Нити судьбы

      Он ожидал её у отделения дежурной части, сидя на стуле в приемной. Дальше его не пустили — все сотрудники, как один, твердили, что пропустить его не могут. Из-за полного отсутствия в штате работников даже самых первых моделей полицейских? Или из-за боязни девиантов? Коннор не мог дать точного ответа даже самому себе, но факт оставался фактом — андроидов в главном полицейском участке города Фармингтон-Хилс действительно не было зарегистрировано.       Он все еще просматривает в памяти то, как сегодня ранним утром, он с лейтенантом в кабинете капитана Фаулера добивались разрешения на участие в деле №576-Е32. Деле Эдит. Даже услышав все детали преступления, мужчина давал категорический отказ, заявляя, что это дело не профиля их «дуэта», а также то, что штата сотрудников городка вполне достаточно, чтобы решить это дело без их участия. Андроид ожидал такого ответа с высокой долей вероятности, поэтому предварительно каждый час проверял статус дела на наличие новой информации. В последний момент выяснился факт хранения красного льда, который был найден в ходе вторичного обыска дома подозреваемого. Поскольку лейтенант раньше состоял в оперативной группе «Красный лёд», а ранее зарегистрированных случаев обнаружения данного вида наркотика не было в Фармингтон-Хилс, то эти факты должны были убедить капитана.       И убедили, хоть и с большим трудом.       В тот же момент он связался с Эдит, заверив, что они с лейтенантом прибудут за ней менее чем через час. В ответ услышал хриплое, но однозначно полное благодарности «Спасибо».       Но уже спустя время, прибыв в участок городка, они столкнулись с проблемой — Коннору не позволяли пройти в допросную. Ни значок, ни уговоры, ни факты успешных расследований дел при помощи андроида, ни последующие угрозы со стороны Хэнка не имели никакого эффекта. В тот момент, внутри Коннора происходило что-то необъяснимое. Он чувствовал, как нагрузка на тириумный насос увеличилась в разы, как голубая кровь стала циркулировать по всем биокомпонентам быстрее, руки сами собой сжимались в кулаки, а контроль над всеми мышцами лица будто был потерян.       Он добился участия в деле, но ничем помочь дальше не мог. Не мог поддержать Росс в такой важный и напряженный момент каждого дела, во время дачи показаний. Перед глазами мелькали всплывающие окна о повышенной нагрузке и новом системном сбое. Хотелось что-то сделать. Ударить. Разбить. Что угодно, лишь бы это напряженное состояние отпустило его.       Но когда аккуратная рука легла ему на плечо, а перед глазами появилось лицо девушки, все как будто прошло, само собой. Коннор чувствовал, как состояние всех систем стабилизируется.       — Все нормально, со мной пойдет лейтенант, — она выдавила из себя улыбку. Едва заметную, но такую приятную и успокаивающую, что уголки его губ поднялись в ответ.       Уже потом, когда все документы были оформлены, он наблюдал, как его напарник и Эдит исчезли за раздвижными дверями отдела, надеясь, что дача показаний пройдет без лишнего стресса для рыжеволосой.       Последующий час он провел в ожидании и в компании одного из полицейских, сидящего за стеклом приемной. Коннор видел настороженность и даже некий страх в каждом аккуратном движении человека, сидящего по ту сторону стекла. Видел взгляд, полный тревоги и опасения. Для андроида такая реакция человека на него необычна. В департаменте он сталкивался либо с безразличием, либо с агрессией, конкретно исходящую от детектива Рида. Лишь потом, со временем, к нему стали относиться гораздо теплее.       Внутренние часы показывали 11 часов 56 минут и 32 секунды, когда раздвижные двери открылись и вышел лишь один лейтенант. Коннор напрягся. Чуть ли не подрывается с места и широким стремительным шагом идет навстречу.       — Лейтенант, где Эдит? — он не узнает свой голос. Напряженный, слишком…грубый и холодный.       — Оформляет кое-какие бумаги. А мы пока съездим на место преступления, я уговорил этих провинциальных говнюков дать нам по возможности еще найти какие-нибудь улики или детали преступления, — напарник лениво почесывает затылок, но андроид отмечает мрачное выражение лица мужчины. Хочет уже что-то возразить. — Не спорь, Коннор, она справится, тем более у тебя сейчас выдается отличный шанс зарекомендовать себя как эффективного сотрудника и может в этот городишко и отправят несколько твоих собратьев.       Андерсон лишь направляется в сторону выхода из участка, махнув рукой напарнику, показывая, чтобы тот следовал за ним. Коннор, нахмуривая брови, качает головой, но все-таки следует за мужчиной.       Он лишь надеется, что с Эдит ничего не случится.       Проезжая по главным улицам, андроид отмечал, что Фармингтон-Хилс производит впечатление аккуратного небольшого городка, который больше походил на один из отстроенных спальных районов Детройта. Ровно подстриженные зеленые и украшенные садовыми фигурами газоны. Новые невысокие дома. Современный торговый центр. Налаженная инфраструктура общественного транспорта. Он даже успел подметить филиалы нескольких университетов штата. Почему же тогда Эдит уехала отсюда?       Лишь когда они с Хэнком свернули с главных улиц в сторону старого района города, он понял причину отъезда девушки из этого на первый взгляд славного и приятного городка.       Район, где находился дом Росс, напоминал Северный Корктаун. Такой же одиноко-умирающий, загнивающий и постепенно превращающийся в пустырь, чтобы потом быть отстроенным заново. Большинство домов заброшено, либо сожжено — они стоят на первом месте под снос. Оставшаяся часть представляла собой одноэтажные скромные коттеджи, с потрепанным временем сайдингом, но с аккуратными лужайками. Кто-то пытался поддерживать тепло и уют родного дома. Но лишь один дом, сейчас обнесенный голографической полицейской лентой, вызывал лишь чувство брезгливости и заброшенности. Настолько на вид он был беден и не ухожен.       Машину лейтенант припарковал прямо на заросшей высокой травой лужайке, под раскидистой кроной только начавшего расцветать клена. Такой же, как и многие другие в этом районе, одноэтажный дом. Если бы Коннор не знал, что здесь совсем недавно жили люди, он бы принял этот дом за беспризорный. Настолько он был страшен и отвратителен на вид.       Около крыльца их встретил офицер Коллинз, получивший повышение всего несколько дней назад. Совсем юный, неопытный — его выдавали чуть трясущиеся руки и нервное выражение лица.       — Будьте добры, удостоверение, — даже его голос чуть дрожал. Неужели это его первое серьезное дело и раньше он брался лишь за административные нарушения?       Хэнк, тяжело вздохнув, достал из кармана пальто бумагу с удостоверением из участка. Юноша в ответ кивает. Перед тем как войти в дом, в котором Эдит провела почти всю свою жизнь, Коннор отметил разбитое чуть менее двух дней назад стекло одного из главных окон, за которым проглядывался диван и небольшая столовая.       Во время убийства была драка? Кто именно разбил стекло? Жертва или убийца?       Интерьер дома был скуден. Серые стены, старая потрепанная временем мебель, минимальная обстановка. Никаких декоративных предметов: ни картин, ни ваз с растениями, ни фотографий. Этот дом… словно пуст.       — Это, пожалуй, самый нелюдимый дом из всех, которых я видел, — отмечает лейтенант, пока Коннор осматривается внимательней. — Будто здесь жила семейка андроидов, а не людей. Даже у Ортиса была хоть какая-то да обстановка.       Прихожая совмещена с гостиной и столовой. Первое что бросается в глаза: белая разметка на месте, где было найдено тело. Около обеденного небольшого стола, на скатерти которого на одном из углов до сих пор виднелась алая кровь. Как и на деревянном грязном паркете.       Именно здесь умерла мать Эдит. В тот момент Коннор даже был немного рад, что девушка не поехала с ними. Видеть в родной обстановке место, где погиб твой родственник — скорее всего, это было бы невыносимо. А он не хотел видеть девушку в подавленном состоянии. В очередной раз.       Он проводит анализ крови, улавливая звуковым процессором недовольное бормотание напарника. Да, кровь Марии Росс. Дата взятия пробы: 24 апреля 2039 года. Встает. Осматривается снова. Замечает журнальный столик, заваленный пустыми жестяными банками из-под пива, а также некие белые частицы. Словно порошок. Едва заметные, человеческий глаз бы не увидел. Снова анализ. Ацетон, литий, тириум, толуол и соляная кислота. Формула красного льда.       Но почему белый цвет?       — Эй, Коннор, — окликает его лейтенант, — нашел что-то? Ты как-то подзавис, уже минуту не встаешь.       — Все в порядке, — выпрямляется, поправляя галстук. — Я нашел следы красного льда на журнальном столе.       — Ну это логично. Согласно делу, в спальне, конечно, с трудом, но нашли килограмм красного льда. А если была заначка — значит убийца сам принимал наркотики.       — Это верно, — соглашается андроид, — но только найденные частицы наркотика, формула которого аналогична красному льду, белого цвета.       — Стоп, что? — в голосе напарника улавливается неподдельное удивление. — Ты уверен?       — Абсолютно, лейтенант.       — Неужели кто-то усовершенствовал формулу? Сможешь найти еще образцы? Отправим на анализ.       — Постараюсь.       Он цеплялся взглядом за все. Осмотрел каждую полочку, каждый ящик на кухне, гостиной, ванной и спальной комнате, где и был найден красный лед. Никаких больше следов. Никаких дополнительных улик найти не получалось. Лишь только те, которые либо уже были найдены, либо которые особо не повлияют на состав преступления.       Внутри начало разрастаться напряжение. Неужели он ошибся?       И лишь когда он проходил мимо последней комнаты, с красноречивой табличкой «Не входить, имею право на личное пространство», промелькнул один единственный вопрос. Есть ли шанс того, что убийца прятал новый вид наркотика в комнате своей дочери, которая практически никогда не появлялась в отчем доме?       Он пытается открыть дверь, но та не поддавалась. Заперта? Андроид, приложив всю возможную силу, резким движением дергает дверную ручку вниз. Хруст — и дверь с легкостью открывается. Он заходит в комнату, прикрывая за собой дверь. Почему-то ему хочется остаться здесь одному. Наедине. В её комнате. В которой все еще находится частица её, как говорят люди, души.       А так же возможное доказательство сбыта нового вида наркотиков, которое позволит осудить убийцу матери Эдит на максимально возможный срок. Он сам этого хочет. Этот человек причинил девушке боль. Все время кто-то причиняет ей боль.       Это неправильно. Он не хочет так. Не хочет, чтобы жизнь каждый раз подкидывала ей тяжелые испытания.       Комната, в отличие от гостиной, просто пестрела красками. Голубые обои, украшенные различными цветными плакатами: от агитационных, до постеров с известными и не очень музыкальными группами. Светлые шторы, сквозь которые проникают редкие солнечные лучи. Письменный стол усыпан немногочисленными книгами, школьными тетрадями и письменными принадлежностями. Целый ворох фотографий, приклеенный на скотч прямо над столом. Односпальная кровать заправлена клетчатым пледом, на котором скопился большой слой пыли. Как и на зеркале, прикрепленном к стене, прямо над комодом.       В комнате давно никто не живет, но от этого она не становится неуютной. Если бы он мог, он бы остался здесь подольше. Он закрывает глаза и представляет Эдит здесь, рядом с собой. В её комнате. Он видит, будто наяву, как солнечные лучи делают её рыжие волосы еще более огненными, а на её губах расцветает мягкая улыбка. Интересно, она была бы счастлива снова оказаться здесь?       Но Коннор в миг вспоминает, что он здесь не просто так. Времени нет. Нужно осмотреть все возможные поверхности. И решает начать с письменного стола. В ящиках нашлись лишь старые журналы, несколько дисков с играми 10-летней давности, видимо, для старых компьютеров, которые все еще имеются у не столь обеспеченных семей, а также фоторамка с настоящей цветной распечатанной фотографией. На ней — маленькая Росс вместе с матерью на фоне Духа Детройта. Образ милой, еще юной, девочки с широкой и счастливой улыбкой, красивыми волнами каштановых волос совсем не вяжется с нынешней Эдит, потерянной, грустной и озлобленной почти на весь мир. Рядом с девочкой стоит практически копия взрослой Эдит, разве что с более светлым оттенком волос. Те же черты лица, те же глаза, даже слабая улыбка одинаковая. Девушка — копия матери.       Коннор сам не замечает, как на автомате достает фотографию из рамки и вкладывает во внутренний карман форменного пиджака. Он передаст снимок Эдит. Нельзя, чтобы он пылился здесь. Может, он её порадует. Хоть на мгновение.       В первых двух ящиках комода он не нашел ничего необычного. Только одежду, в ворохе которой были спрятаны несколько пачек Malboro. Коннор усмехнулся. На что только не пойдет подросток, чтобы спрятать сигареты от родителей. Он уже думал, что в третьем, самом нижнем ящике, не найдет ничего, но открыв его, увидел лишь плед, накрывающий что-то, что полностью занимает пространство комода. Осторожным движением одергивает один угол ткани — под пледом набитые белые пакеты, один из которых полон лишь наполовину. Нахмуривает брови, вытаскивает один сверток, развязывает. Перед глазами — белый порошок, пальцы в один момент пачкаются белой субстанцией. Проводит анализ.       Он не ошибся. Формула красного льда. Это оно.       Судя по объемам имеющихся пакетов, килограммов 10, не меньше.       — Коннор, ты куда пропал, черт тебя дери?! — доносится из гостиной недовольный голос напарника.       — Я здесь, лейтенант, — отряхивает ладони.       Несколько секунд — и в комнате уже Хэнк вместе с офицером Коллинзом.       — Что-то нашел? — интересуется Хэнк.       — Да. Вещество, идентичное красному льду по формуле.       Напарник заглядывает за спину андроиду и с его губ срывается настолько удивленный вздох, что юный офицер чуть ли не подпрыгнул на месте от ужаса.       — Мать честная, приличное количество то, — цокает языком Андерсон и затем уже обращается к юному полицейскому. — Вызывай подкрепление. Тут им есть на что посмотреть. Как вы могли это упустить в ходе первого и даже второго обыска — даже знать не хочу.       — Дверь была заперта, поэтому… — попытался оправдаться офицер. Коннор отметил повышение его стресса на 20%, а также проявившееся в один момент заикание.       — Малец, это не оправдание. А теперь живо вызывай, иначе вас не погладят по голове за то, что ваши доблестные сотрудники не смогли обнаружить еще несколько килограмм незарегистрированного наркотика, а один старый коп и его напарник-андроид — смогли менее чем за 15 минут.       Полицейский, насупившись, лишь кивает головой, выходит из комнаты, вызывая по рации подкрепление.       Уже потом, по прибытии в участок, взгляд Коннора первым делом улавливает рыжеволосую макушку с отросшими каштановыми корнями. Девушка сидела на том же месте, где до недавнего времени он сам ожидал её появления. Ссутулившись, она подпирала щеку ладонью, второй рукой теребила подвеску на шее. Коннор подмечает подавленное выражение лица, а также красные веки и слипшиеся мокрые ресницы.       Она снова плакала.       — Мы можем ехать? — хриплый её голос раздается в приемной комнате, когда он и лейтенант подошли к ней.       — Почти. Сейчас я подпишу очередные бюрократические бумажки и можем возвращаться, — откликается Хэнк, таким образом оставляя андроида наедине с девушкой. Почти наедине. Если не считать снующихся туда-сюда сотрудников участка, а также ожидающих своей очереди к стражам правопорядка горожан.       Он сам не замечает, как присаживается прямо напротив Эдит и берет её бледные и слабые руки в свои, накрывая их ладонью, а с губ срывается:       — Ты в порядке?       Сначала он видит лишь ошеломление на её заплаканном и уставшем лице, но затем она, прокашлявшись, твердо отвечает:       — Да, все нормально. Старик говорил, что вы ездили до… — она запинается, — на место преступления. Нашли что-нибудь?       Пыталась назвать дом домом, но теперь для неё дом будет пристанищем места, где погиб самый близкий в её жизни человек. Это…печалило.       — Нашли, — все еще сжимает её пальцы в своих ладонях, в надежде их согреть, хоть и знает, что не в состоянии этого сделать.       — Надеюсь, это поможет засадить этого подонка на всю жизнь, — выплевывает она.       Он в ответ молчит, и вспоминает про лежащую во внутреннем кармане пиджака фотографию. С неохотой выпускает её руки из своих ладоней, кажущихся такими большими на фоне её рук, достает снимок и протягивает его девушке.       Та в миг замирает, глубоко и судорожно вздыхает и уже хочет задать очевидный вопрос, как он её опережает.       — Извини, пришлось провести обыск в твоей комнате. Там я нашел снимок. Мне показалось, – имитирует глотательный рефлекс, но не отрывает прямого взгляда с её лица, — что стоит вернуть его тебе.       Девушка смаргивает подступающие слезы, шмыгает носом, но дарит в ответ легкую и ту самую радостную улыбку, о которой Коннор думал, находясь в родной скромной обители рыжеволосой.       — Спасибо, в очередной раз.       Коннор улыбается в ответ. Скорее всего так же неумело, как и всегда.