Звёздная пыль

      Так, ладно, это была откровенно поспешная затея, которая вполне возможно выйдет боком всем, не только ему. Вот почему он не взвесил все факты, а поступил так необдуманно, безрассудно? Ещё и встречу эту назначил. Ну не глупец ли?..       От наивной непосредственности, захлестнувшей с головой минутой ранее, остался только след, скоро уступивший место здравому рассудку. Стоило ему только вынырнуть из атмосферы звенящей решительностью надежды, как подозрение, что Даст может вести двойную игру, ввинтились в сознание парой тройкой прочных шурупов.       Не для кого не секрет, Блу слишком наивен, он может банально не понимать насколько жестокой может быть реальность, насколько подлыми могут быть монстры в достижении своих целей… или чужих приказов. Не исключено, что Даст просто умело пляшет под дудку Найтмера, благо причина такому предположению ясна как день, для Кросса уж точно, и не беспокоиться об этом, он не может. В кои-то веки чёрная полоса его монохромной жизни сменила цвет на более солнечный, правда, всевозможные напасти так и продолжают сыпаться на голову, как из рога изобилия, что и заставляет с подозрением относиться почти ко всему вокруг. Потому-то подогнать все странности минувших дней под, грозящий безопасности Дрима исход, не составило никакого труда.       Вариться в бульоне собственной не беспочвенной тревоги Кроссу долго не пришлось, Даст явился на место встречи лишь минутой позже него самого, заставляя немного опешить от такой не свойственной пунктуальности. Удивления на этом правда не закончились.       Словно спичкой по коробку, чуть ли искру не высекая, Даст черканул двумя пальцами по виску, отвесив знакомое приветствие, и это действие было единственным проблеском жизни в нём.       — Хреново выглядишь, — не думая выпалил Кросс. И ведь лучше и не скажешь, Даст производил впечатление лимона, по которому словно каток проехал, трижды, как минимум.       — Ты позвал меня сюда стёба ради? — сморщил он свою и без того кислую рожу, и Кросс заметил, что его паршивое состояние выдавали больше не огромные круги под глазницами и убитый взгляд, а безумный оскал, точнее его полное отсутствие.       Даст не растягивал лицевые кости в маниакально широкой гримасе, обнажая ровные ряды зубов, не скалился безумно и с угрозой, не выглядел привычно безбашенно. Весь этот комплект сам по себе не слабо так озадачивал, но, как оказалось, отсутствие из этого хоть чего-либо, вводило в замешательство только сильнее. Кросс не соврёт, если скажет, что ни разу ещё не видел его с настолько нейтральным выражением лица.       Грозовая туча над головой Даста отлично бы завершила образ. Хуже смерти выглядит, чес-слово, не в обиду ей, конечно было сказано. Но это едва ли что меняет, Кросс уже успел укорениться в своих подозрениях, но диалог продолжать всё же стоит.       — Я хотел поговорить.       — О, вот это новость, ну и о чём же? — хмыкнул Даст с неприкрытой издёвкой.       А ведь и правда, о чём? Не идти же на попятную и выкладывать все карты на стол, за всем этим может стоять Найтмер, и Кроссу нужно быть крайне осторожным в разговоре с его приспешником.       — Разумеется о Кошмаре.       — Хочешь узнать на каком счету у него предатели?       Дурацкая затея, самая что ни на есть дурацкая. Сказать что-нибудь вроде: «Да не, забей, обознался, с кем не бывает», — и свалить, так и подмывает. А тут ещё и Даст вспомнил, что лыбу давить умеет и сейчас активно этим пользуется. Безумец, чтоб его, заметно оживился. И это ни разу не играет на руку Кроссу, для которого разговор с ним всегда был поистине — тяжкий труд, да вообще, в команде Найтмера ни с кем толком и поболтать нельзя было. У всех этих психов совершенно иной уровень безумия.       Кросс молчит слишком долго, а Даст выжидает, чуть ли не испытывает и, кажется, словно всё понимает, понимает, что Кросс понимает, что Даст понимает, потому и выжидает, дожидается, когда до Кросса допрёт, что конкретно он понимает, и это как-то капец как сложно для понимания. Поэтому он никогда толком и не вписывался в их компашку, для полоумных психопатов все они были чересчур рассудительны, а он не варился с ними в одном котле с самого начала.       Так, ладно, проще будет перейти к конкретике, пока черепушка Кросса не раскололась под напором всех этих умозаключений.       — Ну просвети меня. — Обречённо выдыхает он, на что Даст только шире скалится, улыбкой преодолевая отметку в «не влезай — убьёт».       — Я хотел пошутить про смерть, но на тебе уже белые тапочки.       «А вот это уже явно открытая угроза», — думает Кросс, напрягаясь всем телом, его мирная миссия может в любую секунду полететь к чертям, а ведь это был заведомо логичный исход, зря только считал попытку не пыткой. Хоть у Дрима и получилось, но и он не Даст.       От психа следовало ожидать любой смертоносной выходки, каждую секунду. Даст безумен больше, чем опасен, но опасен он именно своим безумием, и пойми теперь насколько это гиблое дело… Хотя постой, это разве был не каламбур?       Кросс опустил взгляд на свою обувь, белую обувь, и тут его прорвало осознанием и диким хохотом. Нет, серьёзно, неужели он настолько тормоз? Даже обидно как-то.       — Дошло, м? — улыбался чересчур довольный собой Даст.       И не сказать, что всё напряжение, как рукой сняло, но Кроссу дышать явно стало свободней, от мысли, что Даст над ним просто — стебётся.       — Подколол так подколол, признаю, — с шумом выдохнул Мечник, всё ещё поражаясь всей абсурдности ситуации.       Пытаясь понять безумца, Кросс чуть сам не дошёл до ручки. Всё оказалось куда проще, а то чем он запаривался — пустая трата времени и нервов. Что сейчас, что тогда в команде кошмара, он старался полагаться на логику, но в попытке понять всех тех чудил, только сильнее запутывался. У Найтмера так-то тоже с этим проблемы именно на этой почве, хотя утверждать он не станет.       Но да, Кросс решил завязать с поиском глубинного смысла, пусть насчёт его бывших союзников всё никогда не было так однозначно, как он хотел думать. Париться над этим сейчас он не будет и лишь озвучит давно волнующий его вопрос:       — Знаешь, мне вот только одно не понятно…       — Только одно? — продолжал подстёбывать его Даст.       — Представь себе, — нарочито обиженным тоном произнёс Кросс, приложив руку к грудине, но посерьёзнел на следующих словах. — Почему ты тогда свалил из Underswap-a?       Явно не ожидая такого вопроса, Даст проморгал глазницы, поднимая обе надбровные дуги.       — Оу, эм, — замялся он, почёсывая затылок, — честно… Этот Кальмар так сильно всех заёб твоим выслеживанием и поимкой с последующим умерщвлением, буквально все мозги проел, что я на мгновение стушевал и вроде как что-то в черепушке защемило и…       — Притормози, хочешь сказать, ты реально свалил, только чтобы доложить ему моё возможное местоположение? — с сомнением в голосе проговорил Кросс, однако, внезапно ставшая понятной и читаемой, мимика Даста развеяла все оставшиеся сомнения.       — Я этого не говорил.       Удивительно, это вполне может стать наблюдением века, но этот чокнутый оказывается не такой и плохой собеседник, когда разговаривает с тобой, а не с хрен пойми кем.       — А что тогда? Говоришь защемило что-то? Так это твоё самосознание.       — Ты ходишь по редКРОССно тонкому льду, Хромота! — зловеще произнёс Даст, сверкая красными зрачками и скалясь больше для виду, нежели реальной угрозы ради. Но каламбур уже притупил чувство самосохранения разошедшегося смехом Мечника, не взирая на намерения монстра.       — Просто не верится, что бы ты и… — Хотя постой, как он его назвал? Хромота? Это как срамота, только монохромная? К чему это вообще?       — Аргх, помутнение рассудка, острый приступ послушания, повиновенческий припадок, зови как хочешь, я вылечился и вскоре вернулся в Underswap, чтобы убить и тебя и Звёздных. Лично.       На последних словах Кросс поперхнулся воздухом, чем невольно потешил бесят в глазницах Даста, зубодробящая честность которого, сродни издевательству, больно ударила под дых. Нет, Кросс вовсе не забыл с кем общается, лишь понадеялся на зачатки моральных убеждений убийцы, но как оказалось напрасно.       «Даст хотел получить с них опыт», — без труда додумал Кросс, это осознание словно водой холодной окатило его, оказывая отрезвляющий эффект, — «но хочет ли он этого до сих пор?» Ещё необходимо выяснить.       — И всё же, никто из нас не умер.       — И всё же, да.       Ага, понятно. Как однако резко разговор зашёл в тупик.       «Ла-адно, говорить стоило конкретней, но не переспрашивать же одно и тоже по несколько раз», — Кросс заметил, что опять начал запариваться над мелочами, а Даст вроде как потерял интерес к беседе, зря что ли взгляд отвёл и принялся лицо рукою растирать, ещё бы вообще развернулся и ушёл, тогда бы миссию точно можно было признать провальной. Ну хотя бы враждебно не настроен. И это хоть что-то да значит, придает стимул продолжать этот тяжёлый разговор.       А, как ни крути, разговаривать с Дастом всё равно тяжело, во всех планах, как только Блу с ним общий язык нашёл вообще, кстати о нём. Стоит ли… Кросс медленно выдохнул скопившееся напряжение вместе с воздухом. Может, Блу взаправду знает его лучше, чем кто-либо другой, и ему просто нужно поверить в это?       — Слушай, Даст, — тот поднял незаинтересованный взгляд на Кросса, устало ссутулившись, — ты же прекрасно знаешь, что не всё в жизни бывает гладко, дерьмо случается. И всё же тебя есть кому поддержать.       Сказать что-либо лучше этого, не вышло, но даже такие слова произвели достаточное впечатление на убийцу, который невесело так улыбнулся, поворачиваясь полубоком и опуская пустой взгляд в землю, еле слышно с сомнением выдохнул:       — Хах, всё ещё есть?       — Поверь, есть те, кто никогда не сдается. — Сказав это, Кросс замялся, так как вспомнил, что Даст из тех монстров, кто в своё время остановил парочку таких людей, а, посмотрев на того, по многозначительному хмыку понял, что он подумал о том же. Но возражать однако не стал и, застыв недвижно, принялся смотреть сквозь Кросса, словно искал ответа на не заданный вопрос в хрустящем снегу, да шелесте елей за чужой спиной.       От этого стало немного не по себе, так и подмывало обернуться. Но лишь до того, как Даст заговорил вновь:       — Я всё же… Эм, если ты так говоришь, а тебе, я полагаю, резона лгать нет… — Ему очевидно было сложно подобрать слова более нейтральные, чтобы не быть голословным, — стоит попытаться.       «Конечно стоит, дурень», — чуть не сказанул Кросс, но вовремя удержал себя от подобной глупости, только выдохнул насмешливо или даже в какой-то мере снисходительно.       Неужели и он был таким? Неуверенно шагающим на правильный путь с проторенной дороги. Кросс прекрасно понимает как это не легко, а подчас и удушающе сложно, сколько решительности нужно иметь, чтобы переступить через всё то плохое, что есть в тебе. Он это понимает, потому, не дать шанс, который когда-то получил сам, считает неправильным. Лицемерным.       Но он был готов возложить на себя эту ношу, распоряжаться чужими судьбами, если бы не убедился, что Даст в своих и только своих намерениях искренен. И, признаться, Кросс всё равно не уверен на все 100%. Однако…       Стоит рискнуть.

***

      Закрой глаза, дорогой брат, и вслушайся в звенящую тишину мёртвого леса.       Слышишь? Шальной ветер гуляет по морозной пустоши, бьётся о каменные своды Подземелья, свистит, свирепо пролетая меж сухих веток. Слышишь это? Слышишь? Он мечется, желая вырваться на волю из плена вечных мук. Но не это прошу услышать, другое, сосредоточься на чувствах, на своей душе. Доверься ветру. А теперь услышь…       Не живое, всё ещё мёртвое, биение сердца этого мира. Красное-красное сердце трепыхается, изорванным в клочья флажком, слышишь… Среди деревьев затерялось нечто новое, возведение из прямой ветки, воткнутой в землю, и повязанной поверх неё тряпицей. Ветер обдувает мягкую ткань, знакомую красную ткань, это шарф, его шарф.       Теперь ты слышишь. Это новое чувство привлекает всё внимание мёртвого мира. И все ветра сходятся к его сердцу.