Нити судьбы

      Все произошло настолько быстро, что до меня дошло не сразу, что вскрики раздались из аудитории, из которой я вышла буквально мгновение назад. Резкий разворот, в два шага возвращаюсь к аудитории, впиваюсь пальцами в откос двери. От увиденного я просто замираю, а в горле в миг образуется ком.       Коннор схватил Майкла за грудки футболки и практически пригвоздил его к доске, приподняв последнего над полом на несколько сантиметров точно. Если на лице парня читалось легкое удивление и даже замешательство, то лицо андроида было практически нечитабельным. Холодное, скулы которого в мир заострились от серьезного выражения лица. Губы сжаты в тонкую нить, а в глазах горит явная искра гнева, ярости и ненависти. Часть диода, выглядывающая из-под шапки, окрашена в желтый, ежесекундно переливаясь красным. Костяшки пальцев, сжимающих ткань футболки, даже не побелели. Зато тонкая материя под ними успела треснуть: я успела заметить несколько дыр на яркой ткани.       Мне стало жутко. От того, что эти руки могут дарить не только нежные и самые желанные прикосновения, но и в миг при желании сломать шею.       — Еще одно слово в сторону мисс Эдит, — от голоса так и веет еще большим холодом и жестокостью, — и ты пожалеешь, что посмел даже заговорить об этом.       Майкл же молчал. Лишь в упор уставился таким же стальным взглядом. Дернулся, вырываясь из хватки андроида. Все стояли толпой вокруг них, наблюдая эту сцену. Майкл, который довел андроида до рукоприкладства, и Коннор, который поддался на жалкую провокацию парня.       Серьезно, его слова, которые я расслышала лишь краем уха, являются просто пустым трепом, который направлен на то, чтобы вывести андроида из равновесия. После этой выходки он еще сильнее пал в моих глаза — и как такой человек может быть по сути во главе нашего клуба? Он этого недостоин.       Еще и эта мутная история с нахождением нового наркотика, влияющего не только на сознание людей, но и андроидов, который мне «повезло» найти именно у Майкла в машине. И это вот все я должна сегодня рассказать Коннору. Тогда проблем точно не оберемся.       — Коннор, пойдем, — тихо, но твердо окликаю я.       Шатен медленно поворачивает голову в мою сторону. Замечаю его потеплевший взгляд карих глаз цвета шоколада, диод снова стал небесно-голубым. Облегченно улыбаюсь, протягиваю ему руку. Андроид все понял сразу, отпустил брюнета, обхватил мои пальцы своей большой прохладной ладонью. Мгновение — и мы уже стремительно уходим под все еще царившую напряженную тишину аудитории.       Подальше отсюда. Подальше от Майкла, который от своих гребаных чувств чуть не слетел с катушек.       Мы идем по коридору, окрашенный сейчас насыщенным оранжево-малиновым оттенком из-за лучей уходящего за горизонт солнца. Яркий свет, прорывающийся сквозь окна, ослепляет, но я продолжаю идти к лифту, в надежде скорее убраться отсюда. На половине пути я чувствую, как прохладные пальцы, находившиеся в моей ладони, сплетаются с моими, а сам андроид останавливается.       Оборачиваюсь к Коннору, замечая немного отрешенное выражение его лица. Не понимаю, в чем дело, ведь буквально несколько секунд назад все было хорошо.       — В чем дело?       Но в ответ меня встречает лишь тишина, а также невесомое, осторожное прикосновение второй его ладони к моей щеке. Он нежно поглаживает кожу подушечками пальцев, от чего я сглатываю в миг образовавшийся ком в горле и прямо физически чувствую, как кровь к моим щекам приливает с молниеносной быстротой. С уверенностью могу сказать, что сейчас я красная, как рак. Я всегда краснела в миг. Минусы бледной кожи — всегда видно, когда ты смущаешься или злишься.       — Ты так красива, — срывается с губ Коннора, когда мы смотрим друг другу прямо в глаза. Малиновый закат янтарем отражается в его карих глазах, каштановых мягких прядях, в данный момент отдающие рыжим отливом. В глазах, которые несколько мгновений назад сочились холодом и ненавистью, теперь излучают тепло. Мягкая улыбка растягивается на его губах.       Мне хочется улыбнуться ему в ответ, но я лишь отвожу взгляд и закусываю губу:       — Нельзя здесь. Пойдем отсюда.       Когда мы вышли на улицу, я успела заметить, что улицы начали заметно пустеть — возможно из-за портящейся погоды. Даже уже сейчас, в одной футболке становилось прохладно. И что же меня угораздило забыть джинсовку в мотеле? Подумала, раз я приехала на общественном транспорте, то и тепло одеться на всякий случай будет слишком — а ведь стоило послушать голос своего разума. Сегодня я без велосипеда — совершенно не было на него сил, к тому же в последние дни я получила всего лишь 4 заказа на доставку. Один от Джимми, остальные от цветочницы Линды. Неужели остальные больше не нуждаются в услугах вело-курьера? Глупый вопрос, Эдит, скорее всего на постоянную вакансию курьера ребята просто понабрали андроидов. Но я не расстраиваюсь — в любом случае нужно находить более-менее нормальную работу, а не заработок.       Поэтому, видимо, мне придется распрощаться с моим любимым Форвардом на неопределенный срок.       Но мой внутренний монолог прервал Коннор:       — Ты говорила, что расскажешь по поводу того, как вещество UR150 попало к тебе.       — Теперь вы ему дали уже и имя? — утвердительный кивок. — Я помню. Только давай пройдемся немного.       Я оттягивала время. И заодно Коннора подальше от университета, в котором все еще находился Майкл. Чтобы андроид не вернулся в случае чего и не убил его прямо на месте.       Уже в сгущающихся сумерках дошли до знакомой нам LaSharte. Место, в котором мы впервые перешли на более-менее дружеский контакт. Когда это было? Чуть менее месяца назад? А уже за это время он стал для меня… А кем стал? Другом язык уже не поворачивается назвать, но и парой я нас считать просто не могу.       Зайдя внутрь, нас снова укутала в свои объятья уютная атмосфера, приятный запах кофе, ягодного чая и выпечки. У андроида-официанта, в один миг подошедшего к нам, я заказала стакан эспрессо и один рогалик: чую, что меня сегодня ждет бессонная ночь за учебниками в попытках подготовиться к сессии, которую я точно завалю. Эта мелочь не осталась незамеченной.       — Другой выбор?       — У меня сейчас каждый цент на счету, — согреваю пальцы о горячий стакан с кофе. Замечаю, как одна из ладоней андроида, лежащих на поверхности столика, потянулась ко мне, но в нерешительности замерла на полпути. Хотел взять меня за руку?       Перед тем как приступить, я тяжело вздыхаю, делаю большой глоток горячего, обжигающего рот, кофе, и начинаю говорить, аккуратно подбирая каждое слово:       — Вещество я нашла у Майкла в бардачке машины. Случайно. Не знаю, откуда он его достал и есть ли у него еще, но если есть, то я не знаю, как связать наличие этой дряни у него и у моего отца. Либо уже существует какая-то группа, занимающаяся распространением, что добралась даже до нашей дыры, или… — запинаюсь, — я даже не знаю что и думать.       — Это ведь он принес 4 килограмма красного льда на ту самую вечеринку? — вместо предполагаемых расспросов подытожил он.       Чуть не давлюсь выпечкой. Я не знала, что ответить. Этот вопрос выбил меня из колеи: я даже и предположить не могла, что андроид задаст именно этот вопрос. Я ожидала все, что угодно, даже вопрос о том, когда это я уже успела побывать у брюнета. Но в ответ получила совершенно неожиданный вопрос, на который я точно не смогу соврать. Соврать сейчас, тем более ему — это будет просто неуважением и предательством.       Слабо киваю головой, откусывая кусочек рогалика. Замечаю, как лицо Коннора напряглось. Я невольно поежилась от внезапно накативших мурашек по всему телу, появившихся то ли от холодности его вида, то ли от включенного кондиционера, шум которого едва доносился до моих ушей.       — Ты же понимаешь, что могло уже случиться непоправимое? — начинает он, отворачиваясь и устремляя взгляд карих глаз на пустующую с каждой минутой улицу. — Если бы ты сказала раньше, то мы бы могли предотвратить…       — А что предотвратить? — срывается с моих губ слишком быстро, резко и нервно. — Я не знаю, с какого именно момента он всем этим дерьмом занялся, но несколько месяцев так точно. Мы можем сделать что-нибудь сейчас.       Вижу, как Коннор в своей излюбленной манере чуть наклонил голову в бок: я уже поняла, что этот жест означает немой вопрос.       — Я бы могла снова попасть к нему.       — И речи быть не может.       — Ты мне запрещаешь? — вскидываю одну бровь, и сама не замечаю, как ухмыляюсь.       — Я не хочу, чтобы ты попала в неприятности.       Он не хочет. Не. Хочет. Он уже знает и осознает значение этого слова. Порой я и забываю, что он девиант. Что он чувствует практически как человек. Или хотя бы пытается чувствовать.       — Все будет в порядке. Даже если он и причинит мне боль, мне не в первой, — запиваю остатки купленной за доллар выпечки. Промокаю губы салфеткой. — Он сказал, что хочет поговорить — я ему дам эту возможность.       Под внимательный и пристальный взгляд андроида я расплатилась с официантом, и мы вышли на заметно опустевшую улицу. Воздух явно посвежел, стало немного прохладно. Я снова жалею, что не взяла с собой джинсовку — легкий ветер трепетал тонкую хлопковую красную ткань футболки, продувая насквозь, заставляя поеживаться. Голые лодыжки, обнаженные коротким кроем джинс, тоже покрылись стаей мурашек.       — Эдит, все в порядке? — в голосе андроида так и слышится обеспокоенность.       — Немного замерзла, все нормально, — отмахиваюсь.       А мы продолжаем стоять, как два истукана, словно не знаем, как нам попрощаться. И стоит ли? Пусть я и успела немного замерзнуть, пусть даже я и буду возвращаться до мотеля, в котором остановилась, минут сорок, а если пропущу последний автобус, то вообще пешком, но я не хочу расставаться с ним прямо сейчас.       Мне хочется провести этот вечер с ним. Не в маленьком номере, по соседству с которым находятся или эмигранты, или любители развлечься по-взрослому. Я хочу разделить это время с ним, а не с очередной тонной домашки по долгам, в попытке нагнать пропущенный по собственной халатности и безалаберности материал.       — Коннор, ты никуда не торопишься?       Шатен молчит, словно обдумывая ответ. Жаль я не могу видеть его диод, который все еще скрыт за плотной тканью темной шапки.       — Думаю, я могу задержаться еще на какое-то время.       — Не хочешь провести время вместе? — нервно улыбаюсь я, тут же от смущения заправляя отросшие пряди за ухо. — Просто прогуляться там. Ну или еще что-то поделать вместе, я не знаю. Что захочешь.       От неловкости я даже не могу связать нормально слова. И веду я себя как влюбленная дурочка.       — Здесь недалеко есть небольшой парк. Мы можем провести время там, — осмеливаюсь поднять на него взгляд и вижу мягкую улыбку и искорки радости в его красивых глазах. Не сдерживаюсь и улыбаюсь в ответ.       Парк Риверсайд, что находился около реки Амбассадор, хоть был и не особо приметным местом, но довольно спокойным. Прогуливаясь вдоль набережной, мы просто шли, даже не разговаривали. Царившая между нами тишина совсем не напрягала, а наоборот, располагала к себе. В такой обстановке хотелось лишь наслаждаться обществом друг друга, без лишних слов. Но молчание было прервано по инициативе Коннора, когда он задал совершенно неожиданный для меня вопрос:       — Эдит, когда ты сказала «даже если он и причинит мне боль, мне не в первой», что ты имела в виду?       Ноги словно прирастают к асфальту, я останавливаюсь, андроид следом. Его взгляд все такой же внимательный, изучающий, как в нашу первую встречу в стенах университета.       Словно он прямо сейчас меня анализирует и составляет шансы того, совру ли я ему или нет. Но я не хочу ему врать. Я пыталась говорить, как можно более завуалированно, лишь бы он не строил никаких догадок. Я уже думала, что он забыл про эту фразу, как вдруг это. Глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух, сжимая руки в кулаки, видимо, набираясь смелости. Пришло время сказать правду, какой бы горькой и отвратительной она не была.       — Я нашла наркотики у Майкла, потому что жила у него некоторое время, — поворачиваюсь к Коннору спиной и иду в направлении парапета набережной. Кладу руки на темный холодный металл, окидываю взглядом ночной Детройт, который в ночи так и сияет буйством неона, ярких отсветов вывесок и великолепием мегаполиса. — Мисс Харви внезапно лишила меня жилплощади, а Майкл просто одним из первых подвернулся под руку.       Секундное молчание.       — Если ты вдруг скажешь, что я могла обратиться за помощью к тебе, то мой ответ нет, не могла. Старикан бы точно не одобрил наличие еще одного лишнего рта в доме, когда в нем и так проживает лохматая здоровая бестия из ада, а также ты. Я знала, что небезразлична Майклу, но я чувствовала себя обязанной ему и поэтому…       Дальше мне не хватило духу произнести в слух. Только не при нем. Как же стыдно.       — Но теперь я ушла. Пусть и сейчас ночую в не самом привлекательном месте Детройта.       Жду его реакции. От оскорблений до безразличия. Но получаю лишь:       — Разве это стоило того? — вскидываю голову и вижу, что не заметила, как Коннор оказался прямо напротив меня. Его голос полон сожаления, даже не ожидаемой мною злобы. Глаза полны некой грусти, но от чего?       — Я просто глупый человек, Коннор. Все мы совершаем ошибки, порой абсолютно идиотские. Я поступила как дура, когда позволила ему делать это над собой. И, — сглатываю, снова опуская лицо, — я пойму, если ты захочешь прекратить со мной какое-либо общение, кроме общения по моему делу, которое и так, думаю, в скором времени вы сумеете раскрыть с Андерсоном.       Скрещиваю руки на груди, в жесте самозащиты. И в тот же момент ощущаю осторожное прикосновение прохладных пальцев к подбородку. Легкое движение — и андроид поднимает мое лицо, которое сейчас сто процентов горит красным от стыда. Карие глаза смотрят прямо в мои, все так же пристально, откровенно и, я уверенна, практически влюблённо, черт возьми.       — Не только люди совершают ошибки, но и мы — андроиды.       — Неужели? — мой голос охрип в миг. — И какую же ошибку совершил ты?       — Когда я не заметил очевидного и не понял все сам гораздо раньше.       — Разве это теперь уже важно?       — Я бы мог помочь тебе.       Улыбаюсь.       — Ты итак достаточно помог мне, Коннор. С самой первой нашей встречи ты сделал столько для меня, сколько не делали некоторые мои друзья. Я не имею права просить о большем.       А он лишь слабо улыбается и наклоняется с каждым движением все ближе и ближе. Одна его рука скользнула на мое предплечье, вторая же так и осталась на моем лице, будто боялся, что я отвернусь от вполне ожидаемого поцелуя. Но я не хотела его останавливать. Поэтому в миг обвила его шею руками, прижимаясь настолько близко, насколько это было возможно. Наши губы соприкасаются — мои потрескавшиеся и искусанные, его мягкие и всегда влажные.       Но не успеваю я углубить поцелуй, как мне прямо в лицо ударяет яркий свет, просачиваясь даже сквозь плотно-закрытые веки. Жмурюсь, но не отрываюсь от его губ. Насрать, кто бы там ни был. Я не хочу его отпускать. Пожалуйста, только не сейчас.