извечная

Девушка сидела на кровати, обхватив руками колени. Ей нравилось так сидеть, было тепло, уютно и только так она могла подумать. Просто порассуждать. Медленно вздохнув и выдохнув, она провела пятерней по всклокоченным белокурым волосам, и поморщилась, когда рука застряла в голове, наткнувшись на ком волос. Она встала и, взяв расческу, раздражающе медленно, безжизненно, провела ею по волосам. - Зарина… - мама тихонько подошла сзади, положила ладонь на плечо дочери. – Арина звонила, просила тебя к телефону. Зарина качнула головой, отказываясь отвечать сестре и, послушно передав расческу маме, села на кровать. Женщина осторожно и методично-размеренно стала расчесывать волосы. Она поджимала губы и еле удерживалась, чтобы не реветь. Было тяжело и что делать она не знала. Все, кажется, перепробовала, но это «все» не помогло, ни капли. Казалось, что Зарина закрывается в себе сильнее и сильнее. Сначала она резко перестала ходить в школу, прошло лето и она не стала поступать вслед за сестрой в университет, хотя очень того желала. Зарина даже экзамены сдавала «спустя рукава», хотя весь год готовилась. Мать только качала головой сначала, не понимая, что происходит. Она говорила с дочерью, однажды, в начале, даже поругалась, но Зарина все катилась и катилась вниз. Ее настроение падало, она замыкалась в себе все чаще, стала закрывать зверь и кричать во сне. Ксения Даниловна решила отвести дочь в клинику. Психологи казались верным решением. Зарина, вызвав только шок матери, спокойно собралась и пошла. И даже дверь в кабинет врача она открыла уверенно, так, будто сама по себе была тут сотни раз. Мама волновалась, папа постарел лет на двадцать, посидел. Зарину не могло расшевелить ничего. Она только постоянно рассматривала фото сестры в профиле и, редко проводя пальцами по лицу Арины, повторяло «кто». Этот вопрос не слышал от нее никто, только она сама, поражаясь, что хотя бы эту фразу может говорить. Однажды, правда, мама услышала, тогда она шла звать дочку к столу, и наткнулась на это. Сама вечером стала звонить психологу, к которому Зар стала ходить регулярно и спросила, что происходит. Доктор ответила, что это несчастная любовь, не более. Сказала женщина это расслабленно и как само собой разумеющееся. Однако, Зарине становилось все хуже, а ответов не было совершенно. - Ми… - Ксения Даниловна прокашлялась, - милая, хочешь что-нибудь? – женщина отложила расческу и провела рукой по плечу дочки, приобнимая. Так качнула головой. - Посмотрим фильм? М? как раньше? Вновь отрицательный кивок головой. Ксения еще раз сжала губы и, чтобы дочка не видела слез, отправилась прочь из комнаты. Ей нужно было в ванну, а затем крепкий кофе, иначе не успокоиться. Когда та подходила к двери, остановилась, словно громом пораженная. - Как раньше не получится, - хрипловато ответила Рина, - с нами пока нет Ари, мы всегда смотрели фильмы вместе по субботам. – Девушка улыбнулась, - даже когда она готовилась к школе, опаздывала с уроками или чем-то еще, Ари всегда оставалась, чтобы побыть с нами. Зарина все вспоминала, говорила, а мать бросилась к ней, обняла и, так, как тогда, месяц назад, разрыдалась – громко, навзрыд, но если тогда – от нестерпимой боли, то сейчас – от радости, такой светлой и откровенной – Зарина снова говорила. - А давай позвоним ей? М? Давай! – она подбадривала дочку, - позвоним по видеозвонку этому, и как раньше посмотрим? Зарина медлила. Прошло, наверное, с минуту, после которой она нерешительно кивнула и, достав ноутбук, набрала сестру. *** - Ри, он на тебя смотрит, - Игнат толкнул Арину, стараясь разбудить девушку. Он вперевые видел такое – его Арина, та, которая ни разу никуда не опаздывала, писала все и всегда, даже самые глупые и бессмысленные пары, которая не могла ни на миг отвлечься от лекции, сейчас спала, опустив голову на парту. Слава богу они успели занять последние столы, иначе все случилось бы раньше, то есть раньше обычного заметил бы преподаватель, что девушка спит. - Кто? – Арина постаралась сфокусировать взгляд сначала на доске, а потом и на преподавателе. – Простите, - тут же вовсе не заспанным голосом сказала она, привстав. Получив взгляд негодования впервые в своей жизни, она тут же схватила ручку и, списав с доски тему, начала торопливо писать, оставив листы, которые предполагала списать у друга. - Игнат, дашь списать после пары? – бросила она, не отрываясь и выводя буквы. Покосившись на нее, он кивнул и сам, прикусив губу, продолжил вести конспект. Спрашивать что-то именно сейчас – глупо, прежняя Ри вернулась, так что она скорее отправит в пеший маршрут, чем отвлечется. Политология пролетала долго и мучительно. Преподаватель говорил много, монотонно и тягуче. На таких парах самое оно спать бы, но, к сожалению,только не ей. Арина мысленно до сих пор морщилась оттого, что на нее так взглянул преподаватель. Не дай бог такое повторится, думала она, ибо Политик, как мужчину тут называли для краткости, злопамятный – недолго провать зачет и плохо сдать сессию, а Ри еще дорога повышенная стипендия. В общем-то они и дорога. Она чертыхнулась, когда вспомнила, сколько денег пришлось вернуть Артуру Владленовичу за такси – где взять деньги она не знала, не знала, как вернуть эту сумму в «копилку». И повторно чертыхнулась, когда вообще вспомнила про молодого человека. Она прикрыла глаза и выдохнула. Нельзя даже думать, вот что. Да, он ее преподаватель, старше нее, пусть всего лет на пять-семь, но все же… Арина чувствовала, что мысли эти совершенно ненужные и глупые – какая разница, старше или нет? Все равно ничего не будет, и те фразы его… она вообще не должна была знать, что он говорит и должна была улыбаться, когда он ответил Кристине, что всего лишь благодарил старосту. А она? Черт знает, о чем думает. Она на себя злилась, не знала, как себя вести. Впрочем, почему не так, как обычно? Она же «не поняла» перевод, правильно? - …происходит? – она непонимающе перевела взгляд на Машу. Даже не заметила толком, как им удалось дойти до столовой. - Что? - Ничего! – Игнат поперхнулся чаем, - ты днями ходишь, как в воду опущенная, отказываешься говорить, на каникулах весь август тебя даже в сети не было, на звонки ты не отвечала, сейчас, кажется, вернулась, переехала, радостная, счастливая практически, а сейчас снова, как в начале, - Игнат осуждающе ткнул пальцем, - что с тобой? Вот он, вопрос, которого она так надеялась избежать. Но все напрасно. Игнат ждал объяснений и Маша, которая минуту назад задала этот вопрос – тоже. Арина вздохнула. Что она им скажет? Да, бинго, возьмите с полки пирожок, кто догадался – она ничего им не ответит. В итоге она их потеряет, конечно, как нашепытвало сознание, но и рассказывать она не могла, в первую очередь потому, что тайна это была даже не ее, это даже не тайна, или тайна, но которую она и сама не знает. Арина откинулась на стул. - Я не знаю. Маши приподняла брови. - Ариш, отличный ответ, гениальный. Арина выдохнула и прикрыла глаза. - Я, правда, не знаю, - сказать больше было нечего, да и на самом деле – это ли не правда? - Что-то дома, да? – - Машку Арина любила за проницательность и искренность, сама Ри предпочитала и то и то дозировать в себе, однако, сейчас она жалела, что подруга настолько сильно умеет все понимать. - Вроде того… - Арина поморщилась, раздумывая, соврать или не стоит, решила, что не стоит, но на языке так и крутилось нечто типа «родители разводятся» - базово и веско, она была бы не она, если не продумала это заранее, знала же, что когда-то они спросят. – Ребят, я не могу сказать больше, просто… - она покачала головой, - пинайте меня в такие моменты, хорошо? Игнат потер переносицу. Обнял Ри, и Маша положила руку на ладонь Арины на столе. - Пинать будем больно, - пожурила Маша. Арина кивнула и улыбнулась. Иногда казалось, что она и не заслужила таких друзей, как они. Покачала головой снова и, как взбодрившись, предложила ребятам быстрее доедать и бежать дальше на пары. День был загруженный и тяжелый. Однако, после Игната и Машки, как-то даже теплее стало и энтузиазм появился, на страну, маленькую, но плотно населённую, точно хватит. Через пару, Ари даже побежала искать Политика – взяла дополнительную тему по проекту и, поймав улыбку мужчины, улыбнулась сама и умчалась. Пора было входить в свою колею, к тому же придется еще очень много сделать. В ней словно что-то включилось, и дело даже не в разговоре, не только в нем. Внутри появилось нечто, которое тихо-тихо, пока неразборчиво практически нашептывало, что все еще будет хорошо. Арина всегда думала, что, чтобы достичь чего-то, то надо делать что-то для этого. Пролетая по коридорам, она все думала: успела или нет. Еще вчера, когда она на миг заскочила в деканат между парами, на стенде висело объявление, мол требуется художник-декоратор, чтобы подготовить реквизит для студ-театра. Рисовать Арина не умела никогда, однако была уверена, что красить что-то или клеить точно сможет. Энтузиазм бил по всему, по чему только можно потому, что «рисование для театра» - дело было оплачиваемое. Она и сама не поняла, почему раньше не подписалась. Арина, схватившись за ручку двери деканата вдохнула и, резко дернув ту, ворвалась маленьким смерчем внутрь и тут же рванула к стенду. Объявление все еще висело, и все еще надо было найти ребят, следовательно, она успела. Тут же маркером вписала себя, оставила, на всякий случай, координаты и, удовлетворенная и радостная, обернулась. - Здравствуй, Родионова, - Артур Владленович растянул губы в улыбке. – Ты так и… м… - он хмыкнул, когда посмотрел на ее ноги. Родионова покраснела. – Носи на здоровье. - Я верну вам вечером! – тут же открестилась почти Арина, пытаясь куда-то увернуться от его взгляда. - Зачем же, тебе… - он на секунду замолчал, - очень идут. Арина резко опустила голову, принявшись резко соображать, что она могла бы ответить на то, что она делает здесь, в деканате, в его берцах и вообще почему она надела именно их, учитывая, что вся ее обувь давным-давно высохла и отчищенная лежала сложенной в комнате. Мысли роились, но так и не оформлялись с полноценное предложение, которое она могла бы сказать. Еще некстати вспомнилось вчерашняя пара, и она, ко всему прочему, еще и зубы сжала. И мозг лихорадочно отметил, что столы тут такие же, как в аудитории по английскому, а она в тех же берцах. Она дернула головой, впиваясь взглядом в Артура. - Я верну. – Упрямо сказала она, найдя, пусть и не сложное, но предложение. А его взгляд сканировал. И ее сжатые, оказывается, в кулак ладони, и порозовевшее лицо, и напряжение во всей позе. Что, интересно, произошло, вот, что его интересовало, но спрашивать не стал. Только мысленно еще раз усмехнулся ее внешнему виду в сорок первом размере обуви, и сам потом вдруг отметил то же, что и она, и про столы и про пару. Хмыкнул, а она опять отвернулась. Но он не сдержался, прошел ближе к ней, встал рядом, возвышаясь добрых сантиметров на сорок, поднял руки и опустил ей на плечи. Ощутил, как та вздрогнула всем телом, сама поднимая к нему лицо. - Вернешь-вернешь, - хмыкнул он, - вечером только, - она опять кивнула. – ты в порядке? Она скривилась, как лимон съела. Как много сегодня ей задают вопросов, и все от разных людей, и все в разных вариациях, но об одном. - В порядке, Артур Владленович, в порядке, - буркнула она. Руки его на себе было чувствовать в принципе очень странно, и как реагировать она не знала опять же. - Врешь. Она тут же вскинулась. - В тебе есть одно замечательное сразу видное качество, Родионова, - он нарочито медленно отпустил ее одной рукой, чтобы, описав ею дугу, пальцем практически «приземлиться» на ее грудную клетку, - ты не умеешь врать, - он услышал, как она рвано вздохнула, и сам почему-то договорил с еле уловимой хрипотцой, - бесповоротно и абсолютно не умеешь врать. - Я бесподобно вру, - прошипела, скидывая его руки. - Тогда я бесподобно вяжу, Родионова, - он наклонился зачем-то близко к ней, и выдохнул в лицо, отмечая необычный цвет ее глаз – серый, как асфальт после дождя, - а я совсем не умею вязать. Арина сглотнула. - Врете. - Ни капли, - он отмахнулся и в момент отстранился, оказываясь уже с другой стороны стола. - Милая моя, - декан подлетел неожиданно, Арине пришлось чуть приопустить голову, потому что и сама не заметила, как задрала голову высоко, чтобы смотреть в глаза Артура. – гениальная программа! Гениально! – а декан, как ребенок, радовался, улыбался, пожал ей руку даже, - отличное место, главное! И бесплатно практически, не то что мы снимали турбазу, когда еще надо было… - Мне надо идти, - хрипло выдохнула Ри, отстраняясь от мужчины и, не извиняясь, вылетая за дверь. Внутри все горело, полыхало просто, и она уже готова была «заклевать» себя мыслями обо всем на свете, готова была прямо сейчас сказать, что думает о том даже, как быстро взять и умереть, но. Она остановилась, хотя только-только неслась по коридору. Но мыслей не было. Внутри все скручивало узлом, жгло, даже выжигало, но чтобы мысли, обида, стыд? Этого в ней не было, только рваное дыхание, как ее, так и его, Артура, в памяти, и все, кромешная пустота, как, например, месяц назад, когда заботиться и волноваться было не о чем. Арина влетела в туалет и, опершись на бортики раковины, включила воду. Что сейчас произошло? Что? Ответа не было. И она даже опешила. Девочка, которая всегда на все знает ответ сейчас стояла, изучала свое отражение и не понимала, что отвечать самой себе. Умывшись, Ари достала пиликнувший телефон. «пара». Короткое и ясное напоминание отрезвило. Сейчас, насколько она помнила, должна быть физкультура. Даже «зачет» сдают по кроссу. Она когда-то читала, что физические нагрузки проясняют мысли, может, пора и узнать, правда это или нет. Занятие было на улице. Когда она примчалась, все собрались, с удивлением посмотрели на нее, которая пришла последней. Кивнув всем и извинившись за опоздание, она невозмутимо прошла на свое место в строй и, перед разминкой, присела завязать кеды. - Знаешь, я в тебе такой решимости очень давно не видел, - Игнат пихнул ее плечом, - примерно в ЕГЭ, когда ты звонила мне по «скайпу» и, да, готова была рвать и метать. Она усмехнулась. - Студенчество правда делает из нас зверей, - хмыкнула она, туго затягивая кроссовки. - Да, - Игнат кивнул, - зверей, но из тебя эта штука, - он ткнул пальцем в главный корпус университета, - сделала не зверя, а настоящего монстра. Ри закатила глаза. - Пошли давай, зверь. - У, монстрюга, - парень сделал страшные глаза и сам за руку потянул подругу. Кроссы Арина ненавидела всей душой. То ли она не была спортивной, то ли гены, то ли еще что, но физкультура не давалась ей даже в школе. Она скорее могла решить все, что угодно по той же химии, которую люто ненавидела, но только не присесть двадцать раз, это было для нее проблемой почти вселенских масштабов, однако приходилось выполнять все и пересдавать по сотне раз, чтобы вытянуть на «пятерку». Здесь многие работали на результат, чтобы быть лучшими. А вот Ри – нет. Если и был предмет, который она уступала целиком и полностью всем, то вот он – такой предмет. Сегодня же в нее вселился тот самый «монстряга», не иначе. Физрук только удивленно хлопнул глазами, останавливая секундомер и регистрируя время. Эта ли девочка два дня назад не могла и с километром разделаться, а тут все десять выдала, да еще и третья. И это после спортсменов-парней. - Тебе бы в олимпийскую сборную, - промямлил физрук, подходя к ней. – У нас команда есть, Ариночка, - он выгнул бровь, - по бегу, присоединишься? Тяжело дыша, Арина покачала головой. - Во выдала, - Игнат подбежал к Ри, и, опираясь на колени, задышал, - Ринка, если бы не знал тебя всю школу, никогда не поверил бы, точно. - Ага, - она рухнула на пожухлую траву, - я старалась, кажется… Последней прибежала Кристина с Машей, девчонки с закатившимися глазами пересекли черту финиша и шлепнулись прямо на беговую дорожку. Маша, все же, не нашла в себе силы, как хотела в начале, посмотреть на Ри, которая выдала такое. Главное, отчего? Мария переводила дыхание, даже забыв, что лежит рядом с такой дрянью, как Крис, которая всю пробежку не могла заткнуться – где только дыхание говорить бралось. Впрочем, поговорить она была всегда «за», хлебом не корми. Кристина поливала грязью всех, как могла, особенно Ри, Машка слушать устала. - Марь, идешь? – Игнат подошел к девушке, - господи, ты хоть в порядке? Маша была бледной. Впрочем, это ее личная особенность – после физических нагрузок она превращалась практически в овоща, причем непривлекательного бумажно-белого цвета. Кивнула парню и приобняла, когда тот почти потащил ее на себе. Она даже усмехнулась – вон сколько мечтала, а тут и надо было-то только чуть не умереть на кроссе. Игнат сгрузил девушку только в раздевалке, спросив напоследок, точно ли той не нужно к медику. Про «особенности» здоровья девушки, Арина рассказала другу сама, тот облегченно выдохнул, сказал звать его, если что, и ушел переодеваться. - Надо в душ сходить, - чуть отдышавшись сказала Маша, расшнуровывая футболку сзади. - Надо, - Ари рухнула на скамейку рядом с подругой. Раздевалка была пустой – все давно переоделись и отправились домой, а многих и вовсе не было – физкультура стояла последней парой. – Так что, лед тронулся? – Арина тепло улыбнулась. - Я не «Титаник», Ари, - Маша, все же, тоже улыбнулась, - но знаешь, он же тоже не айсберг, да? Девушка кивнула в ответ. Она сама искренне считала, что Маша и Игнат, как минимум, прекрасная пара, а максимум – отличнейшая. Да и Игнат уже начал как-то иначе смотреть на Летунову, что только радовало, а то Ари собиралась покупать другу очки, чтобы тот кое-кого заметил. Схватив полотенца, девушки прошли в душевые кабинки. Арина была права. спорт и душ правда заставляет, как минимум, упорядочивать мысли и думать проще. Даже подумала на миг, что стоит по утрам бегать или по вечерам, однако тут же, хмыкнув, отмела эту мысль. Настолько сильно спорт не помогает, а ей жить еще охота – один кросс и тот пережила непонятно, как. Тело ломить уже начало, а что будет утром – даже представлять не хотелось. - Ари, пойдем сегодня к нам? – Маша высунула намыленную голову из кабинки. – Катя уходит у меня, комната пустая, а у меня пирожные есть. - Иде… пф… - - Аринка поморщилась и стала отплевываться от проглоченной пены. Летунова захохотала. - Ты как ребенок… - Сама, как ребенок, - буркнула Ари, смывая уже шампунь, больше есть его точно не хотелось, во рту еще стояла горечь. - Ладно, - фыркнула Маша, - зато долго буду молодой. – Он отмахнулась и, выключая воду, договорила, - между прочим, надо еще Игната найти, он опять по-любом развалился у физрука. - Конечно, где же ему еще быть, - деланно серьезно ответила Арина. - Футболист чертов… Ари вздрогнула. Вот «чертей» и «Чертовых», особенно, не надо. В грудной клетке опять разливалось что-то странное и непонятное, а Машка, как не видела этого, и Арина чувствовала почти отчаяние – где, же, Маша, твоя проницательность? Не видишь, как подруге плохо от одной только фамилии этого человека? Настолько непонятно-как-плохо, что она даже мысленно назвала его «он», а не по имени, потому что человек стал для нее, как Волан-де-Морт какой-то – имя всем известно, но произносить его – нельзя и причины этому нет. Хотя, почему же, у нее вполне есть причина – это недо-плохо-состояние, оно ведь считается? - Ой, Риш, ты как скривилась, как будто Крис голой увидела… - Лучше бы голая Крис… - девушка быстро покачала головой из стороны в сторону. Подруга прыснула. - Ладно, пошли за спортсменом, надо его кормить! – девушка тут же потащила подругу, все еще ехидно улыбаясь. Аринка была девочкой своеобразной. Маша не знала ее так хорошо, как Игнат, но точно видела, что она ей, Маше, точно верит, и Игнату тоже, так что как только решится, сама все расскажет о проблемах. Причем как о проблемах серьезных и «домашних», так и о насущных. Как бы ни хотела скрыть Маша, но ей было дико интересно знать, почему подруга предпочитает увидеть голую Крис, чем рассказать, о чем задумалась, впрочем, пока девушка волокла подругу на буксире, как будто, к тренерской, она еще раз отметила, что всему свое время. Игната в тренерской не оказалось. Маша даже почувствовала что-то сродни ревности – сейчас он мог говорить с кем угодно. Она знала, что он нравится Кате, ее соседке по комнате в общаге и однокурснице, только та, в отличие от самой Летуновой, не боялась подойтик нему и заговорить о чем-то. Хотя, подойти и поговорить могла и Маша, а вот пригласить куда-то… а вот Катька могла. И Маша жутко временами нервничала по этому поводу. Парень нашелся что-то тихо обсуждавший с преподавателем по английскому. Артур пошевелил плечом, потом кивнул ему, достал свой мобильник и, как показалось Маше и Арине, дал ему номер. Игнат просиял и, увидев девчонок, поспешил к ним. Артур даже и не обернулся. Арина проследила за тем, как его спина скрылась за углом и только потом посмотрела на друга. - Что он хотел? – молодец Маша, сама Ари такого бы не спросила. К чему лишние подозрения? - Надо готовиться, - Игнат встал по середине, схватился за плечи подруг, и повел их к выходу, - мой английский не такой, как твой, Арин, и даже не как у тебя, Машка, - он покачал головой, - Артура мне посоветовал друг, да, боже, Самсонов, на курс старше, вы его знаете, - Арина закатила глаза, вспомнив парня, которого отчислить хотели перед и после каждой сессии – «после» потому, чтобы преподаватели больше так не мучили себя этим лентяем, а «до» потому, чтобы сам себя не травил лишний раз. – так вот, он мне сказал, что Артур дает уроки, но не всем. Вроде «перспективным», ему же раз плюнуть. - И он согласился так просто? – удивилась Маша. - Не просто, сказал, много требовать будет и на сессии валить, но лучше так, думаю. Надо было не английский все же брать, а родной французский, не зря же 11 лет в школе его ботал… так, ладно, забыли, какие планы у нас? Летунова тут же начала рассказывать про пирожные, а Арина задумалась. Преподаватель он, Артур, гениальный, это так, однако заниматься со студентами? Как-то не вписывалась у нее такое представление – как он, проработав день, пишет научную работу, а параллельно учит кого-то временам английским. Впрочем, хотя, почему бы и нет? Она и сама когда-то давала уроки школьникам, только это все же времени много отнимает. - Тогда через пару часов у меня? – Маша подвела итог. - Ага, - кивнула Ри, - будем, - она улыбнулась. Когда друзья утопали в свои общаги, Ри, шагая к новому месту обитания, все так же продолжала думать. Толком она и сама не могла объяснить себе, почему так задумалась обо всем этом. Возможно потому, что это что-то новое. Абсолютно-чисто новое для нее, и разобраться в этом сложно. И хоть думать про это не хочется совершенно, мысли все равно возвращаются к деканату и его большим теплым ладоням, которые лежали на ее плечах. Когда тяжелая дверь хлопнула перед ней, она, вздрогнув, чуть не шлепнулась на грязные ступеньки, слава богу зацепилась за перила. И, слава богу, что вообще пришла в себя. Да уж, в такой задумчивости она ходила только перед сессией, и то, только в первый раз, когда не знала, чего ожидать. - Заходить планируем? – вахтерша, скрипнув ногтем по столу, нахмурилась. Ри, ничего не отвечая, прошла через холл и бегом помчалась по лестницам. Хотелось к себе. Вот почему-то дико захотелось в тишину и свою обстановку. Войдя в комнату, тут же закрылась, отбросила книги и села за стол. Не хотелось ничего. Вздохнув, девушка достала телефон и вошла в «заметки», быстро пролистав домашнее, которое постоянно вносила в этот раздел телефона, достала пару тетрадей, стала выписывать номера из книг. Домашку делать Арина не то чтобы любила или нет, но плохо к ней не относилась, и готовилась постоянно, так что без проблем справлялась если и не со всем, то со многим точно. Отвлекшись на мобильный, она перевела взгляд на часы и тут же пролепетала, что выбегает. Вот, опять что-то из прошлой жизни – она и не заметила, как прошло больше часа. - Вот и я, - она ворвалась в комнату Маши, - доставай свои торты. Чай пили долго – Арина засобиралась к себе только к часу ночи. Зато она окончательно вернула себе «кондицию», как выразился друг. И так и было: пропала усталость и «убитость», теперь, кажется, уже окончательно и бесповоротно, более того, даже мысли ушли всякие. Весь вечер ребята сидели, рассказывали шутки, истории, смеялись с пар политолога, немного обсудили даже Кристину. Игнат все кривлялся, показывая то неизменную Крис, то ректора. Над ректором смешно было особенно. Маша только и успевала бегать и ставить чайник. Апофеозом вечера стал спаленный этот самый чайник – он был из нержавейки, бывалый, знакомый со всеми Машкиными путешествиями, которые только случались с ней за все девятнадцать лет, и радовал этот чайник особенно тем, что умел свистеть. Однако на этот раз свиста его никто не услышал – как только начался их собственный «театр», многие комнаты тоже ничего не слышали, кроме пантомимы от Игната и Арины. Летунова потребовала моральной компенсации за чайник и поэтому Арина была вынуждена согласиться на поход по магазинам с подругой. Машке, в отличие от Ри, нравилось по ТЦ бегать. К ночи, когда надо было расходиться, ибо хоть чуть-чуть, но перед очередной дозой шести пар поспать хотелось. Игнат проводил Арину, сказав, что рад тому, что ей стало легче. Игнат ушел, а Ри привалилась к двери. Как она сегодня устала. Но усталость была приятной, что ли. Она улыбнулась, вспоминая сегодняшний вечер, было здорово, давно они так не собирались – с первого курса. А потом лето, и вот, снова. Нет, точно, улыбка намертво прилепилась к губам девушки. - Значит, опять моя обувь? Арина открыла глаза, посмотрела на Артура. - - Артур Владленович, а хотите чай? – она и саму себя поразила этой фразой, просто раз – и выдала ее. Стыд замаячил где-то рядом, он даже помог щекам чуть-чуть, незаметно, заалеть. Артур немного наклонил голову к левому плечу, как будто раздумывал, что ответить. - А хочу, - усмехнулся он, наблюдая за тем, как девушка легко отталкивается от двери, которая некогда была ею и починена и, поворачивая ключ, толкает дверь и отхожит в сторону, пропуская его. - Обычный или с малиной? - Малина, - он оглянулся по сторонам, словно у него не была комната точно такой же, однако, она и не была. Он проследил за тем, как Арина протискивается к столу, быстро собирает все бумаги, засовывает их в папки, подхватывает и толкает, еле втискивая в ящик. - Помочь? - Да, идите и поставьте чайник? Чайник в шкафу, - она пыхтит, борясь с последней синей папкой. А Артур проходит к шкафу, отодвигает правую часть, оглядывает скользящим взглядом аккуратно развешанную на вешалках одежду, находит и достает чайник в коробке – еще не распакованный после переезда сюда девушки. - А, блин, - шипит Арина, обращая на себя его внимание. Папку впихнуть так и не получается, поэтому она просто отбрасывает ее на кровать, зато скидывает на пол несколько декоративных подушек. – Имеете что-то против пола? - Ничего абсолютно, - он даже рад, никогда не любил стулья этой общаги. - Отлично, - Арина расставляет кружки, кладет по пакетику чая и разливает уже кипяток. Передает ему кружку и слышит «спасибо». Вот так и сидят, на полу, с кружками в руках. Комната пропахла малиной, как-то отдаленно думает она, а еще отмечает, что кроме малины здесь аромат еще чего-то чужеродного, но какого-то вкусного. Она и сама не понимает, что это за запах, но он очень даже вкусный. И теплый. Арина вдыхает глубже, мысль еще не успевает оформиться, когда она открывает глаза и удивленно смотрит на Артура. - Как дома, верно? Она только кивает. - Бабушка часто варила варенье раньше, - Арина перехватывает дымящуюся кружку и подтягивает к себе плед. – И заставляла собирать ягоды, - девушка усмехается, - я так ненавидела дачу… но слишком любила вишневое варенье, чтобы отказаться туда ехать. Она и сама не знает, зачем рассказала. И рассказала вовсе не чтобы заполнить уютную тишину, а потому, что захотела. Посчитала это правильным, и все тут. Она в какой-то миг даже подумала, что он посчитает ее ненормальной – он ей про дом, а она про варенье и дачи. - А мне дача нравилась, - голос звучал очень спокойно, размеренно, Ари даже удивилась, вот как он говорит «нормально», без его подколов, шуточек и громких фраз о том, что она не умеет врать. – Мы ездили туда с братьями и отцом, когда еще общались, - улыбка из теплой становится какой-то неправильно-искривленной, и Ри думает, что, может, это он сам не умеет лгать – вот сейчас, возможно, хотел скрыть что-то за этой самой никогда-не-грущу улыбкой, а не вышло, - мое детство, настоящее которое, прошло именно на даче – ворованные яблоки, разбитые фонари соседей, прогулки по лесу, «стрелы» и обучение вождению на старой дедовской «волге». Арина засмеялась. - «Волга» и деревенские яблоки? – она продолжала хохотать, когда представила преподавателя, залезающего на дерево и шепчущего ждущим внизу ребятам нечто мол, тихо, операция пройдет успешно. - Вот именно, - он невозмутимо пожал плечами, - зато после той «волги» я могу водить все, - он хитро прищурился, - а после яблок, за которыми ползал, вполне мог бы стать акробатом или гимнастом, так что, знаете ли, Арина Владленовна, ничего вы не понимаете в дачах. Она закатила глаза. - Так почему не стали гимнастом? – она вздернула брови, - развилась фобия высоты? - Смешно, - он хмыкнул, - нет, все прозаичнее. – Он наклонился к ней, словно собираясь сообщить страшную тайну, а она ответила тем же. Между ними оставалось сантиметров двадцать, но и он, и она могли отлично чувствовать дыхание друг друга, - я пошел в школу. - И – все? - И – все. – Артур вернулся на свое место. – Английский, дополнительный немецкий, - он улыбнулся, вспоминая пару, на которой девушка ассистировала ему, - я втягивался все больше. Предпочитал языки и естественным наукам, и точным. А когда поступил – понеслась, - молодой человек дерзко улыбнулся, как будто он и сейчас там, на своем первом курсе – тогда хотелось всего и сразу, и работать был готов двадцать пять часов из двадцати четырех существующих. - Сколько языков вы знаете? – Арина прищурилась. - Шесть, - он ухмыльнулся на ее восхищенный взгляд, даже гордость появилась, опять же, как тогда, в его студенчество, - русский, английский, немецкий, французский, испанский и чешский. Арина покачала головой. - Когда-то я тоже хотела бы знать столько… - Какие языки у тебя? - - Русский, английский, чешский, не… мецкий хотелось бы выучить, а так – только первые три, - выкрутилась почти мгновенно, он даже и не заметил, Ри была уверена – ни прищуренных глаз, ни чего-то подобного. Мысленно даже выдохнула. - На немецкий не записывайся, - отмахнулся он, как от мухи. - И почему? – щурилась уже она. - Комплиментов сразу станет меньше, - он вздохнул, поднимаясь, а она даже глаза округлила от удивления. – Мне пора, - Артур встал, поправил подушку, отставил пустую кружку на тумбочку. Остановился только около двери, - спасибо. И вышел. Арина поняла, что только сейчас выдохнула, уже встала, тоже убирая свою посуду, когда тихонько постучались. Девушка посмотрела: в дверном проеме появилась голова, казалось бы, серьезного и солидного аспиранта-преподавателя. - Я зайду завтра? Обещаю принести вишневое варенье, - и он нахально, по-мальчишески, улыбался. Ри улыбнулась. - Без варенья – не пущу. - Понял, - Артур кивнул, и, закрывая дверь, шепнул «спокойной ночи». Через час, доделав все дела, Арина улеглась. Было почти четыре утра, но ничего не волновало. Какая-то безумно-правильная улыбка приросла к лицу и никак не уходила. Она засыпала, а в голове все так и крутилось это «спокойной ночи».