Фантасмагории

      Ана клокочуще шипит от боли и закатывает рукав. Кисть сплошь покрыта взбухшими синими венами, а жжение изнутри так сильно, что хочется заорать в голос, только вот увы, орать нельзя, ведь заостренные сталактитовые шипы, украшающие потолки пещеры, только того и ждут, чтобы содрогнуться, сорваться и пронзить черепа незваных гостей.       «Нужно быстрее идти вперед, — через силу думает Ана. — Я едва сдерживаюсь, черт...»       Ее мутит, шатает из стороны в сторону, внутренности будто вывариваются в кипятке. Злоба подкатывает к горлу и сдавливает его, перекрывая дыхание. Хочется взять какое-нибудь лезвие и воткнуть в живую, дрожащую плоть, затем вытащить, затем снова воткнуть... еще раз, и еще... и так до тех пор, пока плоть эта не испустит свой последний предсмертный хрип, не издохнет, не растворится в пелене небытия, несознательности и торжествования убийцы — ведь убийца тем временем продолжает жить, несмотря ни на что.       Ана, конечно, понимает, что это вовсе не ее желание. Козни проклятого Кристалла, не иначе, его алчность, его жажда крови. Но как возбуждают мысли о расправе! Ох, как ей хочется поддаться этому неистовому порыву, почувствовать теплоту крови меж пальцев, послушать болезненные стоны жертвы... как же ей, блядь, все это нравится!       Ана непроизвольно смыкает бедра и поджимает под себя ноги, чувствуя, как по всему телу пробегает сладостная истома. — Тебе помочь? — спрашивает Ашкор, наконец. Он уже некоторое время наблюдает за терзаниями своей напарницы — молчаливо и насмешливо. — Мне нужно к Нейтили... в лабораторию... — сдавленно отвечает Анакои, извиваясь на каменном полу, будто змея. Пронзительная боль и томленое удовольствие сменяют друг друга до того стремительно, что она не успевает толком прочувствовать их; она уже ничего не соображает, но помнит о том, что здесь, вдали от лаборатории, ей точно не совладать с воздействием Кристалла. — Вижу, тебе тяжело ему противостоять, — не без удовольствия отметил Ашкор. — Раз от раза все тяжелее. — З-заткнись, — выдохнула Ана. — Помог бы добраться до выхода лучше... а-ах... — она выгибается всем телом и хватается за голову. — Я больше не могу... я сейчас закричу... — А вот этого не надо, — голос Ашкора становится раздраженным, но Ана не внемлет ему — жгучая агония выше ее сил. Девушка уже готовится издать мученический вопль, однако Ашкор в два прыжка сокращает расстояние между ними и зажимает ей рот рукой. — Не вздумай, дрянь, — приглушенно рычит он. — Иначе мы оба здесь подохнем!       Он прижимает ее к земле всем своим телом, твердым, крепким и мускулистым, и Ана с неожиданным ужасом осознает, что боль, похоже, чуть притупилась, а возбуждение... — Дошло, наконец? — лица Ашкора за маской не видно, но Анакои знает, что он ухмыляется, ухмыляется до того мерзко и самодовольно, что ее бы блевать потянуло. — Есть один способ пересилить Кристалл. И в лабораторию идти не понадобится. — Не смей! — Ана возмущенно оттолкнула его, перевернулась на живот и попробовала отползти в сторону, но не тут-то было: Ашкор схватил ее за лодыжку, потянул назад и снова подмял под себя. — Не дергайся, иначе я тебя убью. Убью, слышишь? Мне тут неуправляемая тварь не нужна. — Неуправляемая тварь, ты это... о себе?.. — Ана старалась говорить грозно и вызывающе, но на выходе получался лишь жалобный писк. Внутри все переворачивалось от присутствия Ашкора в такой непосредственной близости, хотя она его и не хотела, черт побери. Не хотела, не признавала. Ненавидела. — Да ты вся дрожишь, — заметил Ашкор. Он завел ее запястья выше и закрепил над головой левой рукой, а освободившейся скользнул вдоль спины вниз, затем поднырнул между ягодиц. — Н-нет... не прикасайся ко мне, урод, — она попыталась взбрыкнуть ногами, но Ашкор лишь сильнее прижал их к земле своими собственными. Девушка поняла, что находится в ловушке — окончательной и бесповоротной. Правая рука Ашкора настойчиво касалась ее промежности через ткань тонких обтягивающих брюк, и она находила это совершенно отвратительным. — Ты в курсе, что насквозь мокрая? Или не замечаешь из-за жара? — Отвали! — грубо отозвалась она и несдержанно застонала, ощутив, как один из его пальцев проник глубже. — Я же велел тебе заткнуться, — Ашкору пришлось ослабить хватку, чтобы вновь закрыть ей рот, но теперь... что-то было не так. Не так, как раньше. Сама не отдавая себе отчет в том, что делает, Ана пошире развела ноги и выгнула спину. — Умница, — похвалил Ашкор. Его рука смогла двигаться свободнее, потому что Анакои больше ей не сопротивлялась. — Ашкор... — вырвалось у нее. — Ты можешь... можешь ниже? — Здесь? — Да... — она закусывает губу. Щеки пылают от стыда, но как же далеко все, сука, зашло. Уже не развернешься, не возьмешь свои слова назад, а то ведь будет еще более нелепо. — И сильнее, пожалуйста... — Теперь я не такой уж и урод, да? — он мстительно навалился на нее, вмяв грудью в шершавый камень, и девушка сдавленно застонала — на этот раз от боли. Убедившись, что теперь Анакои подчинена всецело, мятежник схватил ее за волосы и рывком усадил, не отнимая второй руки. — Нравится, когда тебя трогают? — тон его был откровенно издевательским. — Заткнись, — бессильно огрызнулась Ана и зажмурилась, потому что под ладонью неприятеля стало жарче и болезненнее, а затем торкнуло незаметно подступившим оргазмом. В голове на какое-то время помутнело — будто кто-то нажал на невидимый выключатель.       Когда же Ана пришла в себя, то обнаружила, что над ней больше никто не нависает. И былая кровожадность, злость... их будто рукой сняло. — Лучше? — бесстрастно осведомился Ашкор. Он стоял чуть поодаль, небрежно привалившись к каменному выступу. — Ага... — Ана ошалело тряхнула головой и осторожно поднялась на ноги. Похоже, кризис миновал — Кристалл не пытался поглотить ее, во всяком случае, пока. Однако тело по-прежнему было слабо и непослушно.       Несколько мгновений Ашкор как-то странно смотрел на Ану, затем вдруг снял плащ и швырнул в ее сторону, сопроводив жест снисходительным приказом: — Прикройся. — А?       Напарник ничего не ответил. Он зашагал вперед по каменистому проходу, а Анакои тем временем опустила глаза вниз, на свои брюки, и густо покраснела.       И ведь не солгал, действительно... насквозь мокрые.