извечная

Маша ходить в деканат не любила. Не была она вездесущей подругой – это Арина, с ее активностью и вечно бурной деятельностью дверь с ноги почти открывала, хотя это, конечно, условно. А вот Маша нет. Она в принципе была много спокойнее, чем Арина, которая нет-нет и могла вспылить. Летунова прошла к входу и неловко постучалась. Сегодня была суббота – последний «истязательный» день, утрамбованный, правда, только тремя парами, но, когда Маша вспоминала о допах, которые ее ожидали, кожа покрывалась мурашками. - О, Марья, - чье-то ладонь опустилась на плечо девушки, заставив ту подскочить. - Мог бы так не делать, между прочим, - промямлила Маша, оборачиваясь и окидывая взглядом Игната. Молодой человек улыбнулся, а Летунова в своих лучших традициях, замерла и опять пропустила его вопрос. Все смотрела, как кот на сметану. - Эм… - Входите или выходите уже! – пробурчали откуда-то сбоку, заставив молодых людей обернуться и заметить, наконец декана факультета. - Здравствуйте! – через миг нашлась Маша, кивнув мужчине, - мы за списками на практику, да? – она взглянула на Игната и, когда увидела его кивок, посмотрела на декана более уверенно. Ну, или она так думала. - А Аришка что не зашла? – пожурил ее мужчина, пропуская студентов. Мысленно Маша и Игнат усмехнулись – Арина ненавидела таким заниматься – приходить в деканат прямо перед мероприятием, в смысле, не то образовывались бы новые и новые поручения, так что иногда она прибегала к тому, чтобы попросить друзей. В этот раз она и не просила даже, просто Маша как-то сама подумала – лишним не будет, а у Арины… ну, у нее и без того проблем, наверное, стоит вспомнить, как она вчера летела в общагу – мимо подруги промчалась и не заметила даже. А потом через пару минут Артур Владленович так же – даже не кивнул, а этого обычно не случалось. Странностей Мария замечала все больше, а ответов не было. Когда-то она точно привяжет вечно сбегающую Ри и заставит ее во всем признаться. А пока… ну, пока она решила ей помочь. - Арина занята… - - Игнат потянул, смакуя слова, - последние правки в программе по поводу «вылазки» студентов. - - О, да, Ариночка это может, она ответственная, - с гордостью, практически отеческой, декан выдал листы в руки Маши. – Все? Тогда встретимся завтра, да ведь? Кивнув, молодые люди вышли. Списки Маша пока смотреть не стала – было, конечно, интересно, кто в этот раз курирует группы и как в этот раз их поделили, однако, раз конверт был запакован, то Маша решила нетронутым донести его до подруги, хотя и порывалась открыть. - Маша? - А? Девушка очнулась от мыслей и покачала головой. - Спросил что-то? Молодой человек странно на нее посмотрел и, выписав себе затрещину, решился. Вот почему пять минут назад он так легко сказал то, что сказал, а сейчас выдохнуть те же слова сложно. Вот очень. - - Подумал, - он замялся и мысленно снова себе врезал, - знаешь, что на Кржижановского новое кафе открыли? Предлагаю сходить вечером сегодня, - он нервно провел пятерней по волосам. - Да, - Маша вздохнула, улыбнулась, - только не факт, что Ри сможет, она же и правда будет разбираться с программой… Молодой человек прикусил губу. - И ты хочешь сказать, что тебе мало будет чисто моей компании? Маша остановилась, и через шаг Игнат повторил за ней, обернулся. - Если не хочешь… - Идем! Маша сказала это через чур громко и поспешно, так что смутилась и расхохоталась. - Идем, - уже спокойней повторила она, и почувствовала, как его рука ложится на ее плечо. - - Вот уж не думал, что ты так рада будешь мороженному… - улыбаясь, протянул он. - Ну, я не буду рада мороженному, а вот мороженному с сиропом – даже очень. Маша с Игнатом шагали в обнимку почти до самого общежития – сегодня был шанс выспаться пары начинались только с обеда, это им приспичило спасать Арину с листочками. - А давай кино посмотрим? – Маша задрала голову, чтобы заглянуть парню в глаза. – Классику. Спилберга, например? Он вздохнул, снял руку с ее плеча и, сказав, что он сгонят за компьютером, где не жалея трафик когда-то еще на первом курсе скачал ради Марии Летуновой все существующие фильмы этого Спилберга, умчался, приказав ей готовить шоколадки и попкорн. Машка была счастлива, готова почти летать, даже за тортиком сбегала в ближайший продуктовый. Слава богу, что успела, когда он подходил к комнате-рекриации, где никого не было и где было решено смотреть фильм, Маша уже поставила огромные кружки и расставила тарелки, которые были и не тарелками, а салфетками. Зато вилки были настоящими. - Прошу, - Маши шутливо приглашающим жестом указала на «оборудованную» парту. Фильм смотрели долго, даже почти опоздали на лекции, но Машка была все равно рада. Игнат как-то стал еще ближе, в том плане, что она удивилась, что у него столько фильмов и что ради нее он даже принес ноут с зарядками – одно паянной перепаянной, а другой, тоже наладом дышащей – мало ли сломается, а досмотреть надо. Так он сказал, а Мария только загадочно улыбнулась. Все-таки он замечательный. Вместе они пошагали на пары. Мария удивилась, когда пришло сообщение от Арины, мол, Марий, прикрывай, умираю, ко мне не приходи, от Артура спаси. Маша показала текст Игнату и, удивившись уже вместе, они в один голос на паре рассказали, в самом начале, как Арине Родионовой плохо, хоть в клинику вези. Кто-то хмыкнул «вперед ногами», а Игнат усмехнулся, как бы шутка про «вперед ногами» это прямо про Ри, которая, как староста, а ей положено по статусу, после каждого собрания старост хочет сдохнуть. Артур отреагировал как-то странно, по мнению Машки. Со всей дури шлепнул папками по столу. Маша удивленно подняла брови и тайно покосилась на опять хмыкнувшего Игната. - Проблемы у Ринки, да? - Слава богу, что не я одна заметила, - тоже шепотом ответила Маша Игнату. Телефон девушки снова пиликнул, извещая о сообщении. - О, боже… - несвязно пролепетала Мария, уже косясь на преподавателя, который резко что-то говорил о недобросовестности «особенно некоторых», - включай фанфары, друг мой, - опять лепетала она, в сторону Игната. Тот и среагировать никак не успел, когда дверь открылась. Шлепнулась о стенку и впустила в себя раскрасневшуюся, злую, в перемотанном до носа шарфом, Арину. - Здравствуйте! – она тут же, не прося разрешения, пролетела к своему месту, плюхнулась за стол и договорила, - «особо некоторые» очень даже добросовестны, правда, - она ослабила шарф, - и опаздывают не часто, можно же войти было, м? Маша в шоке уставилась на подругу. С красным носом, хриплым голосом, ей бы явно в больницу, правда, а то так и правда не до шуток – белые тапки и деревяшки по периметру. - Даже так, Родионова, - Артур прищурился. – Шли бы вы лучше… дальше опаздывали. Арина задохнулась. - Что вы сказали?! Когда молодой человек под удивленные взгляды поголовно всех, подошел, поднял Арину за плечи и, так и держа перед собой, подталкивая, повел на выход. Машке удалось даже услышать «господи, недоразумение, а не девушка», пока подругу поднимали и выводили из аудитории. Так тихо тут никогда не было, даже когда Арина «настраивала» всех перед зачетной неделей, а делала она это обычно старательно. - - Сложно вот такое не заметить, - прервал тишину Игнат, хотя, слова были услышаны только Летуновой. - И что он с ней возится? – прошипела с задней парты Кристина, хлопая ладонью по столу. – Родионова точно зарвалась! - Сама ты зарвалась, - усмехнулся Семенов, толкая Крис в плечо, - между прочим, тут, может, любовь!.. - Дурак, это же Аринка, а он – препод вообще, - бросила Марина, правда уже не такая уверенная в своем суждении. - Ничего ты в романтике не понимаешь, - отмахнулся, как от мухи, Семенов, - тут… - Закончили, - бросил, вставая, Игнат. - Любой нормальный преподаватель позаботился бы о том, чтобы помочь студенту добраться до мед. корпуса. Артур Владленович – нормальный, вот и все, не придумывайте бреда, - вскинулась и Летунова, которая, выдохнув свою тираду, добавила уже спокойнее и обходительнее, - давайте лучше темы разбирать на «спонтанный», у нас еще две пары, если не забыли. Некоторые зашуршали конспектами, а некоторые, сбившись в стаи, все же начали болтать, единственное, что радовало – разговоров про Арину было мало, а потом те и вовсе сошли на «нет». Маша выдохнула, посмотрела на Игната и проследила такой же выдох. Все же, за подругу они переживали оба. Подруга же все так же волоклась до мед. корпуса, благодаря рукам преподавателя. В какой-то момент она крутанулась и вперила взгляд в Артура. - Что вы делаете? Он закатил глаза. - Еще пара часов и ты умрешь, между прочим, - он резко приложил ладонь к ее лбу, - с такой температурой лежат, а не по парам бегают. - Ого, Артур Владленович, - сипло выдохнула она, - вы не только знаете, куда обращаться, если угрожают, но и что делать, когда температура большая? Просто поражаете знаниями, - выплюнула она, закашлявшись. Да и говорить было тяжело на самом деле – все же открыть окно вчера ночью не было хорошей идеей. Более того, заявиться на лекции было плохой идеей. Но у нее было оправдание – когда она заболевала, эффект от простуды или гриппа был страшен. Она не могла соображать, совсем. Мысли ее скакали одна на другую, и несла она все, даже то, о чем никогда не думала. Когда-то Игнат сказал, что у него лично такое было пару раз, когда он пробовал, ради интереса, напиться до «зеленых поросят». Арина тогда смеялась, но, однако, когда сама болела, смешно не было. Опять таки, от слова совсем. - Успокойся, - Артур обхватил ладонями лицо девушки. – Послушай, Родионова, ты не в себе… - Сами вы не в себе, - она поморщилась, - так. – покачнулась, прокашлялась, - так, так… так! Да, лучше в медпункт. Точно. – Арина и сама заплетающимися ногами потопала в нужную сторону. Однако, ее качало, просто как береза на ветру, блин, и позорно так стало. Иногда, да, даже ей приходили моменты, когда она соображала. – пр… простите, я просто… - В порядке все, - он молча позволил ей облокотиться на себя и довел до комнаты доктора. Женщина, измерив температуру и взяв кровь у девушки, написала справку, выдала пропуск и велена немедленно за минуту оказаться в общежитии и уснуть, приняв таблетки. Арина сдержанно, пытаясь сидеть ровно, кивала. Как дойдет, она даже представить не могла. И если сначала у нее был даже запал какой-то, то сейчас все, выдохлась. Она постаралась сфокусировать взгляд на пропуске и справке. - Спасибо. - Лечись давай, болезная, - по-доброму ответила медсестра и кивнула почему-то Артуру, мол все, друг, забирай ее и выноси. Арт действительно помог девушке встать и, позволив обхватить себя за пояс, потащил прочь. Он только раз покосился на часы и поморщился, понимая, что придется возвращаться. Если начала девушка за него цеплялась, то сейчас уже просто висела. Прижимая ее к себе, он не понимал, как такое вообще могло произойти – за одну-то ночь. После… после. Он себя оборвал и передвинул руку, чтобы не уронить ее, хотя и так не уронил бы. До общаги они добирались минут тридцать, учитывая, что обычно он тратил на это минут десять. Подняться на этаж помог лифт, который все же починили. Артур помог Арине достать ключи и сам открыл дверь ее комнаты, чтобы сразу ее захлопнуть – окно все так же было распахнуто, всюду лежали вещи и бумаги, скорее даже были разбросаны, нежели «лежали». - Э… - Заткнись, Родионова, - он вздохнул, достал ключ от своей комнаты и, открыв ее, вытащил вяло сопротивляющуюся девушку внутрь. В этой комнате явно теплее и чище. Помог снять обувь и пальто, тут же отправил в кровать. Арина только и успела, что сглотнуть пару горьких таблеток и запить те теплым чаем. – самоубийца, блин, - выдохнул молодой человек, следя, как она почти с головой укрывается его одеялом и подтягивает колени ближе к груди. Она закрыла глаза и, кажется, уснула, а он все смотрел. На ее черты лица и на спутанные сейчас волосы, контрастирующие с белоснежной подушкой и одеялом. – взялась же на голову мне, - хмыкнул он, поднимаясь и, через пару минут, с тихим щелчком закрывая дверь. Лучше бы ей никуда не думать уходить. Пары Артур честно провел, все же, хотя соблазн сказать «валите, вы свободны сегодня» был велик, даже очень. Он время от времени поглядывал на Летунову и Лобанова – те периодически тоже косились на него, иногда, когда он смотрел, переставали говорить и перекидывались записками, а еще он насчитал раз двадцать, когда и он и она доставали мобильники и, писали Арине. Правда, она, конечно, не отвечала. Не потому, конечно, что не хотела или потому, что спала. А потому, что ее смартфон был во внутреннем кармане его пиджака. Стоило бы оставить, но пусть лучше выспится. Гаджет он трогать не собирался, даже случайно. Сейчас сам себя ненавидел, за то, что увидел то сообщение – лезть в чужую жизнь для него вообще не свойственно. Хотя, с какой-то стороны он был рад, что сделал это. Не потому, что было, когда он высказывал ей про полицию, а потому, что было «нечто» после этого. Смешно – взрослый мужик ведь, а сейчас, как будто все случилось секунду назад помнит и мягкость ее губ, и вкус. Арина Родионова. Забавно, сколько раз он уже произносил ее имя мысленно? Или вспоминал про это? Черт, вот никогда такого не было, чтобы так срывало безвозвратно крышу. И злился на нее. Сильно. За то, что открыла поганое окно и так простыла. И сам был в шоке от этого – как бы почему? Почему все вот так, а не как-то иначе? Арт мысленно усмехнулся, да, вот уж университетская романтика. Но. Что-то остановило на этом слове «романтика». Как током даже прошибло. Он даже не понял толком как это произошло. «романтика». Умереть и не встать. Артур вспомнил, что когда вчера все же вынужденно поехал в дом, к братьям, сидя за столом, вспоминал ее и было не так… противно, что ли? Умереть и не встать повторно. А сейчас та, о которой его мысли были вчера весь вечер и сегодня уже весь день, была в его комнате. В его кровати. Под его одеялом. Да, угадали, умереть и не встать снова. - Артур Владленович, вы бы так при всех не улыбались, - Маша подошла к нему откуда-то из-за спины и сказала это предельно серьезно, но в голосе слышался смех. Арт опомнился, обернулся и смерил подругу Арины взглядом. Даже не заметил, как последняя пара кончилась, а студенты покинули аудиторию. - Что? Игнат хмыкнул, укладывая руку на плечо Марии. - Улыбаетесь через чур блаженно, Артур Владленович, вот что, - ответил Лобанов, усмехаясь. М-да, свой-в-доску-преподаватель не всегда хороший статус. – Аринка в порядке? Он кивнул. - Отсыпается. Освобождение на неделю. - Вот ведь, - Маша нахмурилась, - поход без нее. Декан нас… - она замялась. - Сожрет, Манька, - бросил Игнат, - сожрет он нас, - он протянул открытую ладонь Артуру, тот поднял брови, но руку пожал. Игнат и Мария уже были у выхода, когда парень остановился, и, улыбаясь, немного ехидно, хитро, сказал, что, вроде как, Аринка их хоршо устроилась – в крепких надежных преподавательских руках. - У вас допы, Лобанов, и сессия. – как бы невзначай напомнил Чертов, улыбаясь, впрочем, куда как ехиднее. Машка рассмеялась, сказала что-то про петухов в курятнике и ребята вышли. Артур же остался еще минут на десять, думая. У нее друзья, хорошие друзья – прикроют, помогут, поймут. А он? Он – что? Уж вряд ли друг. Хмыкнул, отметив, что раньше с друзьями не целовался. Но, одновременно, он – кто? Вот кто? Он вообще преподаватель здесь. Радует, что хоть не старый, и… - Какой бред…- он потер переносицу и, набросив пальто, пошел домой. Так или иначе, но у него в комнате она. И как бы он ни хотел сделать что-либо и уехать на эту свободную неделю, он сейчас пойдет и снова будет смотреть на нее. В ее эти невероятно-серебряного-цвета глаза. И разговаривать с ней будет – вон, лекции читать. На английском. И, возможно, добавит пару непечатных слов на немецком. Пока думал, о том, что именно скажет, зашел в магазин и пришел в общагу – сам не заметил, как. Арина, конечно, была в комнате. Спала. Подошел ближе к ней, достал и положил телефон на тумбочку, щелкнув на выключение звука, правда. Девушка чуть пошевелилась, когда его холодная ладонь дотронулась до лба. Она продолжила спать, а он принялся, стараясь не шуршать пакетами, разбирать покупки. Только через час, который он провел, пристроившись спиной к батарее и печатая работу, услышал ее «я что, уже умерла?» вопрос и улыбнулся. - Нет, не волнуйся, пока не закончишь бакалавриат, не умрешь. - Отлично, - буркнула она, - что вы вообще делаете в моей комнате? Он вздернул брови. - Вылези из-под одеяла и еще раз задай этот вопрос, Арина Владленовна, - хмыкнул, подколол, не сдержался. Наблюдал, как она, покопавшись, чуть-чуть высовывается из-под одеяла, так, чтобы только глаза было видно, и смотрит в потолок, потом переводит взгляд на окно, стул в углу с повешенной сверху толстовкой, явно больше ее размера раз в десять, да и мужской к тому же. Арина моргнула. - Так что вы и ваши вещи делают в моей комнате? Он рассмеялся. - Туше. Она дернула бровями. - Спасибо. – выдохнула тихо, но он услышал, улыбнулся. - Варенье хочешь? - Вишневое? Улыбка так и не сходила с губ, особенно, когда увидел, как губы, ее губы, тоже улыбаются. - Другое бы не предложил. Он поставил перед ней баночку, разлил в кружки чай. Укутавшись в одеяло, накинув то даже на голову, она напоминала ему сугроб, о чем молодой человек сообщил ей, заставляя смеяться. Было снова легко. И ей, и ему. И он, и она, думали, почему это так – вчера она готова была либо сама сдохнуть, либо его прибить, за то, что было, а сейчас – так мирно и тихо разговариваются, смеются, она ударяет ложкой по его, когда он пытается стащить лишнюю порцию варенья. Арина шутит, ей легко. Она берет телефон, когда тот начинает вибрировать, почти скатываясь с тумбочки. Она все еще смеется с его «ты как сугроб, Родионова», так что в трубку она смеясь выдает «да». - Ну, подруга, - слышит она тоже смех Марии, - а тебе и не скучно. - Между прочим, мы в кафе, тут акция на открытии, а ты сиди! – «обиженно» высказывает Игнат. Арина закатывает глаза. Звонить по громкой связи, чтобы ее ответы слышали все, эх, любимое. Но плевать. - А у меня свое кафе, - отмахивается Арина, - друзья, называется, - она подражает тону Игната. - Ладно, - Маша что-то говорит в сторону и уже в трубку Арине, - чтобы потом мне все рассказала, поняла меня? – Маша не ждет, чтобы Ри ответила, сразу договаривает и сбрасывает, - и чтобы Артурчика нам не обижала, это ты гений, а нам сессию сдавать!.. Машка отключается, а Арина, готовая своим-то отсутствием голоса перекричать саму себя, спрашивая, что за «Артурчик», и откуда что взялось, только хлопает глазами, смотря на «Артурчика». - А мне велели вас не обижать, - как-то удивленно-пораженно говорит она, откладывая мобильник. - Вот и не обижай, - он поднимется с кровати, на которой тоже сидел напротив Ри, берет чайник и добавляет кипятка, - и зови на «ты». - Вы – мой препо… - чинно начинает Ри, когда Арт перебивает ее. - Твой преподаватель чуть не прибил тебя дверью, бесил на парах и транспортировал твою задницу в общагу, оставляя на своей кровати, - он засмеялся, когда увидел, как и ее рот кривится все больше и больше в улыбке, не сдерживаясь, - скажи еще, что тебе удобно быть на «вы» и мучать отчество? Она закатила глаза. - Ладно-ладно, - она приподняла руки в жесте «сдаюсь». – Арутрчиком будете, как Манька сказала. - Буду «Артурчиком», если кое-кто будет Аришечкой. Он поднял брови. Она закатила глаза. - - Артур, - он протянул ей руку, - просто Артур. Она с секунду помедлила и вложила свою ладонь в его. - Арина, - улыбнулась, - просто Арина. - Жаль, что с начала так не познакомились, - хмыкнул он и, услышав ее фразу о том, что она не жалеет, сам промолчал, а потом согласился. Было во всем этом что-то. Весь вечер они вспоминали все в деталях. Непонятно, зачем. Просто сейчас вспоминали их первую встречу и смеялись до потери сознания. Даже несмотря на свое больное горло, она не могла остановиться. И, оказывается, столько всего было, а они что, даже недели не знакомы? Хотя, нет, сегодня дата. Целая неделя знакомства. Арина упала на подушку. Артур, положив на свои колени ее ноги, откинулся на стенку дивана. Кто бы знал, сколько прошло времени. Девушка рассказала про базу отдыха, на которую все ударники-отличники отправятся на всю неделю и даже немного посетовала на то, что сама она, видимо, вынуждена будет «отдыхать» в коридорах общаги, ведь и Игнат, и Маша уезжают. Арт сначала молчал, Ри уже думала, что не так, когда тот посмотрел на нее. А потом, как ей станет легче, предложил сходить в кино. Она закусила губу. И смутилась, когда он проследил за ее жестом. А потом в мозгах, которые сейчас думали на полную катушку, родился ответ, что нет, она не может. Он же старше. И он – ее преподаватель. Они знакомы неделю. И она не знала, как себя с ним вести. Поэтому, нет. Может когда-то позже, вот, да. Позже – они сходят куда-то. Так она решила. - Да, сходим, - кивнула даже для убедительности. И. И где отказ? Где твое вежливое «нет, у меня нет времени, в другой раз»? Где, Родионова? И почему сейчас в тебе так хорошо? Так приятно-правильно? Не из-за «да»? А Артур улыбнулся. Так, словно и не сомневался, впрочем, он не сомневался. Он положил ладони на ее ноги, обернутые в несколько слоев одеяла. Разговор был ни о чем. И обо всем. Родионова только и успевала, что хрипя-сипеть, чтобы вставить свое слово. Они обсуждали все. Совсем все. Книги и литературу, образование, кино, спорт, моральные качества, ценности, все. И они были. Так. Чертовски. Похожи. Она улыбнулась. Подобралась как-то, положила под спину подушку, полу-села, как будто. - Как ты выучил немецкий? Он тоже улыбнулся, вспоминая. - В школе. - Исчерпывающий ответ, - буркнула она, поражая саму себя тем, что ткнула указательным пальцем в его плечо и потребовала, - хочу подробней, дорогой Артур Владленович. Она уже подумала, что вот сейчас сгорит со стыда, когда он просто усмехнулся, щелкнул ее по носу. - В школе я начал учить немецкий, потом папа решил переехать, к слову именно из-за него я оказался жителем сего мегаполиса, - Артур провел рукой по волосам, - тут пошел в гимназию, штука эта была классная – семь языков на выбор, вот, я выбрал немецкий и английский, потом поступил сюда. А благодаря успехам именно по немецкому, через два года учебы уехал за границу по обмену. - Гамбург? – восхищенно спросила она, придвигаясь ближе. - Мюнхен. - Господи… - она часто заморгала, пытаясь вообразить это – его эмоции, когда он узнал о том, что поедет, когда приземлился в Мюнхене и смотрел на этих людей, на все… на… - Да, смотрел я на людей, смотрел, - он рассмеялся, а она поняла, что громко думала, - и учится было там странно. Хотя, я много кого встретил там. Много связей, - он дернул бровью, - полетишь как-нибудь туда, я организую скидку, - она нервно хохотнула. – в любом случае, немецкий большей частью я учил не в университете, а на улицах. Играл а футбол, бывал в барах, в клубах, подрабатывал, хотя деньги были. Это было крутое время. Очень. Первые ссоры, предательства, разлад в семье, окончательный и бесповоротный – Мюнхен хранит в себе много моих воспоминаний. Он прикрыл глаза. - Там было лучше, да? Он кивнул. - Потому что все такое-себе-родственники были дальше, так? Он открыл один глаз, покосился на нее. - Тебе бы в психологи. Арина закатила глаза. - Это не мое дело, - осторожно начала, - но оставлять семью надолго нельзя. – Арина пробежалась пальцами по плетеному браслету. – В конце концов все равно нет ничего дороже семьи. - Знаю, - выдохнул он, зажмуривая глаза. Будила в нем что-то эта девчонка. Будила. То, что еще бурлило в нем, не умерев, как он думал раньше. То, что было когда-то давно, оно возвращалось. Какое-то тепло старого прошлого. И это тепло было все ближе и ближе. Потому что почему молчание, которое он раньше пытался заполнить хотя бы чем-то, сейчас было таким правильным и приятным. Почему она решилась положить голову ему на плечо, а он чувствовал, как будто только что стал полноценным? Почему? Почему это ты, Арина Родионова, просто почему? Она засыпала, он чувствовал, и он тоже засыпал. Рука скользнула, подтягивая к ним одеяло, а потом замерла на ее талии. Ему впервые за долгое время ничего не снилось. А нос щекотал аромат ванили и шоколада. Как так и надо, ее рука легла ему на живот, невесомая маленькая ладошка была неимоверно теплой. И. он выдавил из себя, признаваясь, каясь практически. Эта ладонь была родной. Когда утром она проснулась, поняла, что ее морозит, колотит. Арина постаралась распахнуть глаза, щурясь от неяркого сентябрьского солнца. И замерла. Впервые она видела Артура так близко. Лицом к лицу. Зря в книгах, которые она читала, говорят, что есть какое-то чувство прострации и минута непонимания, что происходит. Она вот все отлично помнила. И его тоже помнила, как наклонилась к нему и уснула на его плече. Она неловко подняла руку – безумно хотелось провести пальцами по лицу, но не стала – мало ли разбудит. Взглянула на часы – шесть утра. Кто стал бы будить человека в шесть утра? Арина помедлила. Правильно было бы встать и убраться. Он и так много для нее сделал. Столько, сколько никто, не считая родителей, для нее не делал. Но она снова положила голову на подушку. Рядом с ним. Сантиметров десять расстояние. Она либо сошла с ума, либо и правда чувствует его дыхание. Закрыла глаза. И, обещая себе, что потом она покраснеет, и потом она казнит себя, просто прибьет из-за чувства неловкости, она провела ладонью по его предплечью, плечу и остановилась где-то между лопаток. Прижалась теснее. Конечно, не потому, что до зуда в ладонях хотелось, конечно же, не по этому. Просто потому, что было холодно. Она болеет, ей можно. Артур пошевелился во сне и уже его рука оказалась на ее пояснице, Ри зажмурилась. Это было так нереально, так, что… Нет, потом. Все затрещины, размышления и все такое прочее, чем она себя заклюет, когда останется наедине сама с собой, она решила отложить. Даже усмехнулась – как давно она, даже мысленно, не произносила слова «отложить на потом», а сейчас оно так легко родилось и согрело сознание, что было невероятно здорово. Зато было и то, что она не могла отложить на потом. Распахнула глаза. И медленно, впервые и, заранее она пообещала, что это впервый и в последний раз, взглядом скользнула по его темным бровям, чуть светлее волос, по скуле, остановилась на губах. Она освободила одну руку, не сдержалась, даже помолилась, чтобы не проснулся, провела пальцами – невесомо, незаметно. То ли молиться она не умела, то ли где-то просто спутала слова, но Арт проснулся. И она резко отдернула руку, когда поняла, что губы, те-губы-которые-как-карамель растягиваются в улыбке. Той, которую она уже как-то и зачем-то успела выучить. Неловко улыбнулась в ответ. Почти понимала, что стоит, наверное, извиниться, но не стала. Вот не будет и все. За что? За то, что хотела сделать это? Она клялась, что это все вина ее болезни. Все эти действия ее – просто… как там, горячка? Да, горячка, ври больше. Так огрело ее сознание, отторгая все такие недо-оправдания. - Привет, - она себя мыслями тупыми колотит, а он говорит «привет». Остановите землю, ибо уже не впервые относительно Чертова, Арина не знает, что делать. - Привет… Он следит за ее пальцами, которые сжимаются в маленький кулачок, будто прячась. - Ты думаешь, что это, - она указывает взглядом на них, - нормально? Мы знакомы неделю. Он отрицательно кивает. - Я бы никогда не стал спать с девушкой, если бы знал ее всего неделю, - шепчет он и получается так, что ей прямиком в ухо. Кожа покрывается мурашками, а он довольно улыбается. – Но, Рин, мы знакомы целых восемь дней. Неделю мы отпраздновали вчера. Но, знаешь ли, вчера, - он делает паузу, - было вчера. Арина закатывает глаза, вновь поворачивается к нему, шутливо бьет в плечо. - Дурак. Он по-мальчишечьи смеется, показывая ямочки на щеках. - Как только в преподаватели взяли? – качая головой, спрашивает Арина. - Знакомая девушка, - он успокаивается, - ты знаешь, что сейчас – шесть утра? – Ри кивает, - а знаешь, что сегодня воскресенье? – она снова кивает, - а знаешь, что ты будешь делать ближайшие, как минимум, часов пять? – она приподнимает брови, выражая удивление, демонстрируя вопрос, который сейчас так явно читается в глазах, - ты будешь спать, Родионова, и не думай перетягивать одеяло, слышишь? Он говорит намеренно грозно, но взгляд – смеется, она тоже это отчетливо видит. Что поражает ее больше всего? Что она соглашается и остается. А гордость с примесью, возможно, с самой толикой гордыни, которая, будучи непокорной всегда в такие моменты вскидывалась в ней, молчит, не возникает. Еще Ари вспоминает, что было и есть, в принципе, очень холодно. Она осторожно, почти незаметно, как ей кажется, подтягивает одеяло к себе, и, слыша какой-то до смешного горестный вздох Артура, сама не замечает, как оказывается вплотную прижата к его груди и укутана в одеяло, которого секунду назад не хватало. Улыбка проступает на губах, и только потом она засыпает. Намного больше, чем на пять часов, про которые говорил Чертов, но здесь, на этом односпальном диване так удобно, что просыпаться не хочется совершенно. Она только однажды открывает глаза, чтобы, чуть приподняв голову, выглянуть в окно, полминуты понаблюдать за вихрем сорванных осенних листьев и дождем. Кажется, она снова влюбляется в дождь. И в осень.