Нити судьбы

      — Эди, как ты?       Первая встреча за эту тяжелую и ужасно долгую неделю с Сарой прямо сразу после последней лекции — и сразу лобовая атака. Подруга умеет быть напористой, но и одновременно понимающей. Два дня назад я все же решилась рассказать ей все. Тогда она не сказала ни слов утешения в стиле «Я тебя понимаю», ни навязывалась звонками и смс-ками, а лишь спросила: «Что я могу для тебя сделать?». За это я была ей благодарна, поскольку не хотелось лишний раз поднимать всю эту ситуацию в разговорах.       Мне хватало ежедневных поездок в Фармингтон-Хилс за эту неделю. Каждый день посещать тот чертов полицейский участок. Встречи с адвокатом, услуги которого мне предоставила доблестная полиция. И каждый раз я слышала одно и тоже — отцу грозит или 7 лет, которые он должен будет по большей части провести в наркологической клинике при тюрьме, или 20 колонии строгого режима. И приговор зависит лишь от слов «отца».       Еще во время первой дачи показаний меня предупреждали, что я не обязана свидетельствовать против собственного отца, но я настояла на своем решении помочь следствию. И какого-то черта меня угораздило ляпнуть с самого начала, что отец являлся наркоманом еще с самого моего детства, периодически бросая, но в итоге всегда возвращаясь к наркотикам. Теперь, миссис Стоун, мой адвокат, склоняется к тому, что ему дадут не более чем 7 лет, с учетом срока по хранению наркотических веществ.       А все потому что причинение обвиняемым телесных повреждений, повлекших смерть человека по неосторожности, произошло в состоянии сильнейшего наркотического опьянения. И судебная медицинская экспертиза доказывала, что доза, содержащаяся в крови, действительно могла вызвать сильнейшее помутнение сознания.       И это было несправедливо, хоть в глубине души я уже начала принимать тот факт, что отец отсидит так мало. Этого недостаточно за все то, что он сделал. И даже обнаруженный в доме новый вид наркотика, природу появления которого пока ни один из этих сраных экспертов не может установить, не дает посадить его хотя бы на 20 лет подольше. Срок увеличится, если сам ублюдок признается в том, откуда и когда он достал эту белую дрянь и от кого.       Но отец ничего не мог сказать. Или лучше сказать, видимо, не мог сказать правду. Потому что все время твердил одно и тоже — получил наркотик на «временное хранение» от некоего Джона Уэлса, у которого он покупал красный лед на протяжении многих лет. Но вот проблема была в том, что этот самый Джон помер чуть более двух недель назад, от передозировки своей же наркотой.       И соответственно, никто не может ни опровергнуть, ни подтвердить эту информацию! И это бесило! Неимоверно просто. Почему полиция не хочет раскопать все детали этого дела, а просто кладет болт на наркотики и уделяет больше внимания убийству? Адвокат сказала, что во время первого заседания она поднимет этот вопрос, но, думаю, она это сказала, чтобы просто успокоить мой гнев и жажду справедливости.       — Я в порядке, Сара. Спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но, видимо, моя улыбка больше похожа на дикий оскал. Потому что в ответ я вижу на лице подруги напряженную натянутую улыбку.       — Я тут решила в последний момент взяться за учебу активно, впрочем, как обычно — начала она, доставая из сумки тетрадь, — поэтому держи, тут конспекты за эту неделю.       Все-таки она офигенная подруга. За это я её люблю.       — Спасибо огромное, Сара, — принимаю тетрадь, убирая в рюкзак. — С меня по стаканчику. Когда-нибудь.       Действительно, с понедельника, я вообще не появлялась в университете. Хоть у меня и было время после мотни из Детройта в Фармингтон-Хилс и обратно, но я так и не осмелилась пойти на занятия. Решилась только сейчас, в пятницу, на последнюю пару. Та же ситуация обстояла и с работой. Заказы поступали, но как на зло, совсем мало, но я бралась за каждый, прогуливая университет, пусть и приходилось проезжать в обе стороны чуть ли не по 15 километров. Сегодня сообщений еще не приходило и это напрягало. Поскольку деньги у меня заканчивались, точнее, уже почти закончились, а в ближайшее время мне нужно отвалить мисс Харви за комнату, нужно что-то придумать. Срочно.       Сара в ответ лишь кивает головой. Напряженная тишина. Она не знает, что сказать, а я не особо стремлюсь к милой и непринужденной беседе. Точно не сейчас. Не в моем нынешнем состоянии.       — Сара, ну мы идем или как? — окликает подругу Алекс, незаметно подошедший к нам. Она оборачивается в его сторону, я машу парню рукой в приветствии.       — Ладно, Эди, я пойду, — подруга улыбается, на этот раз искренне. Видимо, предвкушает время, которое она проведет в обществе любимого.       — Понимаю. Тогда до понедельника, если что.       Сара на прощание обнимает меня и направляется в сторону ожидающего её парня. Я же просто сейчас поеду на своих двоих «домой» и, видимо, буду активно искать работу посерьезней, чем простая доставка всего подряд. Потому что деньги в кошельке не материализуются сами по себе, а предложений все нет.       Погода сегодня, для последних деньков апреля, была на удивление хорошая. Ясное небо, легкий теплый ветерок — идеально для велопрогулки. Но я настолько была погружена в свои мысли, что сама не заметила, как добралась до дома. Переступив порог, я была с ходу встречена мисс Харви. Уже это заставило меня напрячься, а чуть волнительное и виноватое выражение лица женщины еще больше подняли в моей душе тревогу.       Сейчас что-то будет. Однозначно.       — Эдит, милая, у тебя есть минутка? Нам нужно поговорить.       Я лишь киваю головой. В последнее время я предпочитаю говорить как можно меньше. Женщина тяжело вздыхает, заламывает пальцы на руках, теребит золотое кольцо на среднем пальце правой руки и выдает такое, от чего я готова просто застонать от отчаянья:       — Мне неприятно это говорить, но нужно освободить комнату в ближайшее время.       Я так и замираю на полусогнутых, в пальцах сжимая развязанные шнурки кроссовок. Словно весь мир сжался до размеров прихожей. Нервно сглатываю. Отлично. Теперь я не только нищенка, но и бомж.       — Я поняла, мисс Харви, — прокашливаюсь, снимая кроссовки, выпрямляюсь и стараюсь сделать так, чтобы в моем голосе звучало как можно меньше злобы и раздражения, — но можно поинтересоваться почему?       — Элисия, старшая дочь, разошлась со своим парнем. В итоге возвращается домой.       — А комната, которую я арендовала, как раз принадлежит ей. Я поняла, мисс Харви, — даже не глядя на женщину, прохожу мимо неё. Перед тем как скрыться в комнате, слышу громкое:       — Она прибудет уже завтра утром. Извини, что так вышло, Эдит.       Хлопок двери получился слишком сильный и громкий. Оставшись наедине, со всей злостью кидаю рюкзак на диван. Руки сжимаются в кулаки, а внутри меня будто бушует ураган ненависти и непонимания. Почему, черт возьми, все проблемы свалились на меня именно сейчас, когда неудача только и преследует меня? Почему именно сейчас? Словно жизнь решила проверить мою выдержку и силу воли на прочность и решила выкинуть меня в вольное плавание из проблем и неудач, будто рыбу на песок без возможности вернуться в воду.       Конечно, я могу злиться на мисс Харви, но в этом нет никакого смысла. Оплату за следующий месяц я не вносила, денег она мне не должна. Скандал устраивать нет смысла — ведь её дочь на законных основаниях имеет право жить в этом прекрасном, наполненном женской заботой доме.       Ничего страшного, Эдит, ты справишься. Все в порядке. Хотя разум так и кричит, что все нихрена не в порядке.       Сама не замечаю, как достаю из-под дивана спортивную сумку и начинаю спихивать немногочисленные вещи с полок с полной небрежностью и безразличием. Всего несколько футболок, вторая пара джинс, два свитера, одинокая юбка, пылившаяся все эти полгода, которые я здесь прожила. Канцелярия, тетради, мыльные принадлежности так же безжалостно были запихнуты в сумку. Зачем оттягивать неизбежное, если можно собраться сейчас?       Уже затем, когда шкаф опустел, а неубранным остался лишь ноутбук, да прочие мелочи, валяющиеся на столе, я села на диван, будто в прострации, и начала лихорадочно думать. Куда мне идти? В дом, который я даже видеть не желаю, возвращаться нет смысла. Каждый день ездить из Фармингтон-Хилс в Детройт и обратно — слишком дорого для той, которая даже на общественном транспорте-то не ездила больше полугода, а все колесит на велосипеде. Дешевый мотель-клоповник равносилен первому варианту, разве что с еще большими затратами. Денег хватит всего лишь на пару дней, потом все равно меня ждет улица. Сара живет с Алексом. Может к кому-нибудь из «Нового века»? Надо бы созвониться с Майклом, узнать через него, поскольку он всегда в курсе о подобных мелочах.       Почему-то вспоминаю про «прекрасное» утро в доме старика-лейтенанта и Коннора. А что если…? Нет, Эдит, выбрось эту идиотскую и совершенно абсурдную мысль из головы! Если отношения с Коннором я могу охарактеризовать как «почти что дружеские», то с лейтенантом, имя которого я постоянно забываю, я бы назвала со 100% вероятностью как «он ненавидит меня». Да и я совершенно чужой им человек, я не имею никакого права находится в их доме.       Тяжело вздыхаю. Почему меня пугает больше то, как относятся ко мне люди, чем тот факт, что я могу остаться на улице и без денег?       Трель мобильного выдирает меня из омута столь омрачающих мыслей. Смотрю в дисплей. Адвокат. Снова новые детали?       — Слушаю, миссис Стоун.       — Здравствуйте, Эдит. Звоню Вам по поводу изменений в расследовании. Из Флориды прибыла Патрисия Уайт, Ваша бабушка и мать погибшей. Она ознакомилась с деталями нашего дела и изъявила желание выступать в качестве главного потерпевшего. Вы даете свое согласие?       Мама и бабушка были в хороших отношениях, даже после того как мама вступила в этот разрушительный и в итоге погубивший её брак. Нет ничего удивительного, что даже бабуля хочет участвовать в этом деле. Ведь ублюдок убил её дочь. Причем единственную.       — Да, конечно. Она сейчас в городе?       — Она остановилась в Вашем доме, который после обыска и получения новой информации, снова стал свободным для посещения. Хотите с ней встретиться?       Сама Патрисия приезжала к нам крайне редко — в основном мама отправляла меня к ней. Будь то зимние или летние каникулы. Но каждая встреча с бабушкой была особенной: именно в те моменты я получала одни из самых счастливых воспоминаний.       — Да, но вероятнее всего на следующей неделе. Я пока не готова… вернуться туда.       Пятнадцатисекундное молчание.       — Понимаю, мисс Росс. В любом случае мы с Вами встретимся в участке в понедельник, думаю, Ваша встреча с миссис Уайт произойдет в этот же день. На этом пока все, мисс Эдит. Как только появятся новые детали — я с Вами сразу же свяжусь.       Слегка киваю головой, прощаюсь и сбрасываю звонок. Радует хотя бы то, что не я одна нахожусь во всем этом дерьме. Не только бабушка, но и Коннор с лейтенантом. Кстати о последних…       До сих пор не понимаю, почему они отважились мне помогать. Ведь в моей ситуации нет андроидов, а в каждом третьем деле итак фигурируют наркотики. Тогда зачем? Из-за сострадания и жалости? Но кто мог испытывать эти чувства ко мне так это только Коннор, так как лейтенанту, думаю, на это совсем похер.       Пусть Коннор и девиант, но я боюсь, что он начнет действовать лишь только по зову своих эмоций. Это страшно, когда человек или андроид действует, не слушая голоса разума. Вспомнить хотя бы первых девиантов, которые убивали людей лишь из-за внезапно возникших и непонятных им чувств, совершенно не думая о последствиях. А вдруг и Коннор выйдет из-под контроля своей программы, от которой и так остались лишь жалкие клочки?       Так, Эдит, не будь андроидо-фобом, Коннор отличный парень. Все будет нормально.       Сажусь за компьютер, захожу в беседу с Майклом. Последний был онлайн. Не буду терять времени.       19:13       Майкл, привет. Слушай, ты знаешь кого-нибудь из наших, у кого можно будет перекантоваться несколько дней?       Ответ, на удивление пришел быстро.       19:13       Что-то случилось?       19:14       Принудительно съезжаю, мне негде остановиться.       19:14       Можешь пожить у меня — я все равно один живу       Голос рассудка так и твердит: «Не соглашайся», потому что я знаю — постоянные подкаты еще на первом курсе и во время каждой вечеринки, на которой мы появляемся вместе, делаются не просто так. Но, собственно, только с Майклом я более-менее тесно общаюсь из ребят «Нового века». Лучше он, чем улица, клоповник-мотель и быть третьей лишней в квартире двух влюбленных. Я уже ощущаю себя в прозрачной клетке, которая вот-вот захлопнется. Но добровольно иду в ловушку. Потому что...хочу? Или потому что мне все равно, что со мной произойдет или не произойдет?       19:15       Спасибо, ты меня выручил. Как мне добраться?       19:15       Я могу приехать за тобой       Блять, может еще не поздно отказаться? Хотя нет, Эдит поздно. Будет не хорошо, если я сразу же после согласия пойду на попетую. Пишу парню адрес и в ответ получаю короткое: «Скоро буду». Тяжело вздыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Понимаю, что, возможно, сейчас я сделала одну из своих самых больших ошибок в своей никчемной жизни, но ведь на ошибках тоже учатся, верно?       Пока я собирала остатки своих вещей и занималась очередными самобичеванием своих же необдуманных и импульсивных решений, получила смс от брюнета — он уже ожидал меня на крыльце. Раскрываю жалюзи и чуть не давлюсь слюной: Nissan Rogue 7, который стоял припаркованным около крыльца, был отнюдь не машиной среднего класса. Неужели наш Майкл — темная лошадка и притворялся заядлым тусовщиком дешевых студенческих сборищ, скрывая личину богатого сынка местного богача?       Не знаю, как, но я смогла выкатить велосипед, держа одной рукой сумку с вещами. Даже не постучалась к мисс Харви в комнату — лишь оставила ключи на полке и записку, что благодарна за все. Не хочу её видеть, не сейчас точно. Да и, думаю, больше шанса не появится. Но и ладно.       Майкл так старательно обихаживал меня: помог запихнуть велосипед в салон, сумку в багажник, даже пассажирскую дверь открыл сам. Я не удержалась и начала язвить, как обычно.       — Слушай, я не сахарная, сама о себе позаботиться смогу.       Юноша в ответ лишь засмеялся, широко улыбнувшись.       — Извини, но кто-то же должен за тобой поухаживать, учитывая какая ты вечно кусачая.       Я скалюсь в ответ и показываю средний палец. Подлизывается, гад.       Как оказалось, Майкл жил в неплохом районе Детройта, в 40-этажном доме отнюдь не эконом-класса, на 17 этаже. В новой еще не совсем обжитой, но однозначно холостяцкой однушке.       — Ты у нас оказывается богатый мальчик, да? — не могу не съехидничать. Ведь действительно, мы все считали, что Майкл такой же простой, как и мы. Поскольку обычно зажиточные ребята не контактируют с простыми и уж такими бедными, как я. Слышу в ответ легкий смешок.       — Поверь, не настолько, чтобы купить себе андроида.       — Пиздишь.       — Может быть, — парень пожимает плечами. — Но квартиру приобрели мне родители. Я лишь просто помогаю с ипотекой, не зря же прохожу стажировку в Киберлайф.       Я чувствую, как мои глаза готовы выпасть из орбит. Я даже чуть воздухом не подавилась.       — В Киберлайф? Когда успел-то? И почему молчал? Ведь ты сейчас ближе всех из клуба, кто может узнать про андроидов от самих, скажем так, создателей.       Брюнет отводит взгляд.       — Ошибаешься. Ближе всех как раз-таки ты.       Намек поняла, Майкл. Только вот я не понимаю, почему тебя это задевает.       Сама квартира действительно небольшая и еще необжитая. Из мебели в гостиной лишь диван, журнальный стол, огромный махровый ковер и телевизор. Так же от глаз не ускользает игровая консоль последнего поколения и лежащий на диване геймпад. Я уже чувствую, как внутри разгорается огонь дикого желания поиграть во что-нибудь на этой красотке. Любила я в детстве игры, хоть у самой и был лишь ноутбук, который все еще жив и функционирует вполне сносно, но новинки игровой индустрии, увы, потянуть не в силах.       — Хочешь попробовать? — отчетливо слышу насмешку в голосе Майкла.       — Ты сам предложил, если что!       Брюнет лишь широко улыбается, не могу сдержать улыбки в ответ. Снова непринужденная беседа, как будто той колкой напряженной фразы в машине и не было.       — Вот диван, располагайся на нём, — Майкл ставит мою сумку близ дивана. — Велосипед я оставил в прихожей. Кстати, есть будешь? Я заказывал пиццу сегодня днем, еще осталось немного.       — Спасибо, Майкл.       Парень кивает и уходит на кухню. Я же начинаю в раз чувствовать себя как-то неуютно. Пусть это и не первый раз, когда я оказываюсь в обществе парней, но один из единичных, когда я нахожусь именно у них дома.       Наедине.       Я не боюсь. Но волнуюсь. Пусть я уже и давно не ребенок. Это же всего на пару дней пока не решу вопрос с жильем. Все будет хорошо. Надеюсь.       Повесив джинсовку в прихожей, остаюсь в одной легкой футболке и джинсах, падаю на мягкий диван. По телевизору — научная документалка об андроидах. Хмыкаю. Даже в вечер пятницы он интересуется андроидами.       — Кстати, Майкл, когда там следующее собрание? А то мы давно не собирались, — практически кричу, зная, что только так он меня услышит.       — Вероятнее всего в понедельник, — брюнет возвращается с коробкой пиццы, двумя бокалами и… ликером.       В недоумении приподнимаю бровь. Это что еще за финт? Я, конечно, всегда за выпивку, но не в данной ситуации. Кто знает, чем это может закончиться на пьяную голову.       — Брось, Эди, я же вижу, у тебя в последнее время совсем хуево идут дела. Выпей, я угощаю, — не отвожу взгляд от того, как светлый ликер наполняет дно бокалов. — Расслабься, тебе не помешает.       Когда он уже протянул один из бокалов мне, я на автомате приняла напиток. Не будет же ничего плохого, если я немного выпью, да? Нужно просто сохранить контроль.       Майкл не стал спрашивать, почему мне пришлось экстренно съехать. Пицца, снова по бокальчику, Just Dance занятно подняли мне настроение, что после очередного танца, от которого я вся запыхалась, и футболка начала неприятно липла к телу, я даже стала смеяться над глупыми, но порой остроумными шутками брюнета. Уже сидя на диване, я потянулась к очередному кусочку пиццы, как увидела уведомления о трех пропущенных звонках и нового непрочитанного сообщения, которое пришло уже как 10 минут назад.       От Коннора.       В одно движение хватаю телефон.       — Эдит, что такое? — чуть обеспокоенный голос Майкла раздается совсем близко. Парень наклонился ближе ко мне. Настолько — что я ощущаю горячее дыхание у основания шеи.       — Да так, ничего.       А на дисплее вижу следующие слова:       21:02       Получил с лейтенантом новую информацию, касательно дела. Как только появится свободное время — позвони. Лучше встретиться лично.       С минуту думаю, что ответить. Он не должен знать, что я съехала, он не должен знать, что я решила перекантоваться у Майкла, поскольку заметила то напряжение, которое возникло между ними в первую встречу.       21:03       Давай завтра после обеда, я утром напишу, где именно.       Ответ приходит незамедлительно.       21:03       Буду ждать. Хорошего вечера, Эдит, приношу извинения, если побеспокоил.       Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Какой же он все-таки забавный. Вроде полицейский, а извиняется за то, что не дозвонился и написал несколько смс.       — Это был он, да? — тон голоса Майкла в миг похолодел: от прежней теплоты не осталось и следа.       — Ты о чем? — делаю вид, словно не поняла, кого брюнет имел в виду.       Уже хочу отложить телефон в сторону, как ощущаю легкое, но уверенное прикосновение к волосам. Чужие пальцы проводят по моим коротким прядям, прохладные подушечки едва касаются кожи шеи, идут вниз, к вырезу горловины на футболке. Все мое тело пробивает дрожь — мурашки сами по себе разбегаются по всей коже со скоростью света, а телефон выскальзывает из в миг ослабевших пальцев на диван.       Резко оборачиваюсь, вижу лишь ухмылку-полуулыбку и карие глаза, горящие блеском ликования и уверенности. В следующее мгновение все произошло настолько быстро, что я даже сначала не поняла, что происходит: сильные и широкие ладони в миг ложатся на мои плечи, толкают, и я оказываюсь прижатой к дивану.       Дверка клетки закрылась — замок щелкнул. Теперь ты в ловушке, Эдит Росс. И попала ты в неё по собственной воле.