извечная

Спустя год. - Родионова, я убью тебя, я клянусь, такие, как ты, не должны существовать! – Машка злилась. Злилась сильно, очень-очень. За свою Решку она была очень рада – той одобрили проживание в комнатах, предназначенных для аспирантов. Точно никто и не знал, что и как там, но несколько парней-аспирантов из своего крыла общежития съехали, и образовались пустые места жительства. Конечно, расторопный декан факультета Марии и Арины «забил» комнату для лучшей своей студентки. От счастья Арина прыгала. Когда-то год назад она заселилась одной из последних, так что селили ее по принципу «найди комнату, там девчонки менялись, поспрашивай, где свободно». Опешив тогда, еле как везя свои сумки и чемоданы, которые были больше нее самой, девушка отправилась на поиски. И нашла. Комната была одной на весь этаж для шестерых. Остальные предполагали поселение на двоих-троих, а тут – шесть, причем комната размерами была только на пару метров квадратных больше, чем стандартные. Так, Ри оказалась одной из шести девочек, которые делили один стол, один шкаф с четырьмя полками и поначалу только пять вешалок. Места не хватало, к тому же двое из шести любили приводить гостей. Аринка кривилась, ругалась, орала и, в итоге, втыкала в уши наушники и учила, учила в туалете, в душе и на кухне, когда помешивала суп, который на всю комнату варила она одна единственная. Однако, видимо, не зря все это. Успех к ней пришел не сразу. Сначала она натыкалась на не понимающие ее взгляды и, удивляя саму себя, она стеснялась даже своих однотонных самых простых тетрадей, когда все девчонки пришли с яркими и дорогими. Хотя никогда Ри не переживала за такую мелочь, тут – стала. И только через месяц она решила, что все, хватит. Стала, как дома. Более уверенной, более расторопной и, как дома, с «остринкой». Не то чтобы она дерзила или выказывала неуважение, просто за себя саму и Машку постоять точно могла. А потом как-то все пошло, после этого ее «буду сама собой». Декан сразу к ней приглянулся – девочка-полиглот, все схватывает на лету, не поет, но танцует, участвует во всех конференциях, активный волонтер даже. Вот, он и нашел девочку, на которую весь чуть ли не университет может положиться. И умная, и активная – сказка. Так что поддерживать такие кадры надо. Вот и решив это, он тут же заявил «квартирку» на нее, чтобы и училась спокойно и больше в университет и его премию вкладывала. Конечно, Арина прямо кричала от радости – жить спокойно, одной, без всех этих… Машка будет приходить, Игнат тоже – отлично просто. Так что, Арина вместе с Машей паковали чемоданы и ждали Игната, который все это дело перенесет. Жить предстояло в другом общежитии – через дорогу, конечно, недалеко, но все же – тащить чемоданы с пятого этажа и на седьмой – вряд ли удовольствие. - Игнашка придет? – Маша как бы невзначай спросила, отворачиваясь и складывая кофты Арины. Девушка улыбнулась. Игнат Марии Летуновой сразу понравился, это было видно еще на дне первокурсника, а потом за год это стало не просто видно, а даже не ясно что. Даже не приглядываясь – сразу было все понятно. Игнат же был единственным слепым. Впрочем, Арина не любила в такое вмешиваться, однако поговорить о друге с Машей могла и делала это с радостью. - Придет-придет, - усмехнулась она, застегивая сумки. Дверь открылась бесцеремонно и с громким лязгом. Ри поморщилась. - Да, Кристин, так и входи, тебе понравится спать без двери, - Арина встала. - Спасибо, Господи, ты сваливаешь, - выплюнула она, - со своими листочками задолбала. Пройдя вглубь комнаты, Кристина рухнула на кровать. - Не забудь свой поганый будильник, - вякнула она вслед вышедшей Арине и Маше. - Как раз думала тебе его подарить, не все же трахаться под Крида, - Арина демонстративно вернулась и схватила будильник. Ей было неприятно – и говорить так и действовать, вот просто претило это ей, однако и с этой… с Кристиной не получалось иначе. Она не понимала. Игнат подоспел вовремя, загрузил себя сумками и делегация трех студентов-международников двинулась к выходу. - Повезло мне все же, с комнатой, - выдохнула Машка, стараясь незаметно задеть плечо Игната. Задела. Парень как раз начал спускаться, когда она это сделала – не сильно, но того, от груза чемоданов, которые висели на нем словно бананы на ветках, повело и пластмассовый чемодан – самый маленький и по иронии самый забитый, выскользнул. Шлепнулся несколько раз по ступенькам и, раскололся. - М-да, - выдохнула Арина, - отлично. Маша рассыпалась в извинениях, а Родионова ее перебила – надо было остаться кому-то тут и покараулить вещи, пока она и Игнат перенесут то, что еще не умерло таким образом. Мысленно она радовалась, что в чемодане были только вещи, так что они точно не пострадали, вот был бы там ноут или посуда, а так – тряпки одни. Маша согласилась и осталась. Она все же была очень чувствительной и остро чувствовала все абсолютно. Ребята переносили вещи долго – часа три. Однако, все еще не перенесли, а чертовски устали. К тому же, Маша должна была бежать на факультативный японский, на который записался и Игнат. Друг честно сказал, что может прогулять, однако Ри, ссылаясь на то, что остались только вещи из сломанного чемодана, которые она и сама перенесет, отправила друзей учиться. К тому же, она и сама знала, что для Игната это важно – у него с предметом проблемы, а сессию сдавать еще, он сам выбрал же этот язык. Вздохнув и оглядев масштаб работы, Арина собрала в охапку все вещи. Однако, как бы сильно она ни хотела, все поднять разом не получилось бы никак, так что она осталась стоять на лестнице, ожидая хотя бы кого-то, кто поможет положить пару тройку свитеров сверху на целую кучу в ее руках. Долго ждать не пришлось – все же общежитие. Обидно, что этим «кем-то» оказалась Кристина. Пожалуй, она, если бы имела деньги, и имела бы возможность потом и на похороны Родионовой скинуться, после положенных сверху свитеров, ее еще бы и пихнула с лестниц этих, однако удержалась, только кидала словесно что-то в спину, а девушка не оборачиваясь шла. Еле как донесла до общаги. Еле вошла внутрь. Кажется, все в порядке. Кивнула в очередной раз вахтерше и прошлепала мимо. Обреченность, вот, что она чувствовала на втором этаже. Ненависть пришла на третьем, на четвертом с половиной – злоба. Бесило все страшно. Вдыхая и выдыхая сквозь сжатые зубы, Арина продвигалась дальше. Что она испытала, когда поняла, что ее дверь через три комнаты – не передать словами. Она решила выложиться по полной и резво, как могла только, поскакала к двери. И то ли карма, то ли проклятие Кристины сработало, но остановило девушку неожиданно открывшаяся дверь. Причем открылась дверь так неожиданно, что даже просто «неожиданность» больше ожидаема, чем вот это вот. Хозяин комнаты 417 открыл дверь на полную катушку, та ударила по костяшкам пальцев Ри и по огромной куче в ее руках. Не ожидавшая такого, Арина, на секунду подумавшая, что напоминает кого-то из мультика, начала заваливаться назад, шлепаясь на пятую точку. Вещи разлетелись вокруг. Она тут же перевернулась на бок и, вдыхая аромат дешевого моющего средства для пола, начала массировать бедро, шипя и кляня все на свете. - Какого черта, Кир? – голос, спросивший это, был очень глубоким и бархатистым каким-то. В другой ситуации, Арина бы оценила даже, наверное, хотя влюбчивой ее точно нельзя назвать. Однако, да точно, координально не та ситуация. Незнакомец же, наконец, выглянул из-за двери и вздернул брови. - - Ты не Кир, - он чуть наклонил голову вправо. – Кто ты такая? - Спасибо за помощь, - процедила Родионова, отклеиваясь от пола, морщась и все так же потирая бок. - Единственная свободная комната та, - он кивнул на дверь напротив той, что, видимо, была его, - там жил Кир. В любом случае, кто бы не стал там жить сейчас – вряд ли суда пустили бы школьниц-недоучек, - его брови были все еще вздернутый, глаза метали молнии, а Ари злилась все больше. Собравшись, она выпрямилась в полный рост, сложила руки на груди. Смотреть сверху вниз она точно умела, даже если смотреть с физической точки зрения приходилось снизу вверх. Однако, на секунду, Ри сбилась. Как-то странно было. Она, конечно, была не самого высокого роста, вообще из всех с ее факультета, она была второй с конца по росту и уступала первое место только девочке на сантиметр ниже, однако она никогда еще не чувствовала себя такой мелкой. Она не доставала этому парню даже до плеча. - Я. Спросил. Кто. Ты. Такая. – а он тем временем уже слова чеканил, господи, сколько чести, подумала Ари. - Лучше бы не спрашивал, - прошипела она. Наверное, если бы она была в фильме или мультике, ее глаза налились бы кровью и готовы были испепелить хама и нахала к чертовой матери, однако она старалась держаться, - и сам ты треклятая школьница-недоучка! Казалось, брови выше донять нельзя, что же, этот стереотип он явно сломал. - Хватит уже. Успокойся. Только она успокоиться не могла, сжимала и разжимала кулаки, чем, кажется, его только смешила, мол вот – пушинка на пути великана. - Хам! - Дура! - Вот и отлично, - выкрикнула она, - прекрасно, - со злости она собрала все свои вещи, втиснулась в свою комнату, скинула вещи на рядом стоящую кровать и вернулась, - прекрасно поговорили! - Отлично. Кажется, если они будут так же сильно хлопать дверьми, то останутся без них. Отчего-то в груди Арины растекалось чувство невероятно злобы. Как же взбесила ее эта ситуация, она и не знала, что когда-то может так быть с ней, даже растерялась как-то. Со злости, вероятно, она разобрала абсолютно все вещи, хотя упорно считала раньше, что бедт это делать с неделю, не меньше. Когда шкаф был забит, стол утрамбовал старыми, новыми конспектами и учебниками, электроника стояла и заряжалась, а предварительно, конечно, все, что можно и нельзя, было вымыто, даже вылизано, Арина остановилась по середине комнаты, тяжело дыша. Грудь вздымалась и опускалась, а она не знала, что делать. Честно постаралась успокоиться и сесть за стол. Однако, конспект ее не увлек никак. Подскочив, собрала сумку на завтра. Перепроверила все дважды. Вернулась к шкафу и рассортировала вещи по цветам. Правда, сортировка много времени не заняла – оказалось, не так много цветов в ее гардеробе – по пальцам руки можно пересчитать. Она даже черные джинсы все свои вычистила клейким роликом и те теперь сияли чернотой. А так и не удовлетворилась. Все внутри просто раздирало. И через час, наверное, она поняла, что зря как-то не пнула того парня, что ли. Вряд ли и пнула бы, но хоть что-то. А сейчас даже руки чесались. Он такой спокойный, невозмутимый, это он виноват, что она шлепнулась на пол и порвала по шву лучшую свою кофту. Плевать, что кофте пять лет и она наладом дышит. Это. Он. Виноват. И, ох, конечно, она тут же живо вспомнила, как он чеканил слова. Как будто Петр Первый, не ниже точно. Вот короны ему не хватает только. Рвано вздохнув, Ри поняла, что только больше себя накрутила. Решила, что надо пойти и выпить чай. Позвать друзей. Успокоиться. Постараться хотя бы. Арина уже готова была выйти из комнаты, когда запнулась за торчавшую ручку чемодана. Ругнувшись на ходу, она полетела прямиком в закрытую дверь. По инерции выставив руки перед собой, она с маху оказалась впечатанной в предмет своей сегодняшней ненависти. Предмет ненависти, правда, благодаря проклятию, раскрылся. Сверху. И остался снизу. Отойдя, Арина оценила «масштаб». Сверху петлю просто сорвало напрочь, снизу – держалось, однако непонятно как, и непонятно, сколько оно продержится. Дверь провисала сверху, создавая щель сантиметров тридцать. Ри моргала, не понимая, как это вообще могло произойти. К тому же сейчас саднила нога из-за ручки чемодана. Вздохнув, девушка постаралась открыть дверь, чтобы выйти. Не получилось ничего. Дверь провисла и вниз, и двигаться совершенно отказывалась. Впору было бы смеяться над собой и всей этой ситуацией, только вот Родионова была реалисткой и представляла, сколько придется выложить денег за ремонт двери, а сама она вряд ли ее прекрутит, хотя… Со вздохом забралась на стул и стала смотреть подробнее. В принципе, можно попросить Игната, тот поможет, хотя, у него еще час занятий, а потом домашка, не хотелось его дергать. Маша не помощник точно. Пришлось вспомнить правило, вышколенное в ней с самого детства – все можно починить, если есть первое – суперклей, второе – скотч и третье – шуруповерт. Подумав, что инструмент она, в принципе найдет, осталось решить, как ей выбраться в целом. Не через окно же ползти на седьмом этаже будучи. Со стоном Ри поскреблась в дверь. Тишина. Ну, отлично просто. Въехала она к аспирантам, отлично, не иначе. Собрав волю в кулак, Арина заорала. Заорала громко и четко, что ей нужна помощь. В первые минут пять было тихо. Абсолютно и совершенно, а потом открылась дверь. Аринка не видела, какая. Просто поняла, что кто-то ее, слава богу, услышал. Красная до кончиков волос, Арина высказала все, что случилось, и попросила открыть дверь. Когда она собралась вдохнуть, приваливаясь к стене, четко расслышала громкий и заливистый смех. Арина подавилась своим этим вдохом, тут же обратно вскакивая на стул и сверля глазами того самого хама. Он смеялся над ней. Он! Смеялся! Над! Ней! Убиться дверью ситуация, нет? - Прекращай, слышишь! – она даже в дверь эту поганую ударила, а он все продолжал заливаться смехом и, стоило ему услышать удар, еще больше захохотал. – Чертов кретин! – выплюнула Арина. – Помогите! – она вновь заорала, специально куда-то как будто в сторону, чтобы кто-то вышел из соседних комнат. - Не старайся, - парень еще хохотнул, - начало учебного года, все в клубе, отмечают. - Чертов конец, - выдохнула она. - Хватит насиловать мою фамилию, малявка, - парень подошел близко-близко и приподнял дверь, открывая ее. Она так и стояла перед ним на стуле, в домашней майке и растянутых рванехоньких джинсах. Она резво спрыгнула со стула и подошла к нему ближе. Хотела поблагодарить, что ли, так, наверное, правильно, вроде как бы то ни было, он ей помог. Уже рот почти открыла, готовая, почти даже не покривившись, высказаться, когда он протянул руку вперед, ладонью вверх. - Артур Владленович, - он секунду помедлил, и с демонятами в глазах договорил, - Чертов. Девушка моргнула, покосилась на ладонь и вложила туда свою руку. - - Арина Владленовна, - подразила ему, не сдержалась, - Родионова. Он вздернул бровь, видимо, всегда так делает, подумала Арина. - Арина Владленовна, пойдем-ка найдем инструменты, или предпочитаете открытые двери? – он проследил за тем, как она закатывает глаза. - Хам, - на грани слышимости буркнуа она, следуя за ним и осознавая, что, все же, не поблагодарила, но двух благодарностей за вечер ему точно будем много – ведь если он и дверь починит, то и тогда придется, а так – разом, как все сделает. Решив, что эксплуатировать его так один вечер можно, Арина зашагала уверенней. Инструмент они нашли не в подсобках, как полагала девушка, а у друга этого Артура. «Друг» оказался физиком, писал диссертацию, тоже обрастал бумажками и имел три ящика инструментов – зачем парню электрическая пила, Ари так и не поняла, но спрашивать, конечно, не стала, зато впереди Артура помчалась к своей комнате. Мало ли какие тут еще люди живут. Как-то не так она представляла себе эту общагу. Долетев до своей двери, Арина покосилась на молодого человека. Прокашлялась. И сказала, почему-то официально. - Вы мне дверь почините? Бровь опять была изогнута. - А – надо? Натурально зарычав, Родионова вырвала шурупы и шуруповерт из рук этого хама, вытащила стул, поднялась на него и, прицепив шуруп, манеренно пощелкала по кнопкам, выбрала режим и поняла, что дело осталось за малым. - Дверь подержи ровно, - она замялась и выдавила, - пожалуйста. Хмыкнув, он действительно поддержал дверь, пока та крутила шурупы, кряхтя и ругаясь на свой недостаточный рост. Через пару минут, впрочем, она выдохнула и опустила инструмент. Кажется, все. - Проверять будешь? - Что? – она, не слезая со стула, посмотрела на него. - Повторно в дверь впечатываться станешь? – она повторно зарычала и хотела было замахнуться прибором, но только, она почти надеялась, вдарила этой штуковиной ему в грудь и, бросив на ходу «верни на место», юркнула в комнату, чтобы, хлопнув дверью, выругаться и со злостью посмотреть на все еще торчащую ручку чемодана. Появилось чувство стыда, что ли. Вот никогда она не была «правильной» - и грубила иногда, и ругалась, она попадала в каверзные ситуации и злилась на все вокруг, открыто выражая это даже при незнакомцах, однако ключевое слово тут «иногда». Так что, когда это происходило, а было это спонтанно, она все же потом испытывала нечто странное, в конце концов, ей еще как минимум три года жить здесь, только второкурсница ведь. А потом и магистратура, аспирантура… конечно, они все съедут, но год ей точно жить напротив этого… Вдохнув поглубже, Арина бухнулась на кровать, как была, в одежде и, на удивление, сразу уснула.