Poupee

Мир сужается в одну точку за секунду. Времена, люди, страны… Все в одночасье становится неважным, таким ничтожным, что ей остается только дивиться собственному безразличию. Серьги мигают алым, и падают на землю, за миг обретая первозданный узор. Кто-то кричит рядом, другие в ужасе тормошат девушку, надеясь, что это лишь сон, и только четверо будто бы безучастно смотрят на нее, уже зная, что ничего поделать нельзя. Зеленые глаза с жалостью смотрят в голубые, неумело пытаясь хоть как-то поддержать. Чей хранитель в этот раз был злодеем? Нууру? Триккс? А может быть Плагга? Ей почему-то хочется смеяться, пока на глазах наворачиваются слезы. Она не замечает ничего и, только увидев перед собой знакомую шкатулку, вздрагивает от ужаса. — Нет, — обычно мягкий голос звучит резко, на удивление решительно. Мастер Фу по-стариковски качает головой и вполне обыденным жестом открывает крышку шкатулки. Символ божьей коровки впервые вызывает такое отторжение, что она, подхватив серьги, стремится убежать прочь. И только два квами преграждают ей дорогу. — Плагг… — Прости, Тикки, я не могу.

***

В голубых глазах сперва плещется обида, затем она сменяется злостью. …а после в них, кажется, не остается ничего. Проходят года, столетия. Тикки устает ждать. Она перестает чувствовать других квами, тех словно уже нет рядом, постепенно затихают голоса так и незабытых хранительниц. Кажется, впервые с момента своего рождения Тикки обретает долгожданный покой. Когда в маленькую шкатулку неожиданно начинает проникать свет, маленькая квами замирает в тревоге. Она вспыхивает алым цветом, позволяя новой хозяйке увидеть ее. Девушка смотрит сначала со страхом, потом с недоумением. Неудивительно — Тикки похожа на сломанную куклу. Стеклянные глаза словно не видят ту, что стоит перед ней. Квами с запозданием ловит себя на мысли. Новая хозяйка до ужаса похожа на предыдущую — да, они, черт побери, все на одно лицо! Нет, нет, нет… Тикки больше не хочет переживать все заново. Она повторяет себе снова и снова. Ее — слышите! — ее героиня не умрет снова, положив на алтарь героизма свою жизнь, свою молодость. Девушка вздрагивает, когда, наконец, ловит на себе взгляд странного создания. Сережки вспыхивают, и квами исчезает в них. Пусть уж лучше Ледибаг забирает чужие жизни. Маринетт захлебывается в собственном крике. И падает.