извечная

«Думаешь, это вообще похоже на меня?» Девушка еле заметно улыбнулась. «Ты болеешь, - написала она, вдогонку тут же допечатывая, - так ведь для себя это оправдывала?» Зарина почти увидела, как сестра закатывает глаза. Да уж, слишком хорошо они знали друг друга, чтобы даже не сомневаться в таких вещах. «Зарка, мне пора!! Позвоню тебе вечером?» Зарина выглянула в окно, да уж, куда там – вечером. За окном уже начинало темнеть. Зарина отправила стандартное для нее «хорошо» и спрятала телефон под подушку. Социальными сетями она пользоваться перестала, блог свой не вела, хотя раньше старалась писать по одному посту о самом разном – прочитанных книгах или погоде. У нее даже подписчики были, около двух тысяч, ее личная гордость и радость. А сейчас у нее не было этого. Отовсюду удалилась, пропала, исчезла. Сначала к ней ходили одноклассники, немногочисленные, правда, она не была такой общительной, как старшая сестренка, но все же. Потом стали ходить соседи, те подходили к родителям в основном и спрашивали, что там у них с дочерью. Зарина закатывала глаза, когда те предполагали, что ее «зверски изнасиловали», «четвертовали», «расчленили». Бабушки на скамейках, смотрящие телевизор придумывали очень много версий. С такими версиями бы кино снимать или книги писать, детективы – отбоя от желающих приобрести не будет, а они талант тратят – сидят на скамейке и моют ей кости уже второй месяц. Зарина поморщилась, когда встала с постели. Даже передвижения по квартире для нее стали редкостью. Надо же, как загнала себя. Просто до невозможности, хотя она заслужила, верно? Верно. Она остановилась напротив зеркала. Среднего роста, с волосами цвета спелой пшеницы, доходящими до поясницы, стройная девушка с миловидным лицом, чуть вздернутым носом и глазами тепло-карего цвета, Зарина была точной копией матери, когда та же Арина – вылитый отец. Раньше Зарина гордилась своей внешностью – она, в отличие от сестры, любила краситься, подчеркивать свои достоинства, выделять ярче глаза и подчеркивать красивые скулы. Раньше она надевала платья, юбки, обожала лето и постоянно звонила родителям, умоляя тех отпустить ее до двенадцати или до часа ночи. А сейчас она закутывалась в одеяла, любила осень и зиму – в эти времена года можно было особенно изгаляться над собой, натаскивая необъятные куртки, дюжины свитеров и несколько штанов, и все вовсе не из-за холода, все из-за пресловутого комфорта. Зарина была себе противна. Когда так много бы могла – из эгоизма – сделать для себя, она взяла и себя закапала, причем и сейчас закапывала, планомерно и постоянно. Пожалуй, ничего она еще не делала с таким рвением, как закапывала себя. Она провела пальцами по лицу. Она похудела. Не сильно, но заметно. Девушка встала боком. Глаза наполнялись влагой. - Нет, нет, нет, ты не заревешь, нет… И действительно – слезы получилось сморгнуть, а в руках сама собой оказалась толстовка. Она нацепила кофту, нацепила старые затертые джинсы, висящие мешком и схватила джинсовку. На себя она не была похожа. Девочка, которая стремилась перенять стиль сестры, быть более утонченной, носить пальто, изящно-небрежно завязывать шарфы, разбавлять это каблуком, она не умела, а сейчас все было и вовсе ни к чему. Из дальнего угла она достала рюкзак – тот уже умирал под тучей пыли, которая успела на нем осесть. Зар поморщилась и постаралась стряхнуть все. Даже получилось. Впрочем, вид явно не товарный у когда-то новенького рюкзака. Она выкопала в шкафу расхлябанные кеды и, неся их в руке, прошла на кухню. Мама и папа готовили ужин. В который раз сердце как будто стукнуло о грудную клетку, распространяя импульсы боли по телу. - Я… - она неловко прокашлялась, - я прогуляюсь, хорошо? - Зарина… - мама тут же отбросила полотенце, которое держала и сделала шаг к девушке. - Иди, принцесса, иди, - папа тепло улыбнулся дочке и придержал маму, которая готова была уже бежать и одеваться, чтобы пойти с Зариной, как будто с ней могло что-то случиться. Она была благодарна папе. Очень. Кивнула и вышла в прихожую. Надела обувь, последний раз взглянула в зеркало. Столько времени уже не делала этого. Забавно, что ей всего восемнадцать, а она уже делит жизнь на «до» и «после». Ноги неприятно заныли после того, как она спустилась. Вроде бы – четвертый этаж, а устала. Даже голова почти закружилась. Зарина встряхнулась и решила пойти в парк. Сейчас, когда вечерело, там было особенно красиво. Пруд, совсем маленький, огороженный невысоким металлической оградой, постоянно притягивал к себе – вода там была очень чистая, кристальная, отражающая в себе небо. Летом она часто бывала там, конечно, раньше. Когда мимо прошли молодые люди, Зарина невольно сжала в руке телефон, борясь с желанием позвонить сестре. Она, после долгого времени в помещении, ненавидела социум, некомфортно чувствовала себя и все тут. Так что, встречаться с кем-то взглядом явно не лучшее, что можно было бы придумать. Зарина все же не сдержалась, когда дошла до качелей в парке – достала мобильный и нашла контакт Арины. Только зудом по всему телу отозвалась мысль, что она, наверняка, занята. Она была рада за нее, Ри, как никто заслуживала счастья. Однако, сейчас Зар снова чувствовала одиночество. Это раньше могла позвонить любому контакту в телефонной книге и разговориться, погулять пойти, а сейчас и в телефонной книге всего три контакта – родители и сестра. - Девушка! – Арина вздрогнула и дернулась, когда заметила, что молодой человек, на вид старше нее на год-два, уселся на еще одни свободные качели. Зарина подскочила, сунула телефон в карман и собиралась уйти. Причем немедленно. – Простите! Я, правда, пугать не хотел! – парень вслед за ней поднялся и неловко поправил куртку, в которой что-то шевелилось. Зарина шире распахнула глаза, нервно теребя край куртки рукой. – Не бойтесь, я, честно, просто проходил мимо, - он улыбнулся, - и мне было слишком скучно, а тут вы, вот, я и подошел, но, видимо, зря, - он еле заметно нахмурился. – Эх, друг, пойдем, - он еще раз поправил куртку, - нам тут не помогут… Зарина удивленно хлопнула глазами, когда парень, решив уйти, вернулся к качели и уселся на нее, начиная тихонько раскачиваться. Девушка, изучив его взглядом, и решив, что со страхами и фобиями надо бороться радикально, подошла и тоже села. Тоже оттолкнулась ногами от земли. Молодой человек расцвел улыбкой. - А давай…те познакомимся, а? – он хитро посмотрел на нее, - ну, пожалуйста? Зарина помедлила и улыбнулась. - Вот как те…вас зовут? - Можно на «ты», - она протянула, все так же улыбаясь, - Зарина Родионова. Парень спрыгнул с качели, церемониально поклонился, вызывая ее смех, на его представление. - Это, - он позволил, оказывается, котенку, чуть высунуться из его куртки, - Чипс, - он осторожно спрятал его снова, - а я, позвольте представиться, - он взял ее ладонь и, незаметно коснувшись ее губами, договорил, - Станислав Чертов…

***

Арина в который раз почесала нос, сосредоточилась. Порой в школе она часто обращалась к видеоурокам, чтобы относительно быстро пройти школьную программу, однако она то ли навык потеряла, то ли что, потому что понять она не могла. Вообще ничего. Девушка прицелилась и засунула один конец галстука в петлю. Только вместо адекватного узла получился какой-то просто узел. Совсем непрезентабельный. - Что за… - выругалась Арина, когда Чертов в очередной раз рассмеялся, превращая и так не лучший узел в нечто вообще непонятное. – Между прочим, я стараюсь, - ответила она, пытаясь поймать руками концы галстука. Да уж, старается. Лучше бы не бралась. Как-то так вышло, что встали Арина и Артур поздно – было около пяти вечера. Идти куда-либо не хотелось, а холодильник Арины порадовал наличием пельменей и сгущенки – жизнь была налажена. Однако, чтобы чем-то себя занять, Артур предложил посмотреть фильм. Ари согласилась. И как-то во время просмотра комедии, название которой она и не помнила, они прокомментировала, что на одном из актеров неправильно завязан галстук. Арт же, без вопросов, поднялся, достал, как он выразился, удавку, и протянул ей, оправдываясь тем, что он «неправильности» не увидел. Арина, которая контактировала с удавками только дважды и то, «контакт» - подать и шкафа отцу, как завязывать его не знала. Однако, будучи упорной, нашла видео-урок на youtube. Сколько попыток было сделано – она не помнила, но получилось, что времени прошел вагон, а она уже и сама присоединялась к смеху с молодым человеком. - Да, действительно, стараюсь! – пыхтела она, соображая, как правильнее завязать. Наконец, вздохнув, откинула эту идею – ну, это дело. Она опустила руки. Досматривать фильм уже не хотелось. Арина улыбалась и краснела. Да уж, наобщались так, как за все время не общались. Она покачала головой. Вот уж не думала она, что он таким может быть. Сегодня, как встали, они пошли к ней – Арт честно помог прибраться, не забыв напомнить, о том, какая она «простофиля», раз оставила открытым окно, Аринка уже устала закатывать глаза, а ему как будто и надо было это. Девушка вздохнула. - Прогуляемся? - Конечно, - он тепло улыбнулся, выпуская локон волос. Арина поднялась и прошмыгнула к себе. Комната уже радовала чистотой и порядком. Так чисто здесь не было, пожалуй, с момента ее въезда, когда она со злости все выдраила. Арина приоткрыла окно. Погода была отличной для того, чтобы сидеть дома и читать, запивая «вкусный» текст не менее вкусным какао, но, все же, гулять хотелось. К тому же, воздух, который удалось вдохнуть, был невероятно свежим, приятным, с нотками зимы, как ей подумалось. Арина улыбнулась и, распахнув шкаф, старательно оглядела одежду. Выбрав самый теплый свитер, что у нее только был, она быстро оделась и, поморщившись от мысли, что надо бы накраситься, решила идти так, как была. Артура ждать тоже не пришлось, он зашел как раз, когда девушка была готова. Арина подхватила рюкзак и вышла. - Итак, Арина Владленовна, рассказывайте, где вы уже были? – он покосился на нее, - сегодня самый лучший гид готов бесплатно показать вам самые красивые места необъятного города. Она улыбнулась. - Доверяю вам выбор маршрута, - шутливо кивнула и, поправив рюкзак, поблагодарила Арта, когда тот придержал дверь, пропуская ее. На улице было морозно, но комфортно, не зря она тщательно продумала, что надеть. Молодые люди прошли по привычной аллее, ведущей к метро, разговорились. Обсуждали пары, преподавателей. Арина радовалась, что могла так свободно разговаривать с ним. К тому же, ей написала Маша – они устроились с ребятами в «лагере», уже побывали на дискотеке-открытии. Пожелав удачи друзьям, Арина, по просьбе Арта, начала рассказывать, что ждало ребят. Он хохотал, когда она, мстительно сверкая глазами, рассказывала о «пытках» для деканов и старост, которые она внесла в программу, как обязательные. Да что там, она даже половину сама отвозила на базу эту, лишь бы ничего не забыли. Она поражалась тому, что постоянно ей удается как-то по-новому, иначе открывать для себя этого человека. - Ты улыбаешься. Да, действительно, с чего бы? - Я знаю, - она постаралась отмахнуться, - знаешь, так… - давай, выдавливай из себя это признание, потому что так откровенно ты еще не признавалась ни разу в жизни, - комфортно я себя ощущала только с одним человеком, пожалуй. – он промолчал, давая ей договорить, но она же уже сделала это? Или нет? –с моей сестрой. – Арина улыбнулась и набрала в легкие больше воздуха, - Зарина необыкновенная. Пожалуй, никто так не понимал меня. И, знаешь, я думаю, это важно… - Быть понятым. Да. – Она улыбнулась. Это важно. А он снова читал ее мысли, хотя она уже перестала этому удивляться. - У меня два брата, - Артур облокотился на мраморную ограду, остановившись. Ри на нее сразу уселась – все равно уже устала вышагивать, они гуляли больше двух часов. – Игорь старше, у него бизнес, работа… - Арт покачал головой, - я горжусь им. Он ушел из семью в свое время, бунтовал, был против папы, а в итоге все равно – любимый сын. Стас… ну, у него свои тараканы в голове. – молодой человек улыбнулся, - я часто теперь думаю о той фразе. – он перевел взгляд на нее, - о том, что нет ничего, важнее семьи. Кажется, это было… признание. И Ри не знала, что именно надо испытывать. Просто правильно ли то, что она чувствует… благодарность? - Рина, ты сделала бы все для них? Для родных? Она молчала. Долго и упорно. - Я замерзла, Арт, - она затянула шарф крепче. – Идем? - Ты так и не ответила, - сказал он, помогая ей спуститься с довольно высокой ограды. - Знаю, - она прикусила губу, не могла она сказать. Никому. Это вообще не ее тайна. Арина мысленно съеживалась. ей следовало поговорить с родителями. Стоило плюнуть на сестру и, прибив ту, рассказать все. Но она не могла. Знала, что Зарина, окажись на ее месте, никому бы не рассказала, это и Ари останавливало. Однако сейчас, когда он открывается ей, что бы это ни значило, она – нет. И это, как минимум, не честно. Это привело к этому неловкому молчанию. И это неловкое молчание было из-за нее. Она вдохнула. – Это… потом, ладно? Я расскажу, обещаю, - она покосилась на него и успокоилась, когда он, вновь остановившись, встал напротив нее. - Хорошо. В его пальцах появился ее локон, а она завороженно смотрела, как он накручивает тот на палец, думая, кажется про абсолютно свое. Как и она. - Хорошо, - повторил Артур, кажется, уже для нее, и хмыкнул. Она даже почти очнулась, вышла из оцепенения. Когда его пальцы переместились на ее щеку, провели по скуле. – хорошо… - Очень, - она не улыбалась, хотела, кажется, но забыла. Про все забыла. Его губы неожиданно нашли ее, так что она только вцепилась в его плечи. И опять – воздуха нет, но его и не нужно. Это без вкуса карамели нельзя жить, а без кислорода – легко, элементарно. Ноги только устали, было тяжело стоять на цыпочках, прильнув к нему. Впрочем, он как ждал этого, в секунду она оказалась на той же ограде, а он – рядом с ней, все так же не отпуская, все так же держа и целуя. Так, как никого раньше. Так, что приходилось задыхаться. Так до бесконечности, до дна, до беспамятства. Так, как он соскучился, потому что он чувствовал эти бархатные губы позавчера, но с тех пор прошло очень много времени. Просто. Много. Времени. Он отыгрывался. Прямо сейчас. Делал, что хотел, а она позволяла. Она сама творила, что хотела. Дерзко прикусывала его губу, а он скользил языком по ее. Сумасшествие. И где там логике, что они – на людях, хоть народа здесь нет. Где ее смущение и его веселость? Где все это? Почему, когда они только вместе – все такое пропадает, как этого и не было. Отдельно – у каждого свой образ, свой наряд и свои привычки, а когда она рядом – как два целиком и полностью голых человека, даже спрашивать о чем-то друг у друга не нужно – только взгляд и уже понятно все. Ему казалось, что он ее знает уже очень давно, а ей, что они были вместе всегда, изначально. Но. Вместе ли они? Кто они? Пара? Друзья? приятели? - Даже не вздумай отказываться, Родионова… - прошептал в губы, вновь прижимаясь к ним и отстраняясь. - От чего? – выдохнула, пытаясь успеть вдохнуть больше, чтобы хватило. - …не вздумай отказаться быть моей девушкой, - и вновь этот крышесносящий поцелуй, который, кажется, окончательно лишает ее способности думать. - И не подумала бы, - отвечает, хотя, учитывая, что она делает, смотря, как она прижимает его к себе, как зарывается пальцами в его волосы, изучая, касаясь, чувствуя, он и так бы понял без ее словестного ответа ее согласие, но что-то в нем переворачивают ее слова. Что-то такое, что тоже из его прошлого. Что-то, что заставляет его снова целовать, а ее – отвечать. Именно, сумасшествие. - Мы – ненормальные… - выдыхает она. Видит его улыбку, полную какой-то гордости, искушения и чего-то, чему она не находит определения. Но она отвечает такой же точно. Вот оно, признание, Родионова, тебе нравится он, нравится, нечего об этом молчать было изначально, но она же упорная – старалась. Как могла, правда, но она же всегда знала, что ее сопротивление – ни к чему не приведет. А учитывая то, что происходит, она явно будет вскоре погибать без «дозы» в виде него. А он все так же смотрит на нее, с бесенятами, как она думает, в глазах. А она все так же думает, впервые за месяц, что еще может быть все хорошо. Еще будет. Обязательно. В ней появляется нечто. Это нечто – надежда, и Ари поражается, почему именно сейчас, почему это ощущение расцветает в ней, разливается по венам и согревает. Почему именно он? Ответьте, господи, она бы сразу пошла и самолично ударила бы себя его дверью, чтобы только он оказался в ее жизни. Она обнимает его, прижимается к груди, и впервые за долгое время она чувствует только свободу и нечто теплое и радостное. Его руки сжимаются на ее талии. Он что-то говорит ей, но она не слышит, а переспрашивать не хочет. Сейчас так уютно, так тепло, что плевать на все, абсолютно. - Останешься у меня? - Да… - «да», даже не думая. Только вот что это все? Что? Счастье. Такое необъятно-большое, как этот город, или как страна, или как вся вселенная. Арина задирает голову, смотрит в его глаза. Глаза, которые выучила наизусть в первой встречи. И понимает, что она пропала. Так по-глупому, так в первый раз в жизни взяла и пропала. Совсем, окончательно и бесповоротно. В пору бы пугаться, но она решает это отложить. Не знает, насколько. Впервые, когда вот так хорошо – она имеет право просто жить. Жить. Обычно. Как ничего больше не существует? Может, и нет, но она попробует. Так или иначе, ей хочется рискнуть. И она никогда бы не рискнула, никогда в жизни, если бы не видела в его глазах столько решимости. Если не хватит ее, то она точно уверена, что хватит его. В голове взрывается мысль, становящаяся полной неожиданностью для нее. Она верит ему. Верит. Никому она так до бесконечности не верила. А ему – да. Она облизывает губы. Смотрит ему в глаза. - Спасибо, - он не спрашивает. Понимает, что это тоже недо-признание, как и у него, он смотрит, как она снова прячет голову у него на груди, и еле успевает понять и расслышать ее шепот, - спасибо за все. И даже сейчас он не спрашивает. Артур сам не понимает, как она возвращает его, как эта девочка становится, медленно, но верно, такой значимой, важной, нужной. Как своим присутствием делает все вокруг – иным, что-то лучше, что-то просто другим. Это как жить, а потом в раз узнать, что вокруг не только серый цвет, оказывается. И сейчас он как такой человек – ему сообщили, что в мире-то, оказывается, разные цвета, и он кидается к каждому, желая разглядеть и запомнить. Но все эти цвета – сосредоточены в ней. Он улыбается. Знает, что она не видит. Но улыбается ей. Открыто, честно, так, как не улыбался уже давно. И только сейчас он свыкается с мыслью, что она возвращает его. Просто мысль эта крутилась где-то на периферии сознания, а сейчас она оформилась, вызрела словно, и появилась здесь, прямо перед его глазами. Он прижимает ее к себе. Благодаря, за все, как она. Признаваясь себе, что она теперь нужна ему. Просто очень нужна. Улыбка так и не сходит с лица – ни с его, ни с ее. И чувство свободы и бескрайнего абсолютного счастья – и в ней, и в нем.