Когда замуж неохота, или Как не сгореть заживо.

      Когда пламя развеялось, намир выпрямился и провел меня к знакомому до боли, обшитому красным шелком и стоящему на золотых ножках креслу, которое когда-то должно было стать троном для будущей намиры. Меня усадили в это самое кресло, сразу же укрыли мои колени теплым и мягким пледом и, похлопав по плечу, оставили смотреть на огонь в камине.       И последнее было абсолютно правильным со стороны намира, так как меня до сих пор немного потряхивало, да и кончики пальцев еще ледяные, даже несмотря на то, что телепортировались мы с помощью огня. Потерев руки друг о друга, я откинулась назад, погружаясь в мягкую набивку трона и наблюдая за тем, как тихо и успокаивающе в камине пляшет красный огонек.       Тому, что намир Гошшер перенес нас в свою личную библиотеку, находящуюся в его дворце в Оридене, я ни капельки не удивилась. Он вообще часто, когда являлся лично, огненным порталом переносил нас именно сюда, потому круглое темное пространство без окон, в пять этажей в высоту и всего с одной явной дверью из самого крепкого зачарованного сплава металлов стало мне почти родным.       Мне тут были знакомы все книги, все свитки, все лестницы, все тайники, все пылинки, все запасы чая, кофе и какао, которые приносил рен Айскрон, прекрасно знающий, что мы с намиром тут большую часть времени проводим, а также оба кресла, а точнее трона, маленький кофейный столик и массивный камин. Последний даже лучше всего, в силу того, что бывали моменты, когда я спала прямо в нем. Просто идти до выделенной мне комнаты было лень и книги во сне я сжечь боялась, а так и идти никуда не надо, и ценные книги невредимы. В общем, библиотека нашего намира была для меня и кабинетом, и трапезной, и спальней, и даже ванной, так как скрытая комната со всем нужным тут также присутствовала.       Еле сдержав желание стянуть сапоги и прижать к себе ноги, чтобы быстрее согреться, я вежливо дождалась намира.       Файстрел хардиус Гошшер вернулся быстро да еще и с подносом, на котором были маленькая чашка с ароматным какао явно для меня и большая белая кружка с не менее ароматным теплым вином.       Тому, что наш бессмертный пьет почти все из своей любимой белой кружки, за которую и убить готов, я была опять же не удивлена. Только до меня до сих пор не дошло, почему именно эта кружка? Во дворце ведь столько красивых сервизов. Кружки и бокалы можно менять каждый час в течение всего года, и они не кончатся. Но его выбор остановился почему-то именно на этой большой и абсолютно белой кружке, над которой все слуги во дворце трясутся, как над хрустальной вазой прошлого столетия. И то вазу протирают каждый день, а кружку нашего намира каждый час, если он, конечно, вместе с ней не сидит в своем кабинете.       Вообще повадки нашего всесильного и бессмертного я знала достаточно хорошо, что иногда даже угадывала, как и в какой ситуации он себя поведет. Он кстати тоже так делал, причем даже лучше меня, потому его частые и глупые допросы о моей деятельности зачастую выглядели, как глупый фарс очень скучающего по остринке человека.       И вот что-то мне подсказывало, что сейчас будет допрос. Причем не самый приятный для конкретно меня.       Намир поставил поднос на столик, чтобы я могла сама взять чашку, сел напротив в кресло вдвое больше чем моё, взял свою кружку и, дождавшись того, что я сделаю пару быстрых глотков теплого и сладкого напитка, произнес:       − Ну, рассказывай, стервочка, как докатилась до жизни такой.       − Катилась-катилась и как-то докатилась, − поглаживая руками кружку, ответила я, прекрасно помня, как глава альянса на неконкретные вопросы давал неконкретные ответы.       Раньше мне это его умение отвечать казалось крайне странным и ненормальным, так как глава альянса, у которого в подчинении двадцать стран, не должен вести себя как дитё, но со временем я поняла, что такая форма ответа крайне полезна, особенно когда разговаривать не хочешь. А сейчас я не сильно хотела говорить по душам, в силу того, что мои люди все еще в проездном пункте, а лично я уже в Оридене, куда должна была прибыть через пару дней!       И вот что делать? Я же даже не успела отдать Иторну и Сабрине приказ на случай моего похищения намиром. Хотя, какое похищение? Тут уж скорее заимствование очень ценного руководящего кадра. Уверенна именно так намир и оправдает свои действия.       Но больше всего я переживаю за Диаваля и Алакара. У этих двоих такие лица были, когда я приблизилась к намиру, будто они смотрели на прилюдную казнь.       Эх, они там уже, наверное, панику подняли, людей моих напугали и еще что-нибудь этакое выкинули, за что мне потом будет стыдно.       Сделав еще один глоток какао, я отвернулась от намира и уделила все свое внимание молчаливому красному огонечку, выражая этим, что больше ничего не скажу, так как на глупый вопрос уже ответила. Да и вообще, уверенна, что Гошшер уже все и так знает, но просто строит из себя дурачка.       − Лааадно, − протянул намир, скрывая раздражение, − переформулирую вопрос. Как ты выбралась из замка? Зачем взяла с собой принца и мага? И что это была за ситуация у реки?       Бессмертный говорил, не меняя манеры голоса, но я-то ощутила, как на последнем вопросе поднялась температура в комнате. Причем порядочно так, что пламя в камине усилилось, а дрова начали громко потрескивать.       Злится…       Это плохо… Даже не так… Это ПОЛНЫЙ КРИНДЕЦ!       После того, как последний раз, намир нагрел так пространство, в альянсе стало на одно королевство меньше, а у Оридена расширились границы. Мне, конечно, сама Листерия да и её король Вейс никогда не нравились, но все равно как-то жалко их было, когда после одного щелчка главы альянса пропало и королевство, и её представитель.       Отставив чашку, я поправила на коленях плед и начала рассказывать:       − Случайно узнав о проблемах на границе у Гому, подняла шум в замке, запугала одного капитана, ранее служившего на перевале и нынче получающего оттуда сведенья, и секретаря короля, затребовала информации о гильдии ювелиров, проанализировала имеющую информацию и сделала выводы, что требуется мое личное вмешательство.       − Только у Гому? − сделав глоток вина, намир слегка приподнял бровь.       − Простите, что? − слегка удивилась я, уставившись на Гошшера.       − Только на перевале у Гому требуется твое личное вмешательство? − уточнил намир, и мне тут же стало плохо.       Если так подумать, то я действительно почти ничего не знаю о том, что творится у нас на границах, так как на мне лежит только часть внутренней политики и представление королевства на собраниях альянса, все остальное на отце.       Нет, я, конечно, сую свой нос везде, даже как-то мир попыталась заключить, но князь Аско меня никогда сильно не любил.       Все, что я знала о наших границах, так это стандарты построек, количества людей, затраты на продовольствие для них и количество денег, уплаченных в казну за легальные провозы груза. И вот тут проблема, я знала лишь о легальном и о том, что было написано в еженедельных почти радужных докладах, в которых всё прекрасно и все молодцы и которые шли не мне, а отцу.       Вот говорила я, что в королевстве требуется военная реформа, и была права! К черту, по возращению на родину издам указ, заставлю отца его подписать, потом лично объезжу все границы и заменю всех солдат, а непокорных сразу за решетки, чтоб не бесили меня гады.        Еле сдержав желание виновато опустить голову, я слегка сморщила нос и покорно произнесла:       − Исправлюсь.       − Уже не надо, − усмехнулся намир с моей реакции, что я почти сразу побледнела.       В каком это еще смысле не надо? Что с границами моего королевства?!       Я хотела озвучить свои вопросы, так как меня действительно это волновало, но намир, сделав очередной глоток теплого вина, опередил меня с ответом:       − Ты мне нужна была еще на прошлой неделе, но твой отец пошел на хитрость и, как только от принцев пришли согласия на сватовство, выслал мне прошение о выдаче тебе временного полит-отпуска для… замужества.       Последнее слово он почти сплюнул. И это было странно, так как он, обычно, смеялся над попытками отца выдать меня замуж, да и вроде как сам решил жениться, потому мне была не понятна его пренебрежительная реакция.       − Если бы я отказал, − продолжил намир, − то оскорбил бы и его, и тебя, после чего у твоего отца появилась бы возможность заменить тебя на советах альянса. Этого я позволить не мог, потому пришлось одобрить прошение и начать немного портить вам границы, чтобы у тебя появилась возможность покинуть отчий дом.       И тут меня крайне задело его «немного портить вам границы», так как наш намир немного совсем не умеет! Так вот почему он спросил про вмешательство! Он же явно по всем границам прошелся, не зная, что из-за приезда претендентов на мое сердце лично мне обрезают все полномочия, оставляя только дела замка, казны и моей личной стражи.       О, бедное и несчастное моё королевство!       Как не начала жалобно стонать от отчаяния, сама не знаю, так как было и желание, и даже повод.       − Не переживай, Аскеанна, − добавил намир, пряча наглую улыбку за кружкой.− Раз ты здесь, то смысла от моих махинаций больше нет. Завтра же Айскрон ликвидирует все последствия моего вмешательства.       И тут мне стало искренне жалко рена Айскрона. В том, что он со всем справится да еще и в кратчайшие сроки, я уверена, но ведь ему снова придется тратить свое драгоценное свободное время на это. Надо будет обязательно подарить ему хорошую бутылку вина, как извинение за причиненные неудобства.        − Но мы отвлеклись от темы, − произнес намир и, облокотившись на подлокотник, подпер рукой подбородок.− Что там с принцем и магом?       − Принц Диаваль был моим прикрытием от замужества, когда мы покидали дворец. Пришлось заключить с ним договор, по которому мы якобы являемся…       − Любовниками? − в очередной раз перебил меня намир и улыбнулся да так, что я съежилась.       Ну не было в этой улыбке ничего хорошего, да и чем-то она улыбку акулы напоминала… такая же клыкастая и будто говорит: «Не! Что ты! Я тебя сейчас не съем! Пару кругов вокруг тебя намотаю, а там посмотрим, как дела пойдут.»       − Мой намир, а откуда вам это известно? − осторожно спросила я, так как вряд ли бы слухи из замка дошли бы до него настолько быстро.       − Видишь, Асканна, я крайне любопытный человек, − заметил Гошшер всем известный факт.       Намир действительно очень любопытен особенно там, где не надо!       − А когда мне стало известно о том, что принцесса Аскеанна наконец-то покинула замок да еще и с принцем, мне стало прям очень любопытно. Потому-то, − намир, выпрямившись, откинулся на спинку своего законного трона и, предварительно щелкнув пальцами не занятой кружкой руки, выхватил из воздуха свернутый лист бумаги с моей печатью, который я точно спрятала в тайник в МОЕЙ БИБЛИОТЕКЕ, − изучив слухи, от которых твой родной замок просто разрывается, я решил изъять на время данную бумажульку.       И вот тут выбора у меня уже не было, пришлось опустить сначала глаза, а потом и голову, так как по-другому нотации от него я слушать не могла.       − Почему договор просто на крови с легкой ворожбой? И что это за наказание такое: «за нарушение условий лишение потенции»? Аскеанна, я тебе, что говорил про договоры такого типа?       − Никогда такие не заключай, − процитировала намира, не отрывая глаз от собственных укрытых пледом колен.       − А еще что?       − Что, если и заключать, то пользоваться печатью Ловмина, чтобы у союзника не возникло даже желания нарушить договор, − признала я свою ошибку.       − И в чем тогда была проблема? − в голосе бессмертного появились рычащие нотки.       − Ну, мне надо было прикрыться, и принц на меня так смотрел, что я как-то забыла про печать…       Оправдание было не очень весомым… Да вообще никаким, но намир и не ждал от меня чего-то вразумительного.       − Ты о его сути на момент заключения договора знала? − спросил он, пренебрежительно поглядывая на сверток в своей руке.       − Нет, узнала лишь, когда спрятала договор.       На минуту между нами повисла тишина, в которой было слышно лишь, как дрова в камине щелкают.       Такие моменты в нашем общении были достаточно частыми, когда сидим, молчим, смотрим друг на друга и… Ну, конкретно я в это время всегда ждала подставы. Причем глобальной такой. Чего ждал намир, не знаю, но ему-то явно любая подстава нипочём, особенно с учетом того, что он их создает.       Наконец оторвав от меня пронзительный взгляд, намир Гошшер покрутил в руке договор, криво усмехнулся и спокойно произнес:       − Я запрещаю тебе общаться с принцем Диавалем.       В подтверждение этого он также спокойно сжег договор, не оставив даже пепла.       Я тут же ощутила некую легкость на сердце, как будто камень с души упал. Палец, который при заключении договора ранила, конечно, кольнуло, подтверждая, что больше моя кровь не участвует в магии, но это мелочи.        Договор был полностью разорван, а значит, надобности в общении с Диавалем больше нет. Это, наверное, первый раз когда я согласна на все сто с запретом учителя. Хотя… Я же ему еще не отомстила! Вот блин…       − Мой намир, − спокойно начала я, немного лукаво отводя глаза, −, а почему такой суровый приказ?       Отряхнув руку, Гошшер посмотрел на меня так, как будто я самая главная дура на земле. У меня от этого взгляда невольно спина выровнялась и улыбка пропала.       − Аскеанна, я давал тебе уроки про драконов? − просил он мягким голосом, за которым была сталь.       − Нет, мой намир, − ответила, слегка опустив взгляд.− Вы говорили, что мне данные знания никогда не пригодятся.       − Признаю, мой промах, − усмехнулся намир и, отставив свою кружку на столик между нами, облокотился на свои колени.− Посмотри на меня, Аскеанна.       Очень медленно я оторвала взгляд от пола, прошлась глазками по ногам намира, подтянутому телу, широким плечам, крепкой шее и сосредоточилась на пылающих, затмевающих всё алых глазах.       − Что ты видишь? − спросил он чуть хрипловатым голосом.       − Огонь, − еле выдавила я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.       − Посмотри в камин, − намир глазами указал на уже маленький огонек.       Я покорно повернула голову и уставилась на пламя.       − А сейчас что видишь?       − Огонь…       − А если посмотреть получше?       Бросив мимолетный взгляд на выжидающего бессмертного, я слегка сощурилась, всматриваясь в меленький танцующий огонек. И что странно в его очертаниях я видела себя. Свои торчащие во все стороны волосы, подозрительный прищур, чуть сморщенный нос… У меня даже появилось ощущение, что смотрюсь в зеркало.       − Так что ты видишь? − привлек мое внимание намир.       − Себя, − сказала я и только после посмотрела на него.       Довольный моим ответом он кивнул и, протянув руку, осторожно коснулся моей щеки.       Теплые пальцы ласково прошлись по моей коже, согревая.        От его такой неожиданной нежности у меня даже появилось желание закрыть глаза и прижаться к его ладони, словно я кошка. Но данную слабость подавила в зародыше и, поджав губы, посмотрела намиру прямо в глаза.       − Ты и я это огонь, − голос бессмертного стал на пару тембров ниже, от чего во всем моем теле появилась томительная дрожь.− Вся наша суть заключается в пламени, тепле и страсти. Существует еще множество существ с такой же сутью, в том числе и драконы, но не все они такие.       − Вы имеете виду снежных?       − И не только их, − намир провел большим пальцем по моей скуле.− Водные и ветреные драконы также лишены пламени изначально, но у снежных ситуация хуже. Ты историю создания альянса помнишь?       − Конечно, − я слегка кивнула, даже не пытаясь скинуть чужую руку со своего лица.− Полностью альянс Анто сформировался сто пять лет назад, объединяя все королевства в землях Барнадуш.       − Верно, сто пять лет назад все королевства земель Барнадуш подписали капитуляции и признали меня единым правителем, оставляя за собой косвенную независимость.       Тут у меня мелькнула мысль, что у них тупо не было выбора, так как тогда, если судить по книгам по истории, намир поставил всем ультиматум: или подчинитесь, или сдохните. Понятное дело жить хотели все, да и сейчас хотят.       В очередной раз слегка погладив меня по щеке, Гошшер наконец-то отстранился и, скрестив руки в замок, спросил:       − Ты помнишь, кто был последним, вошедшим в альянс?       − Серия, − машинально ответила я и застыла, а глаза мои начали мерно увеличиваться.       В голове сразу же стали проноситься факты из книг по истории.       Серия − самое северное королевство в землях Барнадуш да и еще и варварское, потому держало осаду дольше всех перед намиром, но потом… В общем пострадало оно не хило так, потому половина земель Серии, после образования альянса Анто, в наказание ушла Методории.       После склонения Серии, склонились и все остальные, и намир стал единым правителем, власть которого приравнивается к власти императорской. Но данный титул нашего бессмертного не устроил, потому ему дали звание «намир», что с древнего шерийского переводится как «дарующий мир». Хотя если покопаться в древних языках, то также можно найти перевод вроде «разрушитель», «гад бессердечный», «маньяк бездушный», «скотина, чтоб ты сдох» и так далее по списку оскорблений. Но не об этом сейчас…       Так надо рассуждать логически. Диаваль принц Серии, а также снежный дракон. При этом он не совсем дракон, а скорее сосуд. И, если не ошибаюсь, то последнее упоминание самих драконов в истории земель Барнадуш было как раз до создания альянса… Значит, с драконами что-то случилось, и они начали подобно паразитам подселяться в тела людей… Так, а что могло с ними случиться?.. Хотя не так… Кто мог с ними случиться? А случиться с ними мог только намир!       − Верно, − приняв мой открытый рот за догадку в нужному ему направлении, кивнул бессмертный.− Половину снежных драконов в Серии истребил я.       − Половину? − одними губами спросила я, так как жутковато сидеть напротив человека, который довольно улыбается при словах о убийстве кого-либо.       − Выжившие поступили мудро и улетели еще дальше на север за приделы земель Барнадуш, но были в их рядах и глупые мечтатели, которые, лишив себя тел, присоединились к королевской семье Серии и с помощью них накапливают силы, чтобы потом ожить и убить меня.       − И вы так спокойно об этом говорите…       Намир улыбнулся мне той улыбкой, от которой как-то описался посол из Нигмина, и, убедившись в том, что мне больше любопытно, чем страшно, пояснил:       − Чтобы возродиться и не потерять в силах им нужно пламя, а его у них не будет.       И сказано это было так, что сразу стало ясно, Диавалю и мне больше не побеседовать. Но это и к лучшему.       Нервно погладив одеяло на моих коленях, я искала подходящие слова, чтобы плавно уйти от допроса, но намир пошел на опережение.       − Так с какого дуба упал маг? − спросил меня бессмертный, что я даже немного удивилась.       − Он ни с какого дерева не падал, − быстро ответила я.− Кинжал я в него кидала, но с дерева не сбрасывала!       Бровь нашего бессмертного мерно поползла вверх, застыла и вернулась в прежнее положение, видимо поняв, что я слегка на нервах и любой вопрос могу воспринять прямо.       − Аска, я имел виду, в какой момент и по какой причине он объявился, − пояснил глава альянса.       − Аааа, − понятливо протянула я и откинулась на спинку кресла.− После нашего маленького спектакля с принцем, Алакара отец вызвал, посчитав, что Диаваль меня околдовал. А потом он увязался за нами.       Приняв ответ, намир кивнул и, старательно скрывая улыбку маньяка, спросил:       − Что случилось у реки?       − Ничего хорошего, − удрученно признала я, так как никогда не считала сексуальные домогательства приятными и эстетичными.       − Это я понял, − почти рыкнул Гошшер, −, но почему после этого принц остался жив?       − Потому что был бы международный скандал, − буркнула я.       Вот что за глупые вопросы? Сам же запретил подвластным королевским семьям вредить друг другу, а теперь злится. Да если бы не этот закон, я бы уже повесила Диаваля, ну или утопила в той самой реке.       Видимо все было прямым текстом написано у меня лице, раз намир, прикрыв глаза, сделал пару глубоких вздохов, а после скомандовал:       − Иди в ванную.       Промелькнула мысль, что это меня тут хотят утопить, но внимательно посмотрев на бессмертного, поняла, что он просто устал. Причем хорошенько так устал… Может попросить рена Айскрона сжалиться и разрешить намиру завести еще пару любовниц в гарем? Хотя нет. Об этом скоро надо будет просит его жену.       Кстати!       Спешно встав и отбросив плед в кресло, я присела в легком реверансе и, держа лицо кирпичом, хотя очень хотелось смеяться, произнесла:       − Позвольте поздравить вас, мой намир. До меня дошел слух, что вы женитесь.       − Еще рано для поздравлений…       И тут меня что-то кольнуло, что я даже удивленно застыла, подняв глаза на загадочно улыбающегося бессмертного. Был в его словах какой-то крайне тонкий подтекст, который потом мне явно не понравится. Хотя возможно мне и показалось. Надеюсь, что показалось…       Выпрямившись, я еще раз поклонилась намиру и поспешила к потайной двери в ванную комнату. С легкостью дернув за толстенький фалиал, открыла дверь и забежала в светлое, отделанное мрамором помещение с умывальней, нужником, отделенным ширмой, и небольшим бассейном, наполненным водой.       Первым делом подошла к зеркалу у раковины и ужаснулась. В мешках под моими глазами уже можно хранить припасы на зиму, а волосах явно чье-то гнездо запрятано. На носу проявились нелюбимые мною веснушки, на щеке какая-то грязь. На лбу мелкие морщинки, следы нервозности и утомления. Вся одежда в саже, пепле и пахнет гарью и потом. В общем УЖАС!!!       Издав тихий жалобный вздох, я быстро оглядела помещение и приметила на небольшом столике около бассейна чистые полотенца, кремовое нижнее белье, светлую сорочку и шелковый белый халатик. И тут что-то дернуло меня. Какое-то странное чувство, будто вещи приготовлены не для меня.       Я быстро подошла к вещам, грязными руками взяла белоснежный халат и выдохнула, когда поняла, что размер мой.       В голове в этот момент пронеслась мысль о том, что я дура редкостная, так как в данную комнату доступ есть только у намира и меня в силу того, что кроме нас в библиотеке никто сутки напролет не сидит. Но все же почему-то у меня появилось ощущение, что эта одежда принцессы Белотрисы. Хотя может это и её одежда, все же у них скоро свадьба…       Но нет, нет и еще раз нет! Намир пусть и псих, но не настолько, чтобы пустить эту принцеску к его драгоценным книгам и тайникам. Он скорее ей все алмазные шахты подарит, но не книгу.       Покрутив головой и отогнав глупые мысли, я вернула халат на столик и, быстро скинув одежду, прямо с бортика прыгнула в почти ледяную воду. Как только оказалась полностью под водой, у организма сработал защитный рефлекс, и вода закипела от моего жара. И я даже не старалась взять силы под контроль, так как очень хотелось согреться, чтобы даже намека на холод не осталось. Комната сразу наполнилась густым паром, а уровень воды в бассейне упал. Ванная медленно, но верно превращалась в парилку, что вполне меня устраивало. Контраст сил − это, конечно, удивительно прекрасно и пикантно, но уж лучше всегда быть в родной стихии.       Кстати насчет сил. Намир сказал, что снежным драконам для возрождения нужно пламя. Как понимаю пламя нужно не простое, скорее всего, сильный источник стихии или носитель силы…        Так минуточку! Это что же получается, что все порывы Диаваля ко мне вызванные его внутренним драконом-паразитом были направленны на поглощение моего пламени?! То-то у меня потом слабость была! Вот же гад ползучий! Прибью, а не прибью, так обвиню все Серию в измене намиру и натравлю на них его. Уж он-то точно не упустит возможность причинить кому-нибудь вред!       Пробыв под водой примерно минуту, я вынырнула и начала тщательно умывать лицо. Кожа что на руках, что на лице уже была красной как от горячей воды, так и от быстрых и грубых движений, но сколько бы я не терла ощущение грязи не исчезло. В голове всплывало лицо принца Серии вблизи, ощущения от его прикосновений и его слова о том, что я его огонь…       Бе! Тьфу! Тупые мужики! Прям ненавижу!       И на этой прекрасной ноте за моей спиной кто-то издал:       − Кхе-кхе!       То, что произошло дальше, было комичней некуда!       Сначала я застыла, как испуганный кролик, что даже волосы, моментально высохнув, встали дыбом, потом погрузилась в воду, поняла, что пены тут нет и меня ничего не прикрывает, встала, прикрыла на скорую руку грудь волосами, радуясь тому, что они у меня длинные, и повернулась к ожидающему намиру. И главное стоит он такой важный ничем не смущенный, смотрит на меня, как на диковинную зверушку, а я вся красная прикрываюсь руками и смущаюсь, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.       − Вы что-то забыли, мой намир? − слегка прикусывая язык, вежливо спросила я.       − Подойди, − приказал он и присел, встав на одно колено.       Так как я была в воде, а он на бортике бассейна выглядело это странно, но выхода у меня не было. Пришлось подойти.       Неудобно было до ужаса, а еще и стыдно. Не, в наших с намиром отношениях разное бывало, но моего полного оголения не было… Ну до сих пор не было!       Приблизившись к главе альянса, я сразу же прижалась грудью к стенке бассейна и уверенно заявила:       − Из воды не вылезу!       Намир Гошшер лишь усмехнулся и подцепил мой подбородок указательным пальцем, вынуждая посмотреть прямо на него. Ком некого страха застрял у меня в горле, что было невозможно даже слово сказать. Давненько я не испытывала такого сильного страха перед нашим бессмертным. Видать привыкла, что он мне почти все с рук спускает. Но сейчас… Сейчас в его взгляде определенно было что-то не то. Что-то дикое, неподвластное, что просто невозможно остановить.       Его пронзительные пылающие глаза будто заглядывали мне в душу и читали меня, отчего создавалось ощущение, что я самая открытая в мире книга. Казалось, что если сейчас подумаю о собственной смерти, то он поймет это и даже воплотит, ведь каждый его мускул был напряжен, и даже вены проступали.       Гошшер смотрел на меня не меньше минуты, а потом сказал то, чего я совсем не ожидала:       − От тебя пахнет драконом и магом.       Что-то вспыхнуло, но я не посмела дернуться и посмотреть. Только после намир отпустил мой подбородок и абсолютно довольный покинул ванную комнату. Я же отстранилась от стенки и закричала во весь голос, так как он подпалил мои волосы!       Нет, он, конечно, сделал это с ювелирной точностью, но мои несчастные путанные волосы… Они теперь еле прикрывали мою грудь и ужасно кудрявились!       Да как он посмел?! Нет, он, конечно, глава альянса, в какой-то степени даже император и владыка, но это уже явно перебор!       Вот как я объясню отцу, что мои волосы, над которыми тряслись все в королевстве, так как есть глупая традиция, по которой принцессам запрещено до замужества обрезать волосы больше, чем на миллиметр, обрезал психованный намир, у которого на грани собственной женитьбы мозг поехал? Вот как?!       Рыча, как дикий зверек, я быстро закончила с водными процедурами, высушила себя магией, натянула нижнее бельё и сорочку и, на ходу запахивая халат, выскочила в библиотеку.       На этом мой запал ярости, в принципе, и закончился, а вот шок пришел в двойном объеме, так как тут по мимо намира еще и каменная примерно мне до пояса в высоту двуспальная кровать появилась, и наш бессмертный вольготно на ней лежал, попивая из своей любимой кружки вино.       − Это что? − еле выдавила я, широко распахнутыми глазами смотря на самого странного, жуткого и ненормально мужика в моей жизни.       − Кровать, − спокойно ответил намир и, отставив кружку на пододвинутый столик, похлопал рядом с собой.− Тебе следует отдохнуть.       − А может я в камине посплю, а?       Я попыталась сделать жалобную мордочку, но она вышла больше испуганной.       − Или ты спишь здесь рядом со мной, или…− начал намир тем доброжелательным и абсолютно миролюбивым тоном, после которого даже у рена Айскрона волосы дыбом встают от ужаса, что слушать вторую часть его фразы я не стала, а сразу подбежала к кровати, забралась под одеяло и, буркнув пожелание на грядущий сон, повернулась к бессмертному спиной.       Уж лучше посплю рядом с ним, чем… лучше не знать, что он там придумал. Явно ничего хорошего! Но как не печально сон ко мне не приходил и виной этому были мои люди. Конечно, я уверена, что они и без меня справятся и доберутся до Оридена, но меня беспокоило то, что с ними Диаваль и Алакар. И если второй им не навредит, то за первого я ручаться не могу.       Мои странные подергивания больше, похожие на приступ, намир заметил не сразу, но все же приметил.       − Что непонятного в том, что тебе следует отдохнуть? − спросил он.       − Я не успела отдать приказ Сабрине и Иторну на случай моего исчезновения, − сразу обрисовала я свою проблему, прекрасно подчеркнув в голосе бессмертного раздраженно-ласковые нотки.       − У тебя минута на то, чтобы встать, написать им послание и лечь обратно, − рыкнул намир.       Мне два раза повторять не надо. Как ужаленная, я подскочила, нашла бумагу, перо и чернила, начеркала пару строк на тему того, что жива и невредима, что надо забрать Лика и Шустрого и явится в срочном порядке за мной в Ориден, и, быстро вернувшись обратно под одеяло, протянула записку намиру. Тот её наглым образом прочитал, фыркнул и огненным переносом отправил скорее всего Сабрине, так как она одна из немногих, кто не пугается огненной магии.       − Спи, − в очередной раз приказали мне, скрестив руки на могучей груди и сверля меня взглядом.       В камине тихо потрескивали поленца, свет от огня под углом падал на лицо бессмертного главы альянса Анто, что его черты казались суровыми и пугающими, но страха у меня не было. Вот не было и все, так как я прекрасно видела, как пламя в его глазах медленно успокаивается.       Такое с ним бывало редко, лишь когда переутомится, но все же бывало, и тогда он всегда старался быть рядом со мной. У меня не редко появлялось подозрение, что намир от меня пламенем заряжается, поглощая лишнюю магическую энергию, которая выделяется, когда я испытываю сильные эмоции, вроде страха или злости. Как можно понять боюсь намира я частенько, а злюсь на него еще чаще.       Еле заметно кивнув, я отвернулась от него и легла на бок, подсунув руки под подушку, от которой на километр несет защитной магией, и готовясь заснуть.       Гошшер прав, мне действительно стоит отдохнуть и хорошенько выспаться, так как последние три дня я вся на нервах. То это не так, то другое не сяк, то третье идет дальним маршрутом, но не забывает о себе напомнить.       Может стоит действительно выйти замуж и не париться? Ведь даже намир решил жениться, так чем я хуже? Найду себе какого-нибудь принца не сильно привлекательного, но с мозгами, разделю с ним обязанности по правлению, через года три возможно рожу, а там дальше как пойдет.       На этой прекрасной ноте моих мыслей я поняла, что стена, на которую в упор смотрела, начала расплываться, веки резко потяжелели, мозг отказывался вообще о чем-то думать, но мой слух уловил мат намира сзади и сотрясающий весь дворец утробный рык кого-то явно большого.