Зеленый мост. История, рассказанная сэром Максом из Ехо

Лойсо не спал. Сидел на кровати, задумчиво курил, высыпая пепел на пол и тут же заставляя его испариться. Когда я вошел, он лишь привычно улыбнулся и указал мне на дверцу в винный погреб. - Выбирай. - Щедрость-то какая, - я был рад его видеть. Лис в моей душе легкомысленно мотал ушами и норовил высунуть любопытный нос. От Лойсо - нюхом он что ли, чует - это не укрылось. - Язвишь, а сам рад, что вернулся. Тоже мне, Вершитель. Сам не знает, что ему думать, чего хотеть. Ой, нет, эту дрянь не бери, у меня от нее готова гудит, и ничем это не лечится. Я послушно отложил бутылку с диковинной пробкой и выбрал нечто ягодное. Как я потом понял, иначе это вино и не описать. Пить с ним было легко. Как будто я не выбегал отсюда несколько часов назад в истерике и с трясущимися руками. Ягодное нечто, тягучее и почти сладкое, быстро разлилось по моему замерзшему телу, туман достиг макушки и заволок голову легкостью. Лойсо трещал о каких-то Магистрах, и я смеялся, иногда узнавая знакомые имена. Это было правильно - что-то вроде встречи на нейтральной территории. Я валялся на его одеялах и изредка попивал из бутылки. В какой-то момент, пока он рассказывал об очередной Великой Выходке, размахивая руками, совсем, как я, почти копируя жесты, я поймал себя на том, что мне до одури комфортно. Как домой попал. Всё это время мельтешащее где-то на краю сознания любопытство скрашивало его рассказы ощущением странного подсознательного волнения, даже не так - смутной тенью волнения на кончиках пальцев. Лойсо замолчал, и в комнате повисла мягкая тишина - он принюхивался. Чует, нюхом чует, в самом прямом из смыслов. - Да не стоит так стараться.- был бы у меня хвост, точно распушил бы его от смелости и очень им гордился. Но хвоста у меня не было, приходилось пользоваться словами.- Попался я, сам вижу. Больно уж интересно вы на голове стоите. - Не Вершитель, одно сплошное любопытство.- Лойсо облизнулся как-то театрально, почти показательно, и тут же легко рассмеялся, - От тебя тянет магом древности, едва заметно. И еще - трубкой Кеттарийца. Я попытался осмыслить, зачем мне выдали эту бесценную информацию. - Долго ты с ними не проторчал, я же прекрасно всё видел. А запах до сих пор чую. Непорядок, верно? Он как-то виновато улыбнулся. Мне показалось, что его срочно нужно утешать - где это видано, чтобы Великий Магистр так кривил морду из-за ерунды? - Чиффа сказал, что не так уж и часто ты считаешь что-то своим. Сказал, и только потом понял, что именно сказал - видимо, алкоголь давал о себе знать. Я ещё не определился, кто тут кого утешает и дразнит, а глаза у Лойсо загорелись. Он вытащил у меня из руки бутылку, и она со стуком опустилась куда-то на пол. - Правильно говорит,- и Лойсо опустился к моему лицу, мягко касаясь губами моих губ. Я вздрогнул. Лисье любопытство, дырку над ним в небе, заставило меня найти в себе мужество замереть, а не отпихивать его локтями. Великий и Ужасный целовал аккуратно, будто боясь вспугнуть. Правильно боялся - я был в его руках натянутой струной, дерни немного сильнее, и всё, приехали. Полный конец обеда, как говорил один мой знакомый журналист. Для начала, противно не было, ощущения не обманули меня в прошлый раз. Стыдно - это да. До ужаса стыдно, будто меня поймали за чем-то непристойным. Впрочем, почему "будто"? Но еще - я был несказанно рад, что Лойсо, вопреки страшилкам, которых я о нем наслушался, дал мне в этом скользком вопросе свободу воли, а не влил вместе с вином банку чего-нибудь приворотного. Всё-таки третьего сердца мне достать было неоткуда. Если бы он угрожал, сердился или принуждал, я бы давно сбежал. Сбегать - это, можно сказать, моя специализация, уж я-то себя знаю. Меня несказанно подкупала его искренняя осторожность - будто он прекрасно понимал, что за буря бушует в моей голове, и как меня разрывает противоречиями. Самым приятным оставался тот факт, что мне всё еще было комфортно, даже... в таком варианте присутствия сэра Пондохвы. Хотя казалось бы. И вот тут моя личная чиффа, самая настоящая горная лисица, осмелилась высунуть нос из норки. Я приоткрыл губы и решился ответить на поцелуй. Это не было похоже на обычный поцелуй, не знаю, то ли оттого, что с девушками процесс приобретает какие-то иные оттенки, то ли сказалось причудливое обаяние Зеркала, знающего меня, как облупленного, то ли я в очередной раз наблюдал проявления той самой неуправляемой стихии, которая зачем-то притворялась человеком. Мягкие и осторожные по началу, губы Лойсо становились жарче. Язык касался моих губ, скользил по ним, иногда задерживаясь на одном крошечном участке, и медленно ласкал, заставляя зародившуюся тень волнения в моей душе разливаться пульсацией крови по венам. В воздухе будто собиралась гроза - мне было душно, и губы горели. Стоило задуматься о том, что же происходит, насколько это нормально и не натворил ли я глупостей, но этот парень не позволял мне опомниться. В одном я не сомневался - всё это ненормально. И от этого еще любопытнее. Губы мои горели, и приходилось всё чаще отрываться от него, чтобы успеть сделать хотя бы глоток воздуха. Рука Лойсо скользнула к моим волосам, притягивая еще ближе к себе, и я непроизвольно вздрогнул. Он, казалось, поймал эту дрожь и даже отстранился от меня на секунду, чтобы окинуть мою мордашку довольным взглядом, и, то ли зазвучать голосом в моей голове, то ли тихо прошептать, опускаясь обратно к губам: "Извини, не могу сказать, что я не кусаюсь. Но тебе понравится." Протестовать я не собирался. Ну то есть как: был в моей голове маленький Макс, считавший, что я делаю что-то противоестественное, и он иногда вытаскивал свое мнение на поверхность, но губы Лойсо сминали его в охапку и без слов заставляли заткнуться - ничего-то этот парень не понимал. Происходящее мне нравилось - и это опьяняло. В какой-то момент я понял, что могу объяснить, что же это за мифическое "считать своим". Лойсо действительно начал кусаться - сжимал клыками мои губы, немного оттягивал, заставляя их снова разгореться чувством странного внутреннего стыда, отпускал и жадно целовал, иногда подолгу не давая мне сделать даже вдох. Перед глазами плясали пятна света. Когда он понял, что ещё немного, и я начну терять сознание от таких выкрутасов, Лойсо обхватил мое запястье свободной рукой и отстранился. Я пытался восстановить дыхание и понять, что происходит, а серые глаза Великого Магистра уже вовсю улыбались: - Ну как, жить можно? Я сделал еще несколько вдохов. Губы всё еще горели, а голова шла кругом, пальцы на моем затылке были прохладными, а рука, сжимавшая запястье - ужасно горячей; меня целиком заполняло странное жгучее волнение, едва не хотелось мурчать. - Я же гений, и не такое переживу,- сморозил я. Лойсо низко зарычал, и, видимо, решил наказать меня за привычку молоть что ни попадя. Он опустился к моему уху, опаляя шею горячим дыханием, от чего по спине пробежала волна предательских мурашек. А после - до одури медленно провел кончиком языка по шее за ухом. Втянул в себя воздух, будто пробуя мой запах на вкус, и заскользил короткими поцелуями вниз к ключицам, иногда прикусывая кожу и перехватывая поудобнее моё запястье. Волнение гуляло по моему телу вслед за его губами, и еще несколько томительных вечностей спустя, когда моя шея горела тем же дурным огнем, что и губы, оно стало стягиваться где-то в районе паха ощутимым узлом. - Ой, нет,- шепнул я. Жалкие остатки разума отказывались принимать эти странные прихоти тела. Может, меня всё-таки околдовали? Это объяснило бы... Лойсо оторвался от моих ключиц, и поднялся на уровень лица. Выпустил мою руку и даже обиженно как-то нахмурился. - Что, такого твой гений уже не переживет? - Лойсо. Дырку над... Не дожидаясь, пока я закончу ругаться, он снова прильнул к моим губам долгим жадным поцелуем. В паху тянуло всё сильнее, и кружилась голова. Он целовал меня снова и снова, то касаясь языком моих губ, то опускаясь к шее, оставляя на ней нетерпеливые горячие поцелуи и короткие укусы. Наконец, Лойсо позволил мне перевести дыхание. - Никто тебя не околдовал, поверь мне на слово, я за этим следил. Я глупо ухмыльнулся. Он растолковал эту ухмылку верно: - Да-да, и я сам в том числе. Ты не бойся, всё это время такой смелый был, и вдруг робеешь. Подействовало безотказно. Достаточно назвать меня трусом, чтобы я нахохлился и начал храбриться. Чиффа в моей душе возмущенно дернула носом. Ладонь Лойсо мягко опустилась на моё лицо, вынуждая прикрыть веки. Сам он коротко коснулся губами моих губ, скользнул по ним языком и снова прошептал что-то вроде "не бойся". А в следующее мгновение его палец прочертил вертикальную линию на моём лоохи, не касаясь кожи сквозь ткань. Мои сердца напомнили о себе вновь, заливаясь громким стуком, когда одежда распалась под проведенной чертой надвое. Лойсо опустил ледяную руку на моё плечо, и последние осколки вазы под названием "здравый смысл" разлетелись пылью. Я сам притянул его к себе, путаясь пальцами в ворохе светлых волос. Лойсо улыбался и довольно рычал мне в губы, переплетал свои пальцы с моими и распускал руки: ледяные и жаркие, его прикосновения заставляли оба моих сердца то спешить, сбиваясь с ритма, то пропускать удары. Грешные Магистры, сколько это длилось? Я уже давно запутался в вечностях, когда его пальцы скользнули к моему паху. По телу будто прошел разряд тока, когда Лойсо медленно, изводя и без того измученное тело, сомкнул пальцы вокруг моего члена и легко сместил их вниз. Из горла вырвался сбитый выдох, и маг до крови закусил мне нижнюю губу. Я дернулся и почувствовал крошечную пульсирующую рану, по краям которой собирались алые капли. Лойсо шумно выдохнул, и светлые глаза поймали мой недоумевающий взгляд. - Очень хочется попробовать, Макс. Можно? Я великодушно кивнул. Крови мне было не жалко, пробуй на здоровье. А вот посмотреть на Лойсо, который даже просит о чем-то с таким видом, будто услугу предлагает, точно стоило нескольких капель. Он с наслаждением вернулся к моим губам, не забывая сбивать мне дыхание движениями кольца пальцев. Голова снова закружилась, и когда я уже был на пределе, Лойсо отдернул руку и отстранился, стаскивая с себя лоохи через голову. Я наблюдал, как его тюрбан полетел в сторону, и на пол опустилась черная скаба Великого Магистра. Сердца болезненно сжались. - Лойсо... - Не дури мне голову, душа моя.- Он навис надо мной, упираясь локтями в кровать над моими плечами.- Не боишься ты ничего, это твоя дурная привычка всего опасаться включилась в работу. В конце концов, ты же не думаешь, что все мои фокусы сводятся к умению разрушать? Любопытство вытолкало страх из моей души пинками, а стойкая уверенность в том, что Лойсо знает, что делает, наглухо закрыла за ним дверь. Вот там и сиди. Лойсо закрыл глаза, коснулся лбом моего лба и протянул одну руку к моим пальцам. Прикасался к подушечкам так мягко, будто они сделаны из тонкой паутины. Вниз по моему телу заструилась странная дрожь, скованное нервами тело расслабилось, когда Лойсо прошептал заклинание. Колени разомкнулись сами собой, и длинные пальцы прочертили дорожку странного магического тепла по внутренней стороне бедра. Дыхание снова сбилось. Лойсо мягко дотронулся до сжатого кольца мышц, и тепло разлилось внутри меня, почти обжигая нахлынувшим возбуждением. Великий и Ужасный снова накрыл мои губы своими, и, не давая опомниться, приставил головку ко входу. Я вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, когда его член вошёл в меня. Вопреки ожиданию, больно не было. Видимо, маги действительно исхитрялись использовать силу Сердца Мира не только на изощренные способы убийства друг друга. Было жарко, и я сгорал от нетерпения. Лойсо замер, прислушиваясь к моим мыслям, улыбнулся страшным звериным оскалом и обхватил меня за плечи: - А ты мне не верил. Я не узнавал сам себя. Вместо ответа я двинул бедрами, чувствуя, как его член задевает точку, прикосновения к которой отдавались во всем теле потоком наслаждения, и Лойсо застонал сквозь зубы. Больше намеков ему не понадобилось - руки сжимали мои плечи, губы оставляли на моей шее долгие поцелуи и саднящие укусы. Он двигался неровно, будто вколачивая в моё тело одному ему известный, почти хаотичный ритм. Это не было похоже ни на что другое; я упивался ощущением чужого тела внутри меня, послушно выгибался навстречу его рукам, захлебываясь эмоциями. Я ловил ртом воздух, и мне казалось, что схожу с ума и вот-вот пропаду отсюда сразу на Изнанку Темной Стороны, пробив безумием все пласты реальности сразу. Рваный ритм всё время держал меня на грани, не давая кончить, пальцы терзали волосы Лойсо, и я едва не тонул в его горящих глазах. Когда я окончательно потерялся в его грубых ласках и понял, что теряю сознание, Лойсо сжалился и легким движением обвел пальцами головку моего члена. Этого оказалось достаточно, чтобы я кончил. Тело Лойсо неестественно выгнулось, и он одним рывком вышел из меня, заливая одеяла семенем, устало откинулся на подушку и принялся ритмично дышать. Сердца колотились у меня в висках. Грешные Магистры!.. Десяток выдохов спустя Лойсо развернулся на бок, опуская голову на согнутую руку, и лукаво поинтересовался: - Что скажешь, сэр Вершитель? Кажется, у меня не было сил говорить. - Видимо, ничего не скажешь. А жаль, было бы интересно узнать, удовлетворил ли я лисье любопытство. Смотрел на меня, щурился, как довольный кот и читал мысли, как открытую книгу. Поэтому и не требовал ответа, а только провел рукой у меня над головой, будто стягивая невидимую ткань, и позволил мне провалиться в глубокий сон: - Спокойной ночи, Макс.