Звёздная пыль

      После непродолжительного разговора Кросса и Даста, в речи которых частенько проскальзывало словосочетание «рожа Найтмера», возобновившегося хруста попкорном и переворота позитивом всё с ног на голову, по инициативе Дрима все разошлись. Не без труда, конечно, но ему удалось убедить Блу, что никто не готов к сколько-нибудь серьёзному разговору, а кое-кто конкретный явно на взводе; день был длинный и всем следовало бы отдохнуть, а потом ещё упорнее объяснял почему позволить Дасту перекантоваться в их доме — плохая идея. Он и так произвёл фурор своим появлением, Папирус был всецело против даже его здесь нахождения, хоть виду старался и не подавать, да и сам Даст не горел желанием оставаться. Он только дождался, когда Чара сообразят смыться в гостиницу, и попрощался с Блу, который был явно расстроен таким скорым расставанием, но сдался под напором собственной усталости. Всё же в такое время, как сейчас, он обычно вставал, а не ложился спать.       День и правда оказался длинным и насыщенным на события, вырубился Блу, как только его лицо коснулось подушки, и так и проспал до обеда. А проснувшись, ему пришлось лицезреть хмурый взгляд Папируса и выслушивать тысячу и один довод (не иначе всё ночь сочинял, глазниц не смыкая), почему «дружба» с Дастом плохая, если не сказать отвратительная, затея. Всё ему, конечно, терпения не хватило выслушать, но услышал он достаточно, чтобы осознать — брат не в восторге.       — Если ты думаешь изменить целый мир к лучшему, начни с чьей-то жизни. Это твои слова, братец, — тепло улыбнулся Блу, попивая горячий шоколад.       В ответ на это Папирус промычал что-то невразумительное, но отговаривать брата больше не брался.

***

      В Дудл Сфере, прямо перед ходом в Dusttale, Блу окликнул Дрим с просьбой поговорить, чем немного встревожил вероятностью повторения разговора с братом, но отговаривать его к облегчению не стали, а только поинтересовались:       — Как тебе удалось достучаться до него? — пока Блу растерянно хлопал глазницами, Дрим уточнил. — Я ни в коем случае не осуждаю тебя, Голубика, мне всего лишь интересно. Просто понимаешь, чувства Даста нельзя назвать однозначными, они ощущаются необузданно-хаотичными, и понять их первопричину подчас невозможно. Это тревожит.       Дрим был определённо взволнован, чего и не пытался скрывать, а Блу только улыбнулся, сверкая лучиками в глазницах, и так по-доброму ободряюще сжал его руки в своих.       — Знаешь, мой брат никогда не делился со мной тем, что его по-настоящему тревожит, из беспокойства обо мне или заботы ради. Но я видел, как он, после особо трудного дня, или неприятного разговора, или ещё чего, что мне недоступно, непонятно… Я видел, как он натягивает фальшивую улыбку, каламбурит что-то раздражающее и переводит тему, а я ему подыгрываю. Понимаю, что он ничего мне не расскажет, надеюсь конечно, но, — местами переходя на шёпот, Блу говорил так серьёзно и вкрадчиво, что в голове Дрима не проскальзывало и мысли перебить его, он только стоял и слушал, затаив дыхание, — поэтому я пытаюсь помогать по-другому, чтобы не скучал, не ленился, надеюсь что, если я буду счастлив и весел, его это успокоит. Хоть немного.       Блу устремляет полный надежды взгляд на Дрима, словно спрашивая: «Успокаивает же, да?» И получив сдержанный кивок, облегчённо выдыхает, хоть потаённая печаль всё же трогает его улыбку.       — Даст поступает также, — грустно подмечает Блу, но тут же распаляется всеми чувствами сразу. — Да, он говорит со мной, но про другое, перескакивая с темы на тему, отпуская дурацкие шуточки. Моя тактика была заведомо проигрышной, Папирусу она не помогала… Но Даст… — Блу сделал паузу, мысли собрать, да воздуха глотнуть. — Возможно он был один слишком долго, из-за чего потерял навык во вранье. Если он и говорит, то правду, не всегда очевидную и понятную, но такую какая есть.       Откровение, с каким делился своими переживаниями Блу, настолько поглотило Дрима, что тот напрочь забыл о чём спрашивал. Отважный защитник альтернатив не перестаёт удивлять его даже спустя столько времени совместной деятельности во благо вселенных. И это удивляет ещё больше.       — Дрим, я не пытался проследить первопричину его настроения, а просто был рядом, — из уст Блу эта фраза прозвучала как самая очевидная на свете вещь. И попробуй не поверь после такого, всё равно не выйдет.       Нет никаких сомнений Блу бы ещё много о чём рассказал, но гимн королевской стражи в хоровом исполнении прогремел в образовавшейся тишине на запредельной громкости, напрягая отсутствующие барабанные перепонки обоих скелетов. Блу успел пожалеть, что настроил громкость входящих вызовов на максимум, пока он судорожно рылся в карманах, телефон успел пропеть пару куплетов, а пока пытался опознать в неопознанном номере, не записанный в память телефона контакт, исполнил припев.       Решив не быть грубым и ответить, Блу приложил телефон к виску и проговорил дружественным тоном:       — Здравствуйте, вы позвонили на номер Великолепного Санса, будущего члена королевской гвардии, защитника…       — Я знаю кому звоню, — прервал его насмешливый голос из трубки.       — Даст? — одновременно удивился и обрадовался Блу. Телефон прохрипел невнятное «ага», всё же сеть в анти-пустоте ловила едва две палки. — Но как ты узнал мой номер? О-о-о, ты перебирал все номера, пока не дозвонился до меня?! — нашёл Блу самое логичное объяснение.       — Проще. У Хромоножки стрельнул, — смеха в голосе заметно прибавилось, Дрим даже ощущал позитив исходящий… Постой, что?       — Хромо?.. Пфф, — Блу не удержался, прыснув смехом в ладонь, которой понадеялся остановить смешинку до того, как она вырвется из груди. Всё же нехорошо смеяться над друзьями, а Дасту только повод дай над Кроссом подшутить, хохочет теперь там на другом конце провода, да так заразительно, что даже Дрим, обхватив грудную клетку, сдержанно посмеивался в себя.       Был бы здесь сам Кросс, он непременно бы мрачно пробормотал что-то бессвязное, но пресекать чужое веселье не стал. Хотя с Дастом всё равно парой ласковых перекинулся бы. По старой дружбе.       Отсмеявшись, Блу предложил Дасту встретиться в своей вселенной, у него были кое-какие планы на этот день, безусловно грандиозные, и он не будет медлить с их исполнением. Но притормозить всё же пришлось, когда Дрим придержал его за рукав:       — Голубика, я бы хотел поговорить с тобой и Дастом, не сейчас, вечером, часиков в семь. Передашь ему, хорошо?       — Хорошо! — заверил Блу, широко улыбаясь.       Распрощавшись с Дримом, он через портал в Дудл Сфере отправился в свою вселенную, прибыл как всегда взъерошенный, как будто его в стиральной машине застирали, ощущения при перемещении по крайней мере похожие. Если бы у него был слабый несуществующий желудок, его непременно бы мутило или даже вывернуло наизнанку, как братца в тот единственный раз. С тех пор он, если и перемещается, то только телепортом.       Подбежав к дому, Блу увидел Даста, он стоял недалеко от их сарая со всякой всячиной и увлечённо лепил снежок, чтобы потом запустить его в недалёкий полёт через протоптанную дорогу.       «Очень смешно, брат», — закатил глазницы призрак, когда снежок пролетел сквозь него.       — Пойдём на свидание?!       Очередной снежок в руках Даста раскрошился и попадал под ноги, оставляя монстра в несколько глупом положении со скрюченными пальцами и удивлением в лице.       — Эмм, — промычал он, стряхивая с костяшек снег. — Да, почему бы и не сходить, если это не далеко.       Блу резво закружился вокруг своей оси, подпрыгивая в конце, весело расставляя руки широко в стороны, и со словами «мы идём на свидание!» повёл Даста в сторону Водопадья.       Место свидания оказалось совсем недалеко от Сноудина, всего-то в столице, до которой они шли пешком, здороваясь с каждым встречным и поперечным, точнее здоровался только Блу. Даст же не раз предлагал воспользоваться коротким путём, если ему откроют секрет, куда они идут, но Блу только задорно мотал головой и уверял, что телепортироваться в пределах одной вселенной бессмысленно.       Во время пути Блу заметил на ногах Даста новые тапочки то ли серые, то ли голубые, что-то между, их цвет занимал абсолютную средину, ломая голову бедному монстру, который пытался определиться с правильным цветом. Пока Блу размышлял над этой головоломкой, Даст признался, что взял тапочки в одной из лавок в столице своего мира. Пушистых и розовых он не нашёл.       — Ты взял их без спросу? — предположил Блу, смотря заранее с укором.       — Не у кого было спрашивать, они ничейные.       — Ничейные — не значит твои.       — Ладно, ладно, я кину на тот прилавок пару монет, идёт?       Блу резво закивал, радуясь, что Даст нашёл лучшее решение данной проблемы, и, подбежав к лифту, нажал на кнопку. До столицы рукой подать, всего-то надо подождать пока лифт сначала приедет, потом примет всех желающих, потом неторопливо довезёт до пункта назначения. Пользоваться телепортом определённо нет смысла.       Столица — самое густонаселённое место во всём подземелье и самое красивое по своей архитектуре. По бокам широких главных улиц и маленьких улочек росли дома из белого кирпича, в основном не выше трёх этажей. Их двери, окна и крыши украшали рифлёные фигуры, завитки или целые картины, например, на дверях главного входа в дошкольное учреждение изображены два монстра, любезно приглашающие войти.       Блу редко бывал в столице, только на экскурсиях или по праздникам, и почти всегда его сопровождал брат. Потеряться в столице дело не сложное, хоть каждый монстр и готов прийти на помощь, но перепугался Блу тогда знатно, когда отошёл от Папируса буквально на три шага и заблудился.       Чтобы не повторять ошибки прошлого, Блу крепко сжал ладонь Даста в своей руке и повёл его по оживлённой площади, сверяясь с ранее купленной картой.       Монстров в столице было больше чем много, все они, спешащие на работу, гуляющие в компании друзей, кричащие и смеющиеся, давили на Даста, обступали плотным кольцом, пихали в плечи, извинялись конечно, но Даст бросал на них видимо слишком убийственные взгляды, раз тех прошибало всем телом, а на лицах застывал ужас.       У него никогда не было страха перед толпой, не перед той, что разбегается от него в панике, уж точно.       «Брат, ты в порядке?»       Даст хочет кивнуть, но перед глазницами плывёт, и он начинает мотать головой по кругу, усугубляя своё состояние. Глазницу обжигает магией, а весь этот народ, снующий туда сюда, теряет цвета и формы, сливаясь в сплошные очертания — неправильно, дико, пляшет перед глазницами в безумном танце. Рука в руке — вот что правильно, сжимает сильнее и Даст замечает, что стоит на месте, а Блу говорит что-то, широко распахнув глазницы, сжимает его руку и указывает в сторону.       Через силу вдохнув и выдохнув, Даст растирает глазницу и выдавливает:       — Ммм?       — Ты плохо выглядишь, прости, не стоило делать тебе сюрприз таким образом.       Монстров вокруг меньше не стало, даже свободней в толпе не стало, но Даста внезапно перестало это трогать. У него в столице пусто, ни души, а тут жизнь бьёт ключом, и он вспоминает, что так и должно быть, что так неправильно только в его мире.       — Мы куда-то шли, — напоминает Даст.       — Но ты себя плохо чувствуешь, мы можем телепортироваться в твой мирок, там свидание пройдёт…       — Не-не-не, — перебивает Даст, качая головой. Монстры обтекали их, как вода камень. — В том, чтобы идти на свидание, — левая рука, раскрывая ладонь, отмечает одну сторону, правая, повторяя действие, вторую, — и телепортироваться на свидание, разный смысл, другая формулировка.       Тут даже призрак призадумался, почёсывая нематериальный подбородок, не то что Блу, которому кажется приоткрылась завеса истинной силы свиданий. Вот уж чего ни в одном справочнике не найдёшь, откуда только Даст так хорошо разбирается в этой теме?       А Даст и не разбирается, просто пользуется соображалкой и уловками, которые сработали на ура, так как они продолжили свой путь через толпу, которая, как оказалось, собралась не специально вокруг них, а по случаю открытия ярмарки, в центре которой они и находились.       Сладости, вкусности, одежда; Блу мотнуло в сторону к прилавку с обувью. И Даста соответственно тоже.       — Даст, тебе нужна новая обувь, — не похожей на вопрос интонацией проговорил Блу, рассматривая весь представленный ассортимент, не забыв приветливо улыбнуться продавцу с гусиным клювом и белыми перьями под бежевым костюмом.       — У меня уже есть тапочки, — напомнил Даст, не выказывая прямым текстом свою «надобность» в подобном предмете гардероба.       — Хммм, может ботинки подойдут?       — Тапочки.       — О, смотри какие сапоги!       — Тапочки.       — Кроссовки?       — 💧☹✋🏱🏱☜☼💧       В итоге Дасту вручили коробку с новенькими кроссовками, назвав их подарком, а от подарков не отказываются. Чуть дальше от махавшего на прощание крылом продавца, их приветливо повстречал другой, с кучерявой шерстью и закрученными в рогалик рожками, у него Даст купил себе кучу носков, которые насоветовал Блу.       Черту ярмарки они покинули через неопределённое время с подарками на все праздники и дни рождения для всех жителей Сноудина и Водопадья на год вперёд. Со всем этим добром они завалились в первую попавшуюся кафешку и разместились за столиком у окна, предварительно разместив рядом все покупки.       Хозяйкой кафе оказалась пожилая монстро-рысь с ушками кисточками и приятным мурчащим голосом, она приняла у них заказ из самого замысловатого молочного коктейля и крепкого кофе. Пока они ожидали напитки, Блу взахлёб рассказывал всевозможные истории из жизни и просто забавные случаи, да даже когда перед ним поставили целый небоскрёб с основанием из нежно-голубого стекла и молочной начинкой со взбитыми сливками, шоколадной крошкой, зефирками, мармеладками, другими сладостями, даже тогда он не прекратил своё занятие, прерываясь только чтобы хлебнуть через трубочку это произведение искусства.       В кафе через старенький граммофон играла что-то похожее на виолончель, Даст не был уверен, посетителей, вероятно ввиду ярмарки, было мало. К лучшему. Никто не заглушал голос Блу, да и не смог бы, раз уж на то пошло, вместе с Дастом его невольно, но слушали все посетители и хозяйка заведения. В чашке кофе уже давно нет, в воздухе витает приятный аромат свежей выпечки, сливок, мяты. Освещение создавало приятный полумрак, под потолком зажглись оранжевым гирлянды, Даст сидел, подперев рукой голову, наклоняясь немного вбок, и слушал, смотрел, улыбался. А вместе с ним, протирая столики и раскладывая журавликом салфетки, улыбалась и рысь, проникаясь их тёплой атмосферой.       «А эти свидания не такая уж и плохая вещь», — пронеслась в голове навеянная покоем мысль.       Внезапно Блу охнул, подняв взгляд на настенные часы, кукушка которых пробила 19:00.       — О, звёзды! Я совсем забыл, что обещал Дриму встретиться в семь.       — Ну, так давай подброшу, — Даст протянул руку ладонью вверх и задумался, как много этот жест для него значит. Раньше он никогда не спрашивал, не предлагал, просто телепортировал, считай насильно. И сейчас это кажется дикостью.       Пока он думал об этом, Блу накрыл ладонь Даста своей, некрепко сжимая, и, улыбаясь тёплыми искорками в глазницах, проговорил:       — Конечно, только сначала нужно расплатиться и прихватить с собой подарки. И Дрим желает встречи с нами обоими.       «Надо было заказать виски», — жалеет Даст в следующий миг, кардинально меняясь в лице и чуть ли не роняя его о столешницу.

***

      Искать Дрима не пришлось, он уже ждал в доме свапов за кухонным столом, попивая горячий чай. Надо ли говорить, что он весь день только и делал, что готовился к этому разговору, а мысли собрать все равно выходило плохо. Но беспокоиться об этом он устал, потому сейчас греет душу и озябшие руки о кружку и, соглашаясь с поговоркой «перед смертью не надышишься», надеется сымпровизировать по ситуации.       Папирус, прознав про предстоящий разговор, и с кем он будет вестись, предусмотрительно скрылся в своей комнате, всё равно оставаясь начеку, а Чару заранее предупредил не заходить в дом вообще.       Виновники торжества только-только ввалились в гостиную, аккуратно сваливая всю свою ношу на ковёр и диван. Блу тут же сиганул на кухню, приветствуя друга. Даст же направлялся следом, как на расстрел, стараясь нацепить на лицо самое нейтральное выражение, но оскал так и разъезжался в стороны, и сделать с этим он решительно ничего не мог. Надеясь, что трогать его не будут, и он просто потупит, уставившись в потолок какое-то время, он уселся за стол на соседнее от Блу место.       — Рад видеть вас обоих, — дружелюбно начал Дрим, вцепляясь в кружку мёртвой хваткой, но при этом стараясь излучать спокойствие. — Пусть я и сказал тебе, Голубика, что хочу поговорить с вами двумя, но, на самом деле, я больше хотел поговорить именно с тобой, Даст.       Даст еле сдержался, чтобы не простонать в голос. Он плотно сомкнул глазницы, чувствуя, как зрачки волей-неволей закатываются за орбиты, и опустил локти на стол, одной рукой закрывая глазницу и пол-лица. Подперев таким образом голову, он выдохнул обречённо:       — Ну и о чём же?       — О твоём негативе, — который из него сейчас так и прёт, ну, хотя бы Блу сидел тут же и сохранял баланс, отдавая Дриму так ему жизненно необходимый позитив. — Ты же наверняка в курсе, что с его помощью мой брат может телепортировать вас к себе, где бы вы не были.       И под «вас» он разумеется имел ввиду его приспешников, Даст знает, не тупой, лично подписывался под этим чёртовым пунктом в педантично составленным Найтмером договоре.       Демоны в контрактах на души не так придирчивы, как он. Чтоб его.       — И-и-и? — тянет он.       — Я знаю, как оградить тебя от подобной участи.       — А вот сейчас интересно, — абсолютно серьёзно заявляет Даст без тени сарказма, даже выпрямляется и садится ровно, сцепляя руки в замок. Хотя если хранитель сейчас начнёт затирать о мечтах и надеждах, ещё и в веру свою обратить попытается, как Кросса — Даст пас.       Плотный негатив жгучими волнами обдает Дрима с головы до ног, заставляя поёжиться от неприятного чувства. Пусть Даст и заинтересован, но было бы проще, если бы он перестал воспринимать ауру Дрима в штыки. Самому Дриму уж точно бы было проще, ему уже не кажется таким необходимым трепать нервы и себе, и Дасту. Но кем он будет, если не попытается помочь? Он невольно улыбается своим невесёлым мыслям, Кросс при их первой встрече испытывал не меньше негатива, не намного меньше. Так что переносить его давление было не в новинку, просто негатив Даста ощущался — гуще, настолько, что кажется он застывает на костях коркой пыли и пепла. Игнорировать это ощущение не выходит ни с первой, ни со всех последующих попыток, Дрим просто продолжает диалог, стараясь дышать реже, одёргивая себя от навязчивой мысли истерично отряхнуться:       — Найтмер умело манипулирует негативом, это его стезя. Единственно, что ему может помешать — позитив. Сейчас, даже если он захочет, не сможет тебя достать, — Даст смотрит выжидающе, его явно не устраивали такие расплывчатые объяснения, Дриму придётся поднапрячься сильнее, чтобы донести до него правильную мысль. — Позитив, — повторяет он, — ты сейчас находишься под влиянием сразу двух его источников… Так, ладно, смотри, — Дрим отлепляет пальцы от кружки, замечая, как они подрагивают от волнения, и складывает их полусферой. — Какой бы ты не испытывал негатив, позитива Блу будет больше, больше чем достаточно. Я его чувствую, вижу, он словно окутывает тебя своеобразным барьером, через который Найтмеру до тебя не добраться.       Волнение Дрим испытывал не беспочвенное, так как Даст, покивав, излишне театрально сведя дуги над переносицей, нарочито будничным тоном подвёл единственно логичный вывод:       — Так мне что получается, отходить далеко от источников позитива нельзя?       — У меня есть решение, — громко, излишне громко для вроде как дружеского разговора, выкрикнул Дрим. Нервы сдают, не иначе. Он выдохнул, всё ещё надеясь, что это его хоть сколько-нибудь успокоит, а взгляд Даста станет хоть чуточку менее надменным. — Оберег.       Надбровные дуги взметнулись до предела, очевидно не по воле своего хозяина, который сделал вид, что глазницы заболели и ему срочно нужно проморгаться. Хоть какое-то разбавление гнетущей атмосферы Дрима несказанно порадовало, и он уже более уверенно продолжил излагать свои мысли:       — Я имею ввиду не просто вещицу от сомнительного торговца реликвиями, а предмет наполненный чистой позитивной энергией. Это может быть браслет или подвеска, но главное оберег должен быть сделан руками того, кому ты дорог, тем кто бескорыстно и от чистого сердца…       — Я могу! — не выдержал Блу, вскидывая руку, перебивая друга и буквально вскакивая на ноги прямо на стуле. — Я его сделаю! От всего сердца, от всей души, вложу всю свою любовь!       Эта идея захватила его целиком и полностью, помочь Дасту это же то, чего он желает всем сердцем! Его душу охватил такой неописуемый восторг вперемешку с азартом, что внезапно, незаметно для всех, его позитив начал выжигать весь негатив вокруг, как солнце рассеивает тьму. И стало совсем неважно, что все уже и так догадались к чему клонил Дрим.       Всплеснув руками, Блу в чувствах прокричал: «Начну сейчас же!» и, отскочив от краешка стола, перемахнул через свой стул, который удержал от падения Даст, и скрылся за поворотом.       «Это было мощно», — признал Дрим, в который раз за день приятно удивляясь, он и не подозревал, что Блу может так. Даст, кажется, тоже был изумлён, какое-то время они даже просидели в спокойном молчании, но потом, не сказав ни слова, Даст поднялся из-за стола, бросил испытывающий взгляд на прощание и вышел через дверь (хоть и хотелось через окно).       — Какая наглая ложь.       Громкий ик вырывается из груди, прошибая Дрима на испуг, как током. Он подпрыгивает на месте, дергаясь всем телом и дёргая кружку в руках, будь в ней чай (когда он успел его выпить?), он бы непременно расплескался по всей кухне, ей-богу нельзя же так подкрадываться.       — Создатели, Инк! Мультивселенная чуть не лишилась хранителя позитива! — ругается Дрим, не успевая прийти в себя, оборачивается на ничуть не раскаивающегося скелета, который никак не реагирует на его возмущение. — И давно ты здесь? — выдыхает он, успокаивая суматошно бьющуюся душу, поглаживая рукой по грудной клетке.       — Ты разве не заметил? Мне Блу махал, видимо, не хотел тебя перебивать, а Даст взглядом испепелял, — пожал он плечами.       А ведь и правда не заметил. Напряжённый разговор всё же вышел, Дрим устало откидывается на спинку стула, закрывая глазницы.       — Не ожидал от тебя такого, — не унимался Инк.       — Это. не. ложь.       — Ага, а оберег, способный отвадить Лорда Кошмаров использовать негатив, который, между прочим, подвластен ему по факту создания, как средство призыва своих подчинённых, — скептицизм в голосе было ничем не прикрыть, да никто и не пытался. — Ты бы мог придумать что-то более убедительное.       — Позитивное мышление, Инк, — отрезает Дрим, так словно это всё объясняло, и выдыхает сокрушённо, когда до того не доходит. — Пока Даст будет верить в волшебные свойства, которые Блу может вложить в простую безделушку, мой брат к нему не подберётся.       — А если он не будет верить, это ж бред чистой воды.       — Блу поверил и, если ты не заметил, Даст доверяет ему, — улыбается хранитель вымученно, но счастливо, гордый тем, чего ему удалось добиться этим разговором.

***

      Весь вечер и всё утро напролёт Блу трудился над оберегом, стараясь вложить столько позитивной энергии, сколько нет во всей мультивселенной. И вот уже к обеду он был готов на 99,9%, по случаю чего Блу решил позвонить Дасту и пригласить его на торжественное вручение заранее, а вот в доме никого не предупредил, забыл, да и не думал, что это так уж необходимо.       Как итог Даст завалился в гостиную без стука и, хоть и не планировал идти на кухню, а просто отсидеться на диване, резко сменил направление, ведомый ароматным запахом свежезаваренного кофе.       На кухне, ничего не подозревая, сидели Папирус и Чара. И стоило только Дасту нарисоваться в проходе, как их разговор стих, Папс принялся очень старательно делать вид, что пьёт из пустой чашки, просто удерживая её у зубов. А Чара постарались не подавать признаков жизни, желая в идеале сжаться до атомов, уж слишком у них сложилось стойкое ощущение, что этот монстр желает их убить даже сейчас. Всё же не напрасно они опасались, Даст полоснул по их лицу взглядом так живо, что Чара засомневались в его целостности, украдкой ощупывая переносицу и щёки. Папирус уже было хотел вставить словечко другое, перестав тем самым игнорировать эту незваную персону, но она проследовала к столешнице, как ни в чём не бывало.       На столешнице, испуская слабый пар, стоял заварник, по всем параметрам походивший на обычный круглый чайник зауженный кверху, Даст взял его за ручку и бесцеремонно открыл верхний шкафчик; «хозяйничает как у себя дома», — скрипел зубами Папирус. Даст посмотрел на кружки, расставленные на полках, на заварник в руке, снова на кружки, кружки посмотрели на него. Дверца шкафчика с треском захлопнулась, заставляя Чару с Папсом дёрнуться, обратив всё их внимание на Даста, не то что они с него глаз спускали…       «Кто додумался прилепить кружкам глаза?» — недоумевал Даст. Недолго думая, он поднял заварник обеими руками и, приложив его носик к зубам, начал хлебать кофе большими глотками прямо из горла.       Сидящие за столом Чара и Папирус неверяще наблюдали за тем, как Даст быстро осушил целый заварник и, не задерживаясь, вышел из кухни. Непроницаемым голосом Папс предложил человеку прогуляться за домом, под окнами.       В гостиной Даст уселся на диван, откидываясь на его спинку. Он попросил брата поболтать о чём-нибудь, пока кофе не подействует, нужно только выждать этот момент и не уснуть в процессе. Призрак начал великодушно вести монолог на темы, которые уставшее сознание Даста не могло воспринять, он просто прикрыл глазницы и старался не заснуть.       Через неопределённое время он почувствовал, как проминается диван по правую от него руку, разомкнуть глазницы, его это правда не сподвигло, но когда это что-то неуклюже перекочевало ему на колени, глазницы разлипились сами собой. Узел голубого шарфа маячил перед носом, на коленях копошился Блу, поджимая под себя ноги. Разместившись удобно, он взял левую руку Даста, которая покоилась на подлокотнике, обернул себя ею поперёк рёбер, правую разместил на левом плече. Закончив манипуляции с руками Даста, Блу облокотился спиной о его рудную клетку и сказал счастливо, сияя утренней звёздочкой:       — Я в домике!       Терпеливо, не без любопытства наблюдавший, Даст замирает и телом, и душой. Секунда и на него накатывает стремительно, и топит что-то несоразмерно этой мощи хрупкое, и Даст перестаёт понимать, что происходит и как ему с этим быть, что чувствовать, он просто утыкается лбом в шейные позвонки Блу и крепко сжимает его в своих руках, прижимает к груди и старается не забывать дышать.       Всё это для него было забавно, весело, ново, что с этим делать, Даст никогда не знал, да и не думал, что ему придётся с этим что-то делать. Не просто подыгрывать Блу, а чувствовать, как бы парадоксально это не звучало, эти сложные вещи на своей шкуре. Вещи, от которых ему почему-то только легче и свободней как никогда.       Если бы люди в качестве энергии использовали позитив, Блу сумел бы запитать целую планету, так счастлив он был в объятьях Даста, а то он сидел в одиночестве такой грустный. Ну куда это годится? Вот в черепушку и пришла светлая мысль, перед тем как вручить оберег.       — Даст, я сделал браслет, ты можешь надеть его на запястье, и он защитит тебя от Найтмера, смотри какой красивый.       Даст хохотнул сдавленно. «Ага, защитит, как же, это ж бред чистой воды», — не без сарказма подумал он, но взглянул через плечо на безделушку в руках Блу и охнул. Браслет был сплетён из красной нити с местами вшитыми синими бусинами, всё это было без смеха красиво и уместно, но в глазницы сразу бросался исключительно миниатюрный Гастер-Бластер.       Руки Даста потянулись к браслету, а сам он восхищённо рассматривал крошечные рожки и зубки бластера, у него даже в глазницах огоньки были красного цвета, а в левой ещё и с синей сердцевиной.       — Тебе нравится?       — Шутишь? Я в восторге, — абсолютно искренне ответил Даст, вертя браслет в руках. — Наденешь?       Блу заискрился радостью и повязал браслет Дасту на запястье как можно надёжнее, тот ещё какое-то время вертел рукой, любуясь невероятно тонкой работой, но заметно расстроился, когда Блу поднялся на ноги. Он только заметил, что перестал ощущать усталость, как она навалилась на него новой волной, заместо той лёгкой тяжести чувств.       Эта перемена не утаилась от Блу, как и круги под глазницами, так что он резонно задал вопрос:       — Как давно ты последний раз спал?       Вымученный выдох просочился через зубы невольно, что поделаешь, Даст вопросительно перевёл взгляд на брата, тот закатил глазницы, но уточнил: «Считать тот случай (в 6 главе)?»       — Сколько я тогда спал? «Около часа» Смело считай.       Призрак поднял ладонь вертикально, загнув большой палец, и Даст, обращаясь уже к Блу, выдал:       — Четыре дня назад, — его удивление надо было видеть, Блу начал метаться взглядом по комнате, пытаясь переварить ответ или придумать наилучшее решение проблемы, Даст подумал, что стоит как-то смягчить ситуацию. — Да ладно, успокойся, четыре дня — не неделя.       И вот лучше бы он молчал, ведь как только Блу понял, что такой режим для него нормален, разразился тирадой о полезности здорового сна, в заключение говоря, что ему срочно нужно поспать и что это не может подождать ещё пару дней. А потом внезапно озарился улыбкой и очевидно гениальной идеей:       — Пижамная вечеринка, — заговорщически проговорил он, — с пледом, какао и, — звёздочки в его глазницах заблестели ярче прежнего, и Блу со словами: «Иди за мной» рванул в свою комнату.       Как только лениво плетущийся Даст вошёл в комнату, ему в руки впихнули корзину, сверху накидали подушек, скатерти и накинули пледом, так что Даста под всем этим добром стало не видно, ровно как и ему самому хоть глазницы выколи. Но чтобы понять, что Папирус стоит в проходе, ему зрение было и не нужно.       Ещё какое-то время Блу мотался по комнате, думая вслух, что ещё можно взять. Собрав всё нужное и не очень, он попрощался с братом и, зацепившись за рукав Даста, сообщил, что они могут отправляться.

***

      В звёздном мирке Блу создал максимально романтичную обстановку: слоями уложил скатерти и плед, поверх раскидал подушки, разложил вокруг в траве гирлянды, работающие на батарейках, соорудил какао и вручил его Дасту, усадив его в центре всей композиции.       В мерцающих огнях гирлянд Блу выглядел настолько волшебно, насколько естественно, так словно не ему самое место среди звёзд, а звёздам вокруг него. Даст точно знает, что где-то на просторах мультивселенной есть подходящий мир, и он определённо покажет его Блу, ему понравится, он уверен. Может, он даже ради этого заговорит с радужной кляксой. Его дёрнуло от одной только мысли, всё же Инк ему никогда не нравился, Киллер хотя бы добреньким не притворялся, пусть и бесчувственен ровно настолько же. А этот, да даже голограмма Эррора выглядела бы более настоящей, чем это, подсаженное на фальшивые эмоции нечто.       Как однако легко и просто мысли Даста скатываются в негативное русло, браслетик не подведи.       Какао в кружке медленно стыло, обдавая паром, Блу предложил посочинять вместе сказки, по типу: кто-то один начинает предложение, а другой заканчивает, и так формируется история. Дасту идея понравилась, только сочинять он принялся ужастики, а Блу пытался вклинивать в повествование позитивные моменты, правда с переменным успехом. За этим занятие время полетело быстро, наваливаясь на Даста новой волной усталости. Поотнекиваясь минуту, он всё же послушно улёгся, укутанный в плед, ему не нравилось то, к чему это может привести, но сопротивляться сонливости и больше Блу, не было сил, так что он, прикрыв глазницы, попытается уснуть с позитивными мыслями.       Заснул Даст за секунды три, не больше, Блу считал, не с секундомером конечно, но и так понятно было, когда дыхание Даста стало ровнее и тише, настолько, что стало слышно его посапывание, Блу тогда чуть не запищал от восторга. Так по-домашнему он выглядел среди подушек с расслабленно прикрытыми глазницами.       Блу искренне надеется, что его не будут на этот раз тревожить кошмары, он приложил для этого все свои усилия, но этого справедливо может не хватить. Одних его усилий может не хватить.       — Это место красивое, спокойное, — заговорил Блу. — Здесь Даст чувствует себя лучше всего, я, конечно, могу ошибаться, ведь знаю его чуть меньше недели… Не так хорошо, как вы, братец Даста.       Отстранёно паривший призрак на этом моменте чертыхнулся, не каждый день к нему обращаются те, кто его даже слышать не может.       — Я уверен, что вы очень заботливый брат! «Не подлизывайся ко мне» И как заботливый брат, вы желаете Дасту только хорошего «А, чёрт с тобой, всё равно не услышишь», — и как в подтверждение, Блу смотрел куда угодно, но только не на Папируса. — В этом мы схожи.       Лёгкая улыбка на лице трогает чуткостью, но Папирус вовсе не потому старается подстроиться под направление его взгляда, ему просто так привычнее воспринимать говорящего как собеседника, а не потому что он проникается этой речью. Вовсе нет.       — Мы бы могли помочь друг другу! То есть, как это называется… Взаимовыгодное сотрудничество — Дружба! «Не дождёшься!»       Папирус ощетинился, он уже собирался начать игнорировать Блу, но тот посмотрел ему прямо в глазницы, словно знал, словно видел, и прошептал заговорщически, шёпотом ребёнка, который предлагает другу совершить набег на кухню ради печенья:       — Братец Даста, давай хранить его сон вместе?       И как бы братец Даста не упирался и не отнекивался, сколько бы аргументов с свою сторону не озвучил, он безоговорочно «за» такого сотрудничества, пусть и не признается в этом никому, включая себя.       В этот день Даст проспал четырнадцать часов спокойного сна силами сразу двух монстров.

***

      На следующий день Блу, стремглав, нёсся сломя голову через сугробы, даже не утопая в рыхлом снегу, словно парил над землёй. Та радостная новость, которую он несёт, обрадует всех и каждого, и она не может ждать.       — Человек хочет освободить всех монстров из подземелья! — налету прокричал Блу ещё на подступах к застигнутой врасплох цели. Даст, конечно, ожидал, что тот придёт, а не налетит, закружив его в вихре снежинок и позитива, хотя от Блу другого ожидать и не стоило. — Он уже идёт к королеве Ториэль Дриимурр, а она очень-очень добрая. Она обязательно выслушает Чару, и вместе они разрушат барьер. Монстры выйдут на поверхность!       Вне себя от счастья Блу прыгал то там, то тут, не в силах унять своё трепещущее сердце, он улыбался так широко, что его глазницы почти смыкались полукругом.       — Здорово, — только и сказал Даст.       Блу чуть не принял горизонтальное положение от сквозящего в голосе равнодушия, холод которого прошиб каждую косточку. Заметив такую реакцию, Даст скривился в лице от запоздалого укола совести.       — Ты не рад?       — Я рад, — только бы не упустить эту тонкую грань между возможностью отшутиться и… — за тебя.       Блестяще, Даст, ты заслужил это беспокойство в глазницах, хоть и считаешь, что лучше под ситуацию подходит осуждение, а теперь — расхлёбывай, пока Блу не принялся заваливать меткими вопросами:       — Я не стану единственным из своей вселенной, кто выйдет на поверхность. Хорошая концовка? — он хохотнул нервно, растягивая улыбку во все зубы, напрочь пустую и сумасшедшую, такую, какую носил сколько себя помнит. Не настоящую. — Только не для меня.       Блу вскинул руки так резко, что Даст отшатнулся, приходя в себя, а рассудку только волю дай, тут же свалит, не попрощавшись, и самого Даста не предупредит. Радость-то какая.       Поверхность — это то, о чём мечтает каждый монстр, Эррор говорит эти мечты заключены в коде, Блу верит — в душе. У Даста видимо третье мнение на этот счёт, которое всё же не предполагает выход из подземелья, Блу такой расклад не вдохновлял, пусть Даст и уверяет, что поверхность не для него, но это же не значит, что он не заслу…       — Я не выйду на поверхность с тобой и остальными, как будто этого заслуживаю.       Нахмурившись, Блу тяжело выдохнул весь воздух из грудной клетки, он не может с этим согласиться, но понимает, что Даст от своих слов не откажется, слишком упрям, ровно как и сам Блу. Он просто не понимает, неужели ему не хочется увидеть небо, солнце и звёзды?       Своих он никогда не увидит.       Возможно Даст слишком драматизирует, а возможно мыслит объективно, тоже с приставкой «слишком», но его мир, как ни крути, мёртв, а этот не его, он Блу. И как бы сильно того не расстраивало, Даст поступит по справедливости ко всем павшим своего мира, пусть эта искажённая справедливость им ничем и не поможет, он со всеми своими грехами не пойдёт по пути хорошей концовки. Ему вполне достаточно той свободы, которую он имеет. Миров много. Да и он не заставляет торчать Блу в подземелье вместе с ним.       — Это твой мир, — решает напомнить Даст, пытаясь придать голосу хоть какую-то живость.       — Ты мой мир.       На секунду скулы Даста окрасились бледно-фиолетовым, пусть всего и на секунду, но этого хватило, чтобы сдать его с потрохами. Та детская непосредственность, с которой Блу сказал эти слова, вышибла его из невозмутимого состояния прямым попаданием, отрезая всё желание препираться дальше.       Воспользовавшись привилегиями зафлиртования, Блу предложил просмотреть эксклюзивное шоу с Напстатоном, в главных ролях которого были собственно сам Напстатон и человек, Даст не стал отказываться от такого заманчивого предложения, да и полезно будет узнать заранее, загрузится ли мир с последнего сохранения, стирая его код и Даста вместе с ним.       А человек держался решительно, на викторине ответил почти на все вопросы, а когда заметил, что Андайн подсказывает, вообще перестал ошибаться, да и с последним вопросом справился на ура, дальше была дискотека, новостное шоу и сам бой, после звонков фанатов робота Блу прошептал, не сводя взгляда с экрана:       — У каждой души есть потенциал для ужасного зла и невероятного добра, — и человеческой эгоистичности не стал вслух добавлять Даст, но душа всё равно посчитала нужным болезненно сжаться. — Знаешь, я всегда хотел помогать монстрам других вселенных, не потому что они плохие или хорошие, а потому что они такие же, как и я, перед ними стоит выбор, и они выбирают, в зависимости от обстоятельств, принимают решения и последствия.       А потом последствия вгрызаются в позвоночник, лопатки, рёбра намертво, въедаются в душу и травят разум, Даст это проходил. Да и на невероятное добро давно не способен.       — Я бы хотел, чтобы мне дали шанс, если я заблужусь, чтобы мне помогли, если я упаду, чтобы сказали, у тебя всё получится, если я буду в отчаянии, — если бы Блу не смотрел на Даста со вселенским участием в глазницах, можно было предположить, что он болтает сам с собой. — Души искренне ищут свой путь, и если твой путь не выведет тебя на поверхность, мы всё ещё можем идти вместе. Мы сможем достичь большего вдвоем.       Чара стоят напротив входа в дом.