Звёздная пыль

      События, минувших часов вместе со всеми пережитыми опасениями, волнениями и тревогой, вернулись в едва ли спокойное русло. И на том спасибо Кроссу, если бы не он, кто знает, нашёл бы Блу ещё приключений на свою буйную головушку. А он бы их определённо нашёл, если бы успел проскочить в портал зайцем, но тот схлопнулся от него буквально в какой-то жалкой паре прыжков. И Кросс ушёл, слишком неожиданно, внезапно, оставил ничего толком не понимающую толпу монстров, на ровно столько же запутавшегося скелета, которого справедливо захлестнуло негодование.       И всё же он благодарен. Блу не сомневается, что Кросс просто пытается помочь, пусть и весьма своеобразно… Оправдывая те 35% дружелюбия, которые Голубика в нём справедливо рассмотрел. Был бы сейчас у него тот рисунок, он бы непременно отдельно, в графе «характер», прописал — бестактность, которой бы позавидовал даже Инк. Но рисунка у него нет, он у Дрима, и Блу только ставит мысленную галочку, внести коррективы позже, а также, между делом, составить подобную анкету и на Даста.       Да… У него ещё будет на это время, обязательно, он не сомневается. А пока, стоит воспользоваться предоставленной отсрочкой по назначению, с толком, с расстановкой, позднее обязательно отблагодарив за это друга.       — Блу нужно немного времени собраться с мыслями, — уверенно, с такой редкой в голосе твёрдостью, сказал Дрим, не позволяя никому сейчас донимать того с вопросами, а потом уже привычно мягко начал общаться с Человеком, рассказывая удивительные истории и наполняя застоявшуюся атмосферу тревожности лёгким привкусом позитива.       Он бы с удовольствием тоже их послушал, но «собраться с мыслями» ему сейчас просто жизненно необходимо, а то эти самые мысли вихрятся в его черепушке водоворотом сумбурных чувств, грозясь разрушить весь его прочный устоявшийся мир.       Среди всей этой мешанины, в черепушке Блу, ураганом мельтешили ниточки-мысли, из которых зацепиться удавалось только за одну, самую громкую. Она-то терзала всё его существо в данный момент пуще остальных: «Почему одна только мысль об обмене номерами телефонов с Дастом вызывает такую бурю эмоций?» Не потому ли, что ответ на этот вопрос сам напрашивается? И при чём весьма конкретный, буквально по пунктам расписанный в книге. А точнее в справочнике. В справочнике по идеальному свиданию…       Блу набрал в рот побольше воздуха и задержал дыхание, считая биения души. Вот опять! Его буквально захлестнуло эмоциями, снесло сознание напрочь потоком беспорядочных мыслей, унося его рассуждения по волнующему курсу. Он словно обратился в маленький кораблик в огромном бушующем море. В море, которое мешает небо с волнами, а тучи с шипучей пеной, как неумелый художник краски на палитре. И становится непонятно где верх, где низ.       Воздух кончился, и Блу, как можно более ровно, втянул почти ощутимо морской воздух носом, возвращая ясность ума, точнее пытаясь. «Не волнуйся, маленький кораблик, — с характерным йо-хо-хо в мыслях прокричал он, — в пучину морскую нам ещё рано!»       Ну что тут сказать, чтение — довольно интересное занятие, особенно перед сном, а сказки про приключения, сокровища и опасности затягивали Блу только так. Но вспомнить он хотел не это, а основные критерии удачного свидания, по пунктам расписанные в справочник, такие как: место свидания не было объято пламенем, свидание не закончилось побегом или похищением одного из встречающихся, свидание не было испорчено неуместными каламбурами, шутками и звуками тромбонов — и прочее в том же духе. Хотя даже эти мелочи могут оказаться несущественными, и свидание можно с уверенностью назвать успешным, если возникнет желание повторить этот, дословно — незабываемый момент. Иными словами, обменяться номерами телефоном, ради связи, и назначения даты, и места следующего свидания.       Так вооот, если бы они с Дастом обменялись номерами телефонов, то можно ли было считать их встречи свиданиями? Блу густо посинел, то ли от охватившего душу смущения, то ли от недостатка кислорода. Возможно от всего сразу, только, как бы он ни старался проглотить смущение, воздух в грудь совсем не шёл, застревая где-то на подступах. Так и задохнуться недолго. Хорошо, что он идёт позади всех, ведь ему не хотелось беспокоить остальных ещё и тем, что с ним происходит… А кстати, что с ним происходит? Хотелось бы знать. Возможно, разобраться в этом поможет всё тот же самоучитель. И если припомнить главное то…       Свидание — это романтическое времяпрепровождение, наполненное уютом, искренними комплиментами, непринуждёнными разговорами, приглушённым освещением, волшебной обстановкой, неслучайными прикосновениями… О Звёзды! Неужели Блу даже не заметил, что всё то время был на свидании?! То, что Даст мог не придать этому особого значения, ещё можно понять, но он-то, он куда смотрел?!       Хотя, если учесть, что до свидания с Человеком он не читал тот справочник и взял его в «библиоеке» незадолго до самого свидания, потому что считал необходимым быть максимально подготовленным, хоть и успел его только глазницами пробежать, то… Это его не оправдывает. Блу не думал, что когда-нибудь отнесётся халатно к таким важным вещам, как свидания. И даже сейчас. Конечно, в справочнике оказалось довольно много полезной информации, но там не было ничего, до абсурда, ни капельки ничего не сказано о том, что Блу испытывает сейчас.       Разве только то, что на свидания принято ходить с тем, кто тебе небезразличен.       И Даст ему определённо небезразличен. Это слово и это чувство… подходят друг другу, но возможно, есть что-то более подходящее. Что-то ярче, теплее и глубже, а может и выше. Маленьким корабликом трудно понять направления в бушующем море эмоций, он только и может скользить по огромным волнам, грозящимся превратиться в цунами, касаться ладонями бурлящей поверхности и дышать.       Дышать, Блу, вдохни полной грудью и пойми, что задерживание дыхания больше не помогает. Хотя, не сказать, что оно раньше хоть сколько помогало, только возвращало из пучины размышлений, но не из пучины чувств уж точно. А возможно ему просто не хочется возвращаться. Это довольно волнующе. Также, как и каждый раз, когда ему удавалось вызвать или просто даже увидеть что-то искреннее и живое. По-настоящему тёплое и родное. Блу уже тогда чувствовал нечто похожее, когда неописуемый восторг звенящей рябью отражался от его личного моря.       «Интересно, чувствует ли Даст нечто подобное?» — думает Блу, а его душа то лихорадочно мечется, то замирает недвижно. И тогда его море становится небом, а небо морем. Весь его устойчивый мир переворачивается... И именно в этот момент оборачивается Дрим! Он смотрит одновременно с нескрываемым беспокойством и бесконечным пониманием, вздыхает, словно сказать что-то хочет, но тут же выдыхает, видимо не решаясь нарушить свой же наказ.       «Он знает, что творится в его душе, определённо знает», — думает Блу, в спешке раскрывая рот, явно намереваясь попросить объяснить или хотя бы намекнуть на решение этой загадки, но Дрим на это только как-то грустно улыбается и кивает в сторону бара Маффет. Ох, они уже в городе, а Блу и не заметил. Собаки как раз подошли к нему чтобы попрощаться, обняв напоследок, и он чешет им за ушами, растягивая время.       До дома уже рукой подать, вопросов становится только больше, а Дрим, надеясь, что Блу поймёт всё сам, кидает на того успокаивающий взгляд и советует не отставать. И скелет выдыхает несколько разочарованно, но послушно топает следом, понимая, что постигать непостижимую силу свиданий ему придётся самому.       «Я гораздо меньше об этом знаю, чем хотелось бы, мне нужно прочитать пару книг», — только и успевает подумать Блу, как Папирус, перешагивая порог их дома, с ходу выдает нетерпеливым голосом:       — Итак, Ягодка, что я, да и наверняка все кто здесь есть, не знаем.       Дрим с укором посмотрел на того и открытым текстом намекнул, что Блу даже в дом не успел войти, не то что разместиться поудобней.       Застывший в дверях Блу с долей растерянности во взгляде, посмотрел сначала на брата, затем на Дрима, а только потом всё же неуверенно выдавил:       — Папи, так получилось, что я, вроде как, сдружился с Дастом.       — С этим пришибленным, который чуть нас не убил? — уточнил Папирус, приподняв надбровную дугу и дождавшись утвердительного кивка, продолжил, устраиваясь на диване. — И как долго вы «дружите»?       — О! Ну в целом три дня, — обрадовался простому вопросу Блу и лихо запрыгнул на подлокотник того же дивана.       — Но мы же только сегодня сражались за Ау против команды Найтмера, — подметил Инк, закидывая в рот целую горсть кукурузных… Уж лучше бы обычных хлопьев.       «Он тут не в кино между прочим!» — фыркает Блу, насупившись, и только Дрим не удивляется, а головой качает, да улыбку в кулаке прячет. Всё же Инк скелет бесспорно талантливый, взять хоть его навык вытаскивать ведёрко попкорна из рукава. Образно говоря. Ведь проследить, как тот мутит себе солёный попкорн, ещё никому не удавалось. Да, именно солёный, ведь, что странно, сладкий он не любит.       — Как вы могли дружить уже три дня, если ты, Голубика, лично сошелся в битве с Дастом. Сегодня. — Какая же, однако, у него удивительно-избирательная беспамятность, заточенная на достижение крайне неудобных ситуаций, и вкупе с громким хрустом попкорна, создавая особенную напряжённость.       И всё-таки бестактность Инка никто не переплюнет, мысленно отмечает Блу, подсознательно понимая, что провалы в его памяти работают исключительно против, не важно кого, самого ли Художника или окружающих, главное против. Крайне полезное наблюдение.       — Мы просто дурачились. — Внезапно, слетевший с языка, ответ приносит приятное осознание, и Блу весело разводит руками, чувствуя как от этой мысли его море ободряюще поднимает волны.       — То-то он тебе никакого урона не нанес. — Плавно вклинивается в разговор Дрим, улыбаясь тепло и спокойно, заставляя всех вокруг чувствовать себя лучше, чем кое-кому конкретному хотелось бы.       Этот кое-кто недоверчиво хмурится и спрашивает громче, стараясь перебить звук хруста попкорном:       — Хочешь сказать что то, что недавно произошло, на него совсем не похоже?       — Эм, нуу, — запинается Блу, вспоминая как весело им было ровно за секунду до… — Даст словно с цепи сорвался, как только…       — Увидел меня?       Все монстры разом обернулись, даже Инк хрустеть попкорном прекратил. У телевизора, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стояли Чара, они от неожиданности охнули, что внезапно привлекли всеобщее внимание.       — Да, — выдохнул Блу, задумчиво глядя человеку в глаза. — Мне показалось, он тогда сознанием отключился или что-то в этом роде, в упор не видел и не слышал меня, а только продолжал атаковать тебя, Человек. Мне надо было предупредить его о тебе. — Блу резко запнулся, осознавая, что только что сказал. Невольно обидеть своего нового друга он никак не хотел. — Но это не значит, что дело в тебе!       — Ну может, он так не лично на меня среагировал… — Ничуть не оскорбились Чара, даже тон не сменили, видимо этот день вымотал их достаточно сильно, что бы не заметить обидного подтекста в словах Блу. Они только сели на тумбу под телевизор, свесив ноги и закончили предложение. — А на человека в принципе.       — Это всё равно не оправдывает его действий. Убить ребёнка, не самая светлая мысль сама по себе. — Вступился за дитя Папирус, хоть и понимал, что все в Подземелье, так или иначе, желают заполучить человеческую душу, отбрасывая в сторону факты о причинах аномалий. Дитя к ним явно причастно, однако, его волнуют только те, кто кардинально нарушает естественный ход вещей, и тот тип пока единственный, кто относится к их числу.       Брат прав, но… Другой причины столь резкой смены поведения Даста, как ни крути, Блу не видел. Зато сейчас он, как наяву, вспомнил силуэт Чары, виднеющийся сквозь крупные хлопья снега, и то, как Даст сделал шаг в его сторону, закрывая собой обзор Блу и словно его самого. И то, как он оттолкнул его, достаточно сильно, чтобы тот упал, видимо, уже мало себя контролируя. Не видеть связи в этом было тяжело. Может, если бы Блу рассказал ему о Чаре, всё обернулось бы иначе?       И всё же, почему Даст поступил со своей вселенной так жестоко. Блу, признаться, было сложно представить, что в один прекрасный день он просто решил… сделать то, что сделал. Теперь Блу жалеет, что не спросил об этом раньше. Вообще, за эти три дня он не так много успел узнать, конкретного, но несмотря на это их встречи… Или всё же свидания? Не были бесполезны, напрасны или пусты. Нет, наоборот в них было много ярких впечатлений, живых эмоций и чувств. Больше позитивных, конечно, со стороны Блу, но противился им Даст недолго, всего-то стоило проявить терпения. Им обоим.       Стоило только перешагнуть этот порог, препятствие из принципов и убеждений… И тогда он стал больше улыбаться, пусть улыбка чаще и была похожа на оскал, шутить, что сложно назвать плюсом, и даже обнял его тогда в ответ! В душе Блу тогда развернулась настоящая буря, но он не предал ей особого значения, сжимая в объятиях небезразличного монстра.       И всё же описывать всё это море эмоций одним простым сухим словом в печатных буквах справочника — несправедливо. Когда он вернётся, а Блу не сомневается, что Даст обязательно вернётся, то сделает всё возможное и невозможное, только чтобы не видеть его больше таким разбитым и отчаявшимся. А ещё лучше было видеть его искреннюю улыбку чаще, ту самую, что дарует тепло и волнует море, озорной смех, после особо на его взгляд удачной шутки, и показать ему, что такое счастье и…       — …отка, — послышалось на задворках сознания.       — А? — очнулся Блу.       — Ягодка, ты меня не слушал? — в глазницах Папирус открыто плескалось беспокойство за брата.       О, Звёзды! Блу медленно залился густым румянцем, окрашивая скулы всеми оттенками голубого. Но несмотря на свой видок, довольно ровно протараторил:       — Прости, Папи, я задумался. О чём ты говорил? Повтори пожалуйста?       Папирус на это тяжело выдохнул, качая головой, его братец редко когда витал в облаках, предпочитая быть собранным, потому не странно, что он застыдился. Наверное.       — Я спрашивал, откуда у этого ч… — если он ещё раз скажет чудовище в его сторону, новой ссоры не избежать — этого Даста, откуда у него такой высокий уровень?       Блу замер, ощущая, как холодок побежал по лопаткам. Он боялся этого вопроса, не потому что не знает ответа на него, нет. Он не настолько наивен. Ему было понятно, что Папирус это спрашивает с целью узнать, понимает ли Блу, какую цену заплатили за этот уровень другие существа. Он понимал, но…       Бросив мимолетный тоскливый взгляд на окно, Блу подскочил с дивана.

***

      — Уверен, в этом доме меня примут с распростертыми объятьями. — В голосе проскальзывали настолько неуловимые нотки иронии, что раздавило бы роялем.       «Ничего удивительного, брат. Тебе повезло, что тебя здесь, в принципе, ждут»       — Кое-кто тебя там точно хочет убить. — Подливали ещё сверху масла в огонь.       — Я в предвкушении. — С неприкрытым сарказмом протянул Даст, проникаясь расположением духа двух говорящих и сомневаясь, не сговорились ли они.       — Ты, главное, постарайся больше не кидаться на людей. Это так, дружеский совет.       В доме, украшенном переливающимися гирляндами, с мягким жёлтым светом, льющимся из окон, резко распахнулась входная дверь, и из неё вылетел Блу.       Даст встал, как вкопанный, буквально прирастая ногами к месту.       — Ну, что я говорил? — донесся сбоку насмешливый голос Кросса, он, в том же темпе, не останавливаясь вышагивал дальше. — Удачи. — Бросил он напоследок, скрываясь в дверном проёме.       У Даста под рёбрами сжалась душа, всё ещё непривычно живая-родная душа, он только и мог, что стоять, да смотреть, как Блу, сначала тоже застывший на месте, кинулся в его сторону, в прыжке преодолевая последнее разделяющее их расстояние, и с размаху обнимая его. Он обхватил его шею, прижался подбородком к плечу и… мелко подрагивал всем телом.       Дыхание сперло, Даст прохрипел в попытке хоть что-то сказать, но вышло из рук вон плохо, не потому ли, что они дрожали похлеще, чем голос, а душа по швам трещала, расходилась ломаными паутинками и сжималась, сжималась. И по швам тогда расходился он сам.       Даст не сразу крепко прижал к себе Блу. Даст не сразу заметил, что беспрерывно шепчет слова извинений, и, уж тем более, он не заметил, как тепло разливалось в груди, заполняя все трещины в душе новыми чувствами. Но он никак не мог не заметить короткое «я люблю тебя». И мир остановился, время застыло.         Даст почувствовал, что летит.

***

      — Куда этот грёбаный маньяк делся с моим братом?! — взревел Папирус, выскакивая на пустую улицу, попутно сшибая все предметы обихода на своем пути. Даже аура счастливого Дрима не смогла успокоить разбушевавшегося Папса.       Все, абсолютно все, через окно видели их воссоединение.       Оставив попытки как-то повлиять на Папируса, который рвал и метал, сокрушая воздух нечленораздельными звуками, Дрим, не зная куда ещё деть свою радость, обнимал Кросса, так сильно, как только мог, но тот совсем не жаловался, отвечая на объятия. Весело раскачивая ногами, Чара искренне улыбались, радуясь за друга.       Наблюдая со стороны на весь учинённый переполох, Инк обреченно выдохнул — у него кончился попкорн.