Ты моя ошибка

      Конечно же, в эту ночь уснуть мне не удалось. Луна покидала свой пост на небе, даруя время прекрасному рассвету, который пробивался сквозь запыленное, грязное оконное стекло в старую пропитанную травами и снадобьями комнату. Все оттенки розового, оранжевого и красного переливались, смешивались, ослепляли. Наполняли меня изнутри теплом. Свет заполнял, вытесняя морозный холод ночи, даруя хотя бы мимолетное, но все - таки тепло.       Интересно, каким был лекарь, когда-то живущий здесь, оставивший столь ощутимый след после себя? Где он сейчас? Умер ли? Или может быть, просто покинул печальные земли запада, в поиске лучшей жизни за морями?       Ненавязчивые вопросы лезли в голову, вытесняя боль и страх, который я испытала за такое долгое время, окутывая душу свободой от постоянного чувства собственного гнева и ненависти к жизни. Рассказав все Итилгаилу, я испытала стыд. Столько времени прожить в ненависти, наделать множество ошибок, чтобы осознать, что все было зря. Ведь сейчас за дверью этого хрупкого убежища мир, о котором я так мечтала десять лет назад. Вот он, только протяни руку.       Я вышла на улицу, глубоко вздохнула, наполняя легкие утренней прохладой. Луна ускользая, словно смеется надо мной. Она говорит мне «Элли, глупая девочка, ты сама виновата в своих страданиях, если бы ты только повиновалась судьбе. Зачем было присоединяться к контрабандистам? Ты оставила матушку на юге, под руководством Южного эльфийского короля. Почему, заработав денег, просто не вернулась за ней, не забрала из этого ада и не отправилась далеко за горизонт? Ведь ты могла, уже спустя пять лет, воплотить маленькую мечту матушки, построить ей дом, обустроить сад. Сидеть вечерами с ней перед камином и читать книги о прекрасных рыцарях и драконах. Но нет, Элли, ты погрязла в своих мыслях, своем гневе. Да, ты помогла некоторым людям избежать рабства у эльфов, но ты даже не знаешь, счастливы ли теперь эти люди». Винсент пристроился у входа в лачугу. Он не спал, его пронзительные черные глаза смотрели на меня. Молчит, ждет. Он ждет моего приказа.       Я улыбнулась.       Посмотрев на сонных людей и эльфов в лагере, поняла, пора.       Я не прощалась с Бакстером. Он теперь в этой армии, хотя нет, он был в ней всегда, мне здесь делать нечего, впервые в жизни я должна просто подчиниться, пришло время вернуться к матушке. Тут я совершенно бесполезна, я буду только мешать Итилгаилу, превратить этот мир в рай. Я всегда была лишь обузой для него. Мы с Винсентом прошмыгнули бесшумно. Почти. За километр от лагеря мы наткнулись на Долоресс, девушка собирала полевые цветы, которые не тронул осенний холод. Цветы были жухлыми, некрасивыми, блеклыми, но девушка с такой любовью собирала их, что казалось, они самое прекрасное в природе творение.       «Кудряшка» вздрогнула, заметив нас с Винсентом, но быстро взяв себя в руки, подбежала к нам. Она молчала, теребя в руках стебли только, что собранного букета.       - Если я еще раз увижу твою матушку, обязательно передам, что у тебя все хорошо, и она может быть совершенно спокойна. – Это все, что я могла сказать этой девушке. Долоресс подняла на меня полные слез глаза.       - Какая она? – Внезапно обратилась ко мне девушка. Меня это умилило.       - Мари веселая и наивная, как мне тогда показалось. А еще, ты ее точная копия. – Я виновато опустила взгляд на цветы в руках Долоресс. Нужно было узнать Мари лучше.       - Спасибо, вам, это все, что я хотела узнать. Куда вы сейчас? – Долоресс сильнее сжала букетик в руках. Я посмотрела на Винса, который оглядывался на лагерь. Он взглянул на меня, но тут же отвел взгляд, я покраснела, вспомнив поцелуй этой ночью.       - Я возвращаюсь к маме, думаю давно пора ее навестить. – Отбросив ненужное смущение, ответила «кудряшке».       - Легкой дороги вам, госпожа, и вашему спутнику, возьмите на удачу, – Долоресс протянула мне мешочек, я с недоумением посмотрела на него, а потом на служанку. Девушка тут же поспешила объясниться. – Это травяная смесь, которой меня в лагере научил господин эмиссар. Он сказал, что при бессоннице и головных болях помогает, а вы неважно выглядите. – Долоресс улыбнулась, смущаясь, а я покраснела, стараясь сильнее натянуть капюшон на нос.       - Эл, нужно уходить, лагерь уже просыпается, ты же не хочешь еще больше лишних вопросов? – Винсент внимательно посмотрел на мешочек и скривился. Я быстро улыбнулась Долоресс, схватила подарок, прицепила его к поясу.       - Пока, Долоресс, - попрощавшись со служанкой, мы с Винсом побежали в сторону леса.       За лесом нас ждала дорога, выходящая на перекресток, там мы можем дойти до деревни и присоединиться к какому-нибудь путешественнику с телегой, и может, он сможет нас подвести хотя бы до следующего перевалочного пункта. Все это время, шагая по тропам и слушая трепет леса, мы с Винсом молчали. Иногда мой друг уходил вперед, скрываясь за ветвями, дабы по привычке, проверить безопасность дальнейшего пути, я же уходила в свои раздумья, крутя в руках маленький красный мешочек, расшитый белыми нитями, узоры лепестков переплетались на ткани неумелыми стежками, криво переходящими в грубую шнуровку. От подарка приятно пахло хвоей. Я поднесла мешочек к носу сильнее вдыхая запах трав. И правда, головную боль этот аромат точно излечит. Я представила, как Итилгаил показывает Долорес, какие травы правильно сочетаются между собой, что важно, а что совершенно не нужно добавлять. Как с интересом служанка слушает указания. Как увлечен учением беловолосый эльф.       Как я когда-то сидела перед прудом, разложив на камне цветы, перетирала их. А эльф с укором смотрел на меня, если я вдруг по незнанию клала в снадобье ядовитую ягоду. Он отбирал у меня ступку, клал необходимые растения, а я, слушая стук молоточка, внимательно принюхивалась к полученной смеси. Иногда это были очень пряные и острые ароматы, иногда ужасные, от которых щекотало в носу, а бывало, что запах напоминал его собственный. За всеми этими размышлениями, я не заметила, как, буквально, врезалась в Винсента.       Парень стоял передо мной, уперев руки в бока и с укором, глядя на меня. Как только подняла на него взгляд, мешочек тут же спрятала в карман. Капюшон так привычно скрывал половину его лица, но я прекрасно могла заметить блеск черных очей. Простояв так секунду, Винс тяжело вздохнул.       - Хочешь вернуться? – он резко снял капюшон, волосы разлохматились, из хвоста торчали «петухи». Под глазами пролегли синяки, острые кончики ушей покраснели от холода. Я была растерянной и только лишь смотрела на него с открытым ртом, пока до меня не дошел смысл сказанных слов «Хочешь вернуться к нему?». По телу пробежались мурашки.       - Нет, мне там делать нечего. – Я перевела взгляд на «очень интересное дерево». Мох приобрел на его стволе такой неприятный блеклый желто-бурый цвет. В нос ударил запах шоколада.       - Эл, знаешь… я хотел бы тебе кое-что сказать. – Винс перевел печальный взгляд к небу. Он молчал несколько минут, словно перебирая в голове, то, что хочет сказать. Можно догадаться, как неприятны ему его мысли, он морщит нос, прикрывает веки. Оглядывается в прошлое и смотрит в будущее. Я не нарушала эту тишину, покорно ждала его слов. Он протянул ко мне ладонь, легко провел по щеке, взгляд его так нежен, ласков. Но печален. Я молчу, давая возможность собраться ему с мыслями. Секунда, и глаза его расширяются в удивлении, брови сводятся к переносице.       Винсент схватил меня, притянул ближе к себе, не успела пикнуть, как ладонь уже зажала мой рот. Съежившись в кустах, Винс прижимает меня спиной к себе. На секунду меня обуяла паника. Но я поняла, в чем причина такой резкой перемены в поведении Винса. Голоса.       Оторвав ладонь друга от своих губ, внимательно вслушалась в приближающиеся шаги и разговор.       -… пятеро уже померли в дороге, может все-таки король разрешит выдать более теплых тряпок им? – Прозвучал грубый тембр с хрипотцой.       - Плевать, других потом наберем. – Певучий, протяжный и более приятный на слух, но смысл слов ужасал. Мне знаком этот голос.       - Да, ты прав, но все-таки, проклятие еще не кончилось, они важны, Леорн. – Хриплый голос почти перешел на повышенные тона. Леорн, тот самый, на которого с такой игривостью смотрела Мари. Отвратительно.       - Алерот, они всего лишь люди, их как тараканов. – Голос Леорна звучал очень близко, эльфы стояли в паре метров от нашего укрытия. Я чувствовала, как учащенно забилось сердце Винса. Да, мой друг, моя кровь так же кипит, я бы сама перерезала им глотки. Ох, как бы я этого сейчас хотела. Но нам нельзя высовываться, если тут только двое, значит там, дальше целый отряд и возможно королевская армия. Я из последних сил сдерживалась, скрипя зубами.       - Я тебя понял, нужно возвращаться, остановка всего пару часов, я бы хотел перекусить. – Алерот хохотнул. Шаги удалялись и позже совсем стихли. Мы с Винсентом вздохнули одновременно. Друг нехотя высвободил меня из своих объятий. Почувствовав свободу, я поспешила в сторону ушедших. Но Винс немедленно схватил меня за руку.       - Ты рехнулась?! – Черные угольки глаз блестели от недоумения.       - Ты слышал, что они говорили? – Мое нутро вибрировало от гнева.       - Конечно, слышал, но там, возможно армия, тебя тут же обнаружат, и поверь, чаи с тобой точно распивать не станут! – Винс крепче сжал мое запястье.       - Винсент, пятеро умерли, я должна хотя бы что-то сделать, помоги мне! – Изнутри я вся горела праведным гневом. И Винсент это знал, мой друг это чувствовал. Винс прикрыл глаза и рывком накинул капюшон. Прижав меня к себе ближе, он заглянул в мои глаза.       - Скажу, уходить, подчиняешься без вопросов, поняла? – Это был даже не вопрос, а условие. Мне ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия. Его пальцы разжались.       Осторожно отодвигая последнюю ветку, отгораживающую нас от цели, я просто открыла рот, словно рыба.       Сотни эльфов расположились на поляне, пригретой холодным ноябрьским солнцем. Золото доспехов переливалось, играло в лучах дневного света. Все были заняты своими делами. Кто-то разогревал походную еду, кто-то просто отдыхал. Но как на фоне ухоженных и сытых эльфов контрастировал образ людей. Некоторые сновали туда-сюда, в оборванных мешковатых тряпках, разнося еду, кто-то расчесывал и кормил лошадей, можно было заметить, как трое исхудавших мужчин натирают маслом мечи воинов. И у всех кандалы на ногах. Неспособные нормально передвигаться, люди волочили ноги, а метал натирал кожу до мяса.       Ближе к нам, совсем не охраняемая, даже позабытая, стояла клетка на колесах. В ней сидели три девушки. Руки и ноги покрыты синяками, пальцы, которые они так старательно пытались согреть, побелели от холода. Худые, костлявые тела согревали лишь жалкие лохмотья. Одна из девушек заливалась страшным кашлем, словно выплевывая свои легкие наружу.       Мое сердце сжалось. Я узнала эту бедняжку, что так болезненно сжалась в позу эмбриона и невидящими глазами смотрела на кровь в своих ладонях, которую только, что выкашляла сама же.       Мари. Бедная Мари, что же с тобой сделали.       Вытирая слезы, внимательно огляделась. Незамечены. Кивнув Винсу, и убедившись, что клетку действительно не охраняют, рванула к ней. Вцепившись в ржавые прутья, заглянула внутрь. Мари заметила меня, но я приставила палец к своим губам, жестом попросила ее молчать. Замок был огромный и увесистый. Посмотрев в скважину, поняла насколько сложный внутри механизм. Черт. Винс стоял ко мне спиной, оглядываясь. Он был настороже, нельзя его отвлекать. У нас мало времени.       - Мари, где ключи? – Шепотом обратилась к старой знакомой. Женщина хлюпнула носом и покачала головой из стороны в сторону.       - Кто вы? Вы меня знаете? – Мари приложила свою ледяную ладонь к моим пальцам.       - Меня зовут Элли, а это Винс. Мы вас вытащим, но мало времени. Мари, где ключи? – Пока я говорила, кинжалом пыталась взломать замок, но не получалось. Мои руки дрожали. А на Мари словно снизошло озарение, и она вцепилась ногтями в мои пальцы.       - Элли! Ты помогла Белле! Элли! – Она почти снова залилась кашлем, но смогла остановить приступ. Остальные девушки совсем на нас не реагировали, лежали, не способные даже пошевелиться. Женщина посмотрела за мою спину и максимально приблизила свое лицо, насколько позволяли решетки. – Элли, беги, ты нам не поможешь, я не знаю у кого сейчас ключи, ты не откроешь этот замок, дитя. Послушай. Король задумал убийство принцессы востока. Я слышала их разговоры, они знают, что она будет на празднике. Они хотят подчинить последний клочок земли на этом материке себе. Королю Вэону тоже грозит опасность. Это заговор против Запада и Востока!       Кто же мог рассказать так быстро? Геарлинд? Вполне возможно. Оруэл? Вот, сукин сын, я ему оторву его уши, я уверена, он предатель. Эти двое в сговоре.       - Эл, сюда идут, нужно уходить. – Винс дернул меня за плечо. Я вытащила красный мешочек, который мне дала Долоресс и кинжал, положила в ладонь Мари предметы.       - Мари, я видела твою дочь. Долоресс теперь служит принцессе и я обещала передать тебе, что у нее все хорошо. Она твоя копия, ты была права Мари, ты поступила тогда правильно. Мы вытащим тебя, я обещаю. - Я тараторила так быстро, насколько могла. Мари улыбалась. – Эл! Уходим! - С этими словами, Винс утащил меня обратно в кусты, я только и могла увидеть в глазах Мари слезы и услышать «Благодарю».       Я беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо друга носом. А Винс обнимал и гладил меня по волосам. Снова и снова в голове проносились картинки смертей, издевательств и пыток. Нет. Я не могу стоять в стороне. Я не дам этим треклятым эльфам забрать у людей последнее! Только не сейчас!       Оторвавшись от такого родного плеча, с яростью посмотрела на Винса. Мне даже говорить ничего не нужно. Мой друг хмыкнул и встал на ноги, протянув мне руку. Я смотрела на эту руку, размышляя.       Может, стоит полностью положиться на Итилгаила? Он справится, он защитит принцессу. Но… если уже известно, что принцесса будет в замке, то возможно они знают, кто все устроил.       Мое сердце пропустило удар. Охтарон - король Юга, он безжалостен, сколько людей из моей деревни были убиты по его приказам, этот эльф никогда не был милостивым королем. Если юг сможет разрушить союз эльфов и людей, незамедлительно убьют и Итилгаила. Король лично отрубит ему голову.       Перед глазами пробегали картинки, одна хуже другой. Смерть принцессы. Смерть короля Вэона. А потом и смерть Итилгаила. Смерть всех моих близких и любимых. Полное порабощение людей. Нет!       Я должна раскрыть их планы! Но я не могу просто ворваться на праздник и объявить о заговоре. Меня и слушать не станут. Вцепившись в рукав Винса, я притянула друга к себе.       - Винс, напомни, как пройти к тому ходу, которым нас провел Итилгаил! – Винсент удивился, и тут же схватил меня за щеки.       - Ты хочешь броситься в самое пекло? Элли! Нет! Брось все это, пускай разбираются в этой политике сами! – Винс опустился на колени вместе со мной. Парень прижал меня к себе, уткнувшись в мою шею носом. Мягко высвободилась из объятий. Ласково прошлась по скулам темноволосого эльфа, откинула капюшон.       - Нет, Элли, я не пущу тебя туда! – Винс попытался снова обнять меня, но я крепко держала парня за плечи.       Итилгаил, ты чувствовал себя так же? Ты всегда был готов отдать жизнь за мир, за будущее, за меня. А я презирала тебя. Теперь я тебя понимаю. Это не просто союз, это не просто жертвы и это не просто разговоры. Это война. Это новая эра. Эра без страданий и боли. Ни эльфы, ни люди не должны быть окутаны гневом и ненавистью. Итилгаил, ты дерьмово строишь планы, опять забыл, что я никогда не подчиняюсь правилам. И ты снова заставляешь меня приносить жертву. Ты мне слишком сильно обязан. Но как только в голове снова возник образ белых, как шелковые нити волос, серебро глаз, запах леса, ласковая улыбка и всегда спокойный, нежный взгляд. Внутри разлилось тепло. Раньше, я каждый день мечтала, чтобы это существо навсегда перестало видеть свет, но теперь мне страшно. Страшно никогда больше не услышать его голос. Пусть он не со мной, пусть больше никогда не взглянет на меня с любовью. Неважно. Но если мы оба сможем жить в том мире, о котором так мечтали. Плевать, что мы не будем вместе, главное небо над нашими головами больше не увидит этой ненависти между людьми и эльфами. Итилгаил, прости меня за мое высокомерие. Прости меня за мою любовь, которая так и не угасла.       - Винсент, отправляйся на восток, найди мою маму. Она примет тебя, поверь. Поддержи ее, скажи, что ее глупая дочь очень сильно любит ее и просит прощение. – Моя рука нежно прошлась по кончикам острых ушей друга, глаза Винса наполнились слезами. – Судьба у меня такая, с эльфами якшаться.- Усмехнулась.       - Я пойду с тобой, Эл. – С последней надеждой Винс произнес эти слова.       - Нет, Винс, пойми, я не могу дать королю Охтарону воплотить план в жизнь, и возможно я могу умереть, кто-то должен позаботиться о моей матушке. Слишком часто я о ней забывала. Она не должна остаться одна. А доверить это я могу только тебе, мой дорогой друг. – На этих словах, Винс, хотевший что-то сказать, быстро захлопнул открытый рот. Я поцеловала Винсента в щеку и встала на ноги. Закрыла глаза и подставила лицо редким лучам солнца, пробивающиеся сквозь густую листву. Но это не помогло, и предательские слезы скатились по щекам.       Винс резко встал, вытер тыльной стороной руки слезы, и притянув меня к себе вплотную, с жадностью поцеловал. Я хотела было вырваться, но руки парня крепко меня держали в объятиях.       Запах шоколада защекотал мой нос, а сладкий привкус наполнял изнутри. Винсент был настойчивым, жадным и неутолимым. Я почти начала задыхаться, когда эльф отпустил меня. Хотела возразить, но натянув капюшон, Винсент громко объявил.       - Этот последний! Я отпускаю тебя, Элизабет! Но знай, если ты там помрешь, твой возлюбленный отправится вслед за тобой! Ты меня поняла, Кале Итилгаила?! – Черные угольки глаз, если бы могли, просверлили бы во мне дырку. Мои щеки залились румянцем, но хихикнув, кивнула.       Минут десять Винсент объяснял мне, как пройти к тайному ходу. Я запоминала все досконально, каждый поворот. И закончив, мы обнялись и разбежались в разные стороны, не сказав больше ни слова. Долгие прощания слишком сильно режут сердце.       Спасибо, мой дорогой друг и прощай.