовились ко сну, который так и не назревал. В последнее время они яро говорили друг с другом только о выборе фильма для совместного просмотра. Это называлось семейной жизнью.       Мать повернулась на другой бок, чтобы не смотреть на своего мужа. Она могла бы с ним вступить в половой контакт физически, но только если он будет в одежде. Пожалуй, он перестал ее привлекать задолго до того, как сама была им отвергнута. Впрочем, когда они познакомились, сексуальной энергии в нем было не то, чтобы больше. Он был моложе, да и она тоже, так что все происходило само собой.       Женщина погрязла в пучине собственных предсонных размышлений: «А что я хочу? Он ведь ходит так же, как и все. Да, он совершенно несексуален. Но кто сейчас в этой стране сексуален? Вот в Испании… Все о чем думают испанцы — доставить женщине удовольствие. Ведь для них кунилингус — это радость. Они даже мило расстраиваются, когда от него отказываешься. И как часто в Италии мне кричали, что я красотка! А ведь это было совсем недавно. И ведь не потому, что я и вправду «красотка», вовсе нет, просто я женщина и им этого достаточно. А этот. Да и не только этот. Они это делают с таким взглядом, словно делают большое одолжение тем, что расстегнули штаны! Словно всем хорошо, раз у него встал, да еще и вошел. Хотя и даже он не шибко хорош, а если честно — совсем плох. Даже на фотографиях, где ему было двадцать три, взгляд у него был сорокалетнего. Взлохмаченный, кожа лоснится, рубашка давно уже мала, но он словно не хочет признать себе, что пополнел. А стоит пройтись с ним по улице (хотя, когда это была, я уже и не припомню?) — так он смотрит на всех зло и подозрительно. И на меня, словно я достала гранату и выдернула чеку. А все вокруг словно воняет блевотой — такой у него взгляд! Словно он тут не ради счастья и улыбок. И ведь он понимает, что мало кому нравятся его распухшие сиськи, его двойной подбородок, его манеры, в конце концов. Если бы он почаще принимал душ, хотя бы сегодня. У него наверняка есть кто-то. Но это не мое дело, мне, буду честна с собой, не интересно. Интересно, какой он с ней? Когда она его спрашивает: «Какой секс ты любишь», он наверняка отвечает: «Ну, это, какой захочешь». А если его спросить: «Что бы ты со мной сделал?», он будет пять минут сидеть в молчании, пока у него не зазвонит телефон, и он будет с усталым видом обсуждать, можно ли восстановить коробку передач, или ей уже кранты. Я ему точно не интереснее, чем его же рассказы о проблемах в транспортной компании, вопросы о подборе лодки для рыбалки. И секс с ним совершенно вымученный. Когда он предлагает, в его глазах нет желания. Ну, и ладно. Все-таки он не подросток со свербежом. Но я ведь знаю, что люди так не живут. Ведь можно жить и по-другому, с человеком, с выгоревшими на солнце волосами, пока он ловил волну на доске. И пахнуть от него будет свежестью, духами и загаром. И он откажется от многого, потому что он действительно любит и уважает. Почему у нас не так? Почему он именно такой? И почему я вообще с ними завязала эти длительные и утомительные отношения, что переросли в брак?» Мысли женщины оказались настолько тревожными, что отпугнули любой сон, поэтому она легла на спину, не открывая глаз.       Она удивлялась, почему люди ведут себя так, словно секс придуман только для людей с членом, а женский оргазм — это как свадьба, ради которой можно и потерпеть. Она обвинила во всем женщин, а конкретно — себя саму. Она и сама расценивала секс, как некий мостик между знакомством и браком. У нее был короткий период, где-то до двадцати двух лет, когда она видела в мужчинах именно партнеров, а не потенциальных мужей. Надо было научиться критиковать его, чтобы он не ходил непуганый. Не нужно было изначально бояться его спугнуть. Женщина хотела было начать заговорить с мужем, который тихонько положил книгу на полку и выключил свет. Этот жест отпугнул ее саму, поэтому она решила, что лучше промолчать, к тому же уже слишком поздно.       Она вспомнила, как они были помоложе, и она еще пыталась к нему как-то найти подход. Она снимала трусики и терлась о его почти спящее тело голыми ягодицами. Ребенок тогда спал, и можно было расслабиться. Но тело было уставшим, тело было не в форме. Поэтому тело попросту отодвинулось, чтобы ему не мешали нормально заснуть, и захрапело, будя ребенка. Сейчас же она и не подумала бы хоть как-то соблазнять мужа. В последний раз у нее был… она уже и не помнила. И это было просто, невзрачно и совсем скучно. Ей было интересно, как испанские женщины понатаскали своих мужчин, чтобы ночи в Мадриде становились еще горячее. Наверное, секрет в том, что те женщины — властные и требовательные, и точно знают, чего желают. Конечно, и у нас и женщины, и мужчины желают своего, но, наверное, боятся в этом признаться.       Сейчас она мать подростка, который где-то гуляет там, не совсем понятно где. И она переживала весь вечер за нее, даже когда та присылала сообщения, что все в порядке. И мать не хотела, чтобы дочь получила ту же учесть, что и она. Но как ей сказать об этом? Как заговорить с ней об этом?       Муж засыпал в более интимных раздумьях. Но они оказались более простыми и примитивными: он думал о зарплате, легком кредите и о том, чтобы ему найти в холодильнике, когда супруга уснет. Ни о каком сексе он и не помышлял сейчас. Ему это было не слишком интересно, хотя, отношения на стороне у него, безусловно, были. Но это так — для небольшой разрядки; не онанировать же. Он решил распланировать свой рабочий план на завтрашний день, подумал о доходных бумагах, что лежали у него в шкафчике с банковскими выписками. Захрапел.       Под этот невозмутимо долбящий по перепонкам звук невозможно было отключиться. Как же она ненавидела его.