Нити судьбы

      — Ты уверена, дорогая?       Я смотрю в экран маленького телевизора, пик популярности которого приходился лет 30 назад. Плазма, увенчанная толстой черной рамкой. Это не нынешние прозрачные тонкие экраны, которые буквально растворяются в интерьере квартир. На экране мелькали кадры очередной утренней развлекательной и абсолютно бессмысленной передачи. А в трубке отчетливо раздавался чуть беспокойный голос бабушки, сопровождающийся её тяжелым дыханием.       — Да. У меня важный экзамен сегодня, не могу его пропустить. Поэтому меня на церемонии не будет, — сглатываю ком в горле, которое в миг пересохло, превратившись в чертову Сахару.       Недолгое молчание.       — Понимаю, — отзывается Патрисия по ту сторону телефона. — Но в любом случае нам нужно будет обсудить несколько важных моментов.       — Наследство? — сама не замечаю, как начинаю от невроза колупать заусеницу на большом пальце левой руки. Рана образовалась серьезная. При каждом прикосновении она отдавалась тупой ноющей болью. Обработать бы и заклеить пластырем. Но ни антисептика, ни пластырей у меня в наличии не имелось.       — Да. Я уже занялась подготовкой документов, нужно лишь твое личное присутствие на встрече с адвокатом. Встречу можно назначить в любой удобный для тебя день.       — Давай сегодня, но после полудня, — снова нервно сглатываю и окидываю взглядом пространство номера, в надежде найти практически пустую бутылку воды, которую я покупала прошлым вечером. — Как только сдам экзамен, я приеду в Фармингтон-Хилс. Где-то около трех часов после полудня.       — Ну ладно, — слышу нерешительность в ее голосе. Полагаю, она в шоке от того факта, что на похоронную церемонию собственной матери я приехать не могу, а на встречу с адвокатом — да запросто. Самой жутко от этой истины, но я просто не могу себя пересилить пойти на этот шаг: появиться на похоронах собственной матери. — Тогда я созвонюсь с адвокатом и договорюсь о встрече.       — Хорошо, — кидаю взгляд на настенные часы, показывающие половину девятого утра. — Ладно, мне нужно собираться. Если что, звони, ладно?       — Давай. И удачи на экзамене, дорогая. Ногу ломай, но чтобы сдала, — в голосе Патрисии впервые за весь разговор появились легкие едва различимые смешинки.       — Я в лепешку разобьюсь, но сдам. Хотя бы на тройку, — отвечаю в ответ, а губы растягиваются в легкой улыбке.       Мы тепло прощаемся, и только сбросив звонок, я начинаю лихорадочно натягивать оставшиеся чистые вещи: древнюю как мир потертую вытянувшуюся футболку с котами, красную тонкую ветровку, широкие укороченные джинсы и слипоны. Пару взмахов расческой по волосам, немного макияжа — и я стала более-менее походить на человека. Подхватываю рюкзак, телефон, быстрыми движениями убираю все вещи в спортивную сумку, а саму сумку — в глубь пыльного маленького шкафа. Выйдя из номера, закрываю дверь и дергаю за ручку, на всякий случай перепроверяя замок.       Проживая в мотеле уже некоторое время, я привыкла к некоторым неудобствам, однако все еще опасаюсь кражи личных вещей.       У приемной стойки меня встречает знакомое лицо: женщина лет за сорок с темными кругами под глазами, изможденным видом, но опрятно одетая и улыбающаяся каждый раз перед моим уходом и приходом. Согласно бейджику, женщину звали Эмили, и разговаривали мы с ней лишь в день моего заезда и во время вчерашней оплаты дальнейшего моего здесь нахождения. Она мне чем-то напоминала маму, такую же уставшую от несправедливой и тяжелой жизни на задворках одного из самых высокоразвитых городов-мегаполисов Соединенных Штатов.       В этот раз мы в очередной раз обменялись легкими улыбками вместо приветствия. Выйдя из здания мотеля, я направилась к автобусной остановке, благо она была лишь в пяти минутах ходьбы.       Весь предыдущий вечер я пыталась посвятить подготовке к экзамену. Добросовестно старалась что-то выучить из имеющихся конспектов, которые брала переписывать у Сары, но, когда весь семестр ни черта ничего не делаешь, что-то зазубрить уже является невозможным. Слова теории представляются простым набором непонятных букв и понятий, которые можно попытаться лишь описать своими словами. Но от студентов 3-го курса не требуют пересказывать важнейшие основы каждого предмета на своем языке и в своей интерпретации, к сожалению. Здесь уже требуется безоговорочное «слово в слово».       Пока я стояла в ожидании автобуса, идущего до университета, мои мысли плавно перешли от экзамена к Коннору. С ним мы не виделись уже несколько дней, и за это время я успела достаточно хорошо подумать о наших «отношениях», которые не являются ими в общепринятом значении этого слова. Я даже раньше не замечала, что знакомы мы от силы чуть больше двух недель. А ведь по всем признакам и действиям, произошедшими между нами, у нас практически уже роман.       И это пугает до чертиков, но больше вызывает ужас то, понимает ли всю ситуацию сам Коннор. Понимает ли он, что это в какой-то мере ненормально. Даже не сама скоротечность и спешка, а то, что он — андроид, а я — человек. И понимает ли он, что вообще нормально и не нормально в отношениях. Что допустимо, а что нет. По всем признакам, какие я только могла заметить, он был по сути влюблен. Но влюблена ли я? И знает ли он, что это вообще такое? Нужно обязательно с ним встретиться и расставить все точки над i.       За этими мыслями я даже не заметила, как приехал нужный мне автобус. Тут же захожу в салон, оплачивая картой проезд. Получив билет, я встаю около большого окна, прислонившись к поручням. Погружаюсь в приятную практически убаюкивающую тряску, ленивым взглядом окидываю расстилающиеся «пейзажи» Детройта. Пустынная окраина постепенно сменяется «лесом» небоскребов.       Я бы не тратилась на общественный транспорт, если бы велосипед еще был при мне. Но с ним на днях пришлось расстаться. Деньги стремительно заканчивались, а продажа валяющихся и неиспользуемых вещей, пусть даже и любимых — неплохой способ выручить хоть что-то. Но даже остаточных трех сотен мне надолго не хватит. Я даже начала искать в интернете объявления о работе. В основном требовались работники в общепит на кухню. Уборщики и посудомойщики уже не требовались — их место давно заняли андроиды, которых, однако, еще не успели переквалифицировать в поваров. Для готовки жалких бургеров, картошки фри и пиццы все еще искали живых работников.       Если с финансами все станет плохо, то придется смириться с хреновым положением дел и пойти даже за фритюрницу. В отчаянии я даже пыталась узнать у Майкла, есть ли в Киберлайф какие-нибудь должности стажера, да хоть уборщицы. Было мерзко и противно от самой себя каждый раз, когда я набирала номер его телефона, но в ответ получала лишь долгие гудки или «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Даже по прошествии нескольких дней я так и не смогла до него дозвониться. И это было странно.       Новостей от «Нового века» тоже не было. Полная тишина и напрягающее затишье. Это настораживало. Никто не знал, куда пропал Хостли. Кто-то отшучивался, что он решил свалить в отпуск, толи на курорт, то ли в какой-то притон. Но я понимала, что это были лишь предположения и стеб.       Приехала в университет я за минут двадцать — достаточно быстро, учитывая, что ехала с самой окраины города. Экзамен прошел как в тумане. Уже смутно припоминаю, как вытягивала билет, пыталась вспомнить остаточные фрагменты зазубренного текста и перенести их на бумагу. Преподаватель терпеливо слушала мое блеяние и попытки хоть как-то вывезти ответ, за что она мне поставила тройку, чему я была несказанно рада.       Выходила я одной из последних, и так уж вышло, что в коридоре я совершенно случайно встретила знакомых ребят из «Нового века». Ким, Сэм, Джоан и Хелен стояли около лифта, видимо, в ожидании спуститься именно на нем, а не на своих двоих. Джоан заметила меня самая первая и, окликнув, позвала с ребятами на ланч. В тот самый момент у меня протяжно заурчал живот, напоминая, что утром я не смогла нормально поесть. Поэтому, натянуто улыбнувшись, я присоединилась к ребятам.       В кафетерии было мало народу, что не вызывало удивления. У студентов сессия, занятий нет, соответственно, необходимости посещать университетскую столовую ради разваренных до состояния соплей макарон не было смысла. Тогда как многие взяли лишь хот-дог да газированную воду, я будто с цепи сорвалась — взяла первое, второе, напиток и даже десерт в виде подгоревшего маффина. Настолько голодной я была. Сели мы с ребятами за отдаленный круглый стол, и как только начали обед, Джоан вдруг выдает:       — Слышали, Майкл-то в больницу попал, оказывается.       Я чуть ли не давлюсь супом. Что с ним случилось? Драка? Алкогольная кома? Передоз? Хотя не, последнее было бы слишком даже для него.       — Когда? Что случилось? — слышу правее себя удивленный голос Хелен.       — Я просто слышала от Сэма, главы нашего «кружка», — на последнем слове Джоан отложила початый хот-дог и красноречиво изобразила пальцами кавычки, — что вечером он и несколько ребят с факультета инженерии были в клубе, где познакомились с парочкой симпатичных девчонок. С одной из них Майкл поехал домой. И в тот же вечер он был избит до состояния реанимации.       — Не думаю, что его могла до такого состояния избить девушка, — выражает свой скепсис тихоня-Сэм, ковыряясь вилкой в салате. — Ну если, конечно, она не андроид.       — Ни разу не замечала, чтобы у Хостли стояло на пластиковых дам. Обычно, у него стояло на Эди, — Ким игриво подергивала бровями, смотря на меня в упор. Остальные ребята не удержались и тихо захихикали.       — Хаха, очень смешно, Ким, – отвечаю я. Шутка-то смешная, а вот ситуация страшная.       — Кто пойдет к нему сегодня? Он же все равно наш друг, несмотря на ту ситуацию с Коннором, — отзывается Хелен.       — Я могу, дел все равно нет, — отзывается Джоан.       — А ты, Эди?       Я нервно сглатываю, запивая разваренные макароны с сыром апельсиновым соком.       — А что я? Я не могу сегодня.       — Ну просто думаю, он был бы рад тебя видеть.       Он-то рад, а я вот наоборот. Да, мне его жаль, но все равно не хочу с ним видеться лишний раз.       — Кстати, ребята, — начинает Сэм, промокая губы салфеткой, — я тут давно думал. В общем, я ухожу из клуба.       Несколько секунд мы сидим молча и смотрим на него в упор. Уход из «Нового века» — вещь не новая. Многие участники ливали время от времени, но каждый раз, когда такое случалось, поднималась волна непонимания и вопросов.       — Почему? — первой интересуюсь я, откладывая пустые тарелки и берясь за маффин, убирая манжетку.       — А смысл в нем? — удрученно и безысходно продолжает он. — За последнее время мы ничем не занимаемся. И вообще, мне кажется, что на самом деле клуб давно занимается не тем, чем должен и для чего был создан.       — Что ты имеешь в виду? — вмешивается в разговор Джоан, нахмуривая брови, из-за чего ее лицо в миг становится суровым и напряженным.       — В последние месяцы мы то и дело собирались на каких-то вечеринках, приглашая андроидов. И каждый раз были наркотики. Вам не кажется это странным?       — Да брось, ты параноишь, — отмахивается рукой Ким. — Это же вечеринки, на них с высокой долей вероятности всегда бывает наркота.       — Неужели ты предполагаешь, — осторожно начинаю я, отмечая, что перешла на полушепот, — что в последние месяцы наш клуб — это просто прикрытие для сбыта наркотиков?       — Подозреваю, — тихо отвечает он, упершись взглядом в поднос с пустой посудой.       И началось бурное обсуждение. Полушепотом, чтобы никто посторонний ничего не услышал лишнего. Ким пыталась рьяно опровергнуть подозрения Сэма, последний лишь отмахивался и твердил, что это его точка зрения. А я наоборот задумалась.       Сэм сейчас озвучил то, что подозревал Коннор во время первого моего задержания: что наш клуб — это прикрытие для наркоторговли. Но тогда я свято верила, что все это было лишь неудачным стечением обстоятельств. А что если действительно «Новый век» — это всего лишь завеса для общества и наивных участников-мечтателей, интересующихся андроидами? И что он уже не тот самый клуб по интересам, каким был несколько лет назад? А алчность и жажда легких денег совратила ребят из верхов, а нас, простых овец, просто не поставили в известность?       Я даже не заметила, как тарелка с обедом и полный чуть ранее стакан сока опустели. Окидываю взглядом все еще спорящих ребят, понимая, что спорить они могут еще долго. Беру в руки смартфон, экран загорается ярким цветом. Пол второго. Нужно уже выдвигаться.       — Уже уходишь? — осторожно спрашивает Хелен.       — Да, — отвечаю я, подхватывая поднос с грязной посудой.       — Обязательно посети Майкла! — Джоан как обычно нужно было вовремя пошутить. — Думаю, он только этого и ждет.       Я в ответ лишь ухмыляюсь и демонстративно показываю средний палец, чуть не уронив поднос. Ребята в ответ лишь похихикали. Оставив поднос с грязной посудой на ленте, я стремительным шагом направилась в гардероб, где, заполучив ветровку из рук скверных и вредных гардеробщиц, направилась на улицу к остановке, чтобы отправиться на вокзал. Надеюсь, мое ожидание под палящим во всю солнцем не будет слишком долгим. Терпеть не могу жару.