Санаторий

      Игорю было очень неловко просить Миранчуков оставлять Даню у себя на ночь, но хотелось побыть с Артёмом наедине. Нет, честно, лучше бы ребята Даню забирали на ночь и оставляли ему на день, однако, эволюция до этого не дошла. Акинфеев понимал, что одно дело - быть с ребёнком днём, когда не надо следить за ним и его состоянием сна, тем более, что ребёнок мог запросто не хотеть спать! Наверное, это был главный минус детей, если бы Игорь знал о нем раньше, то безусловно трижды бы подумал. Хотя, Данил все-таки рос замечательным ребёнком, с которым такие трудности возникают довольно редко, поэтому, поразмыслив, вратарь решился на этот шаг. Ну правда, от похожих не убудет, если ему с Артёмом перепадет шанс побыть немного вдвоём в другой плоскости.       – О! – радостно воскликнул Антон. – Конечно, капитан.       – Федя расстроится, – возразил Леша. – Ладно. Когда нам, Тох, было не все равно на расстраивания Феди, правильно?       Мальчик счастливо улыбнулся и прижался к ноге старшего. Именно их не хватало в последние дни! А тут целая ночь вместе, и он был уверен, что спать никто не будет. Максимум, Дядя Федор повозмущается, но потом сам же увлечется каким-нибудь Простоквашино. Удивительным для Данила оказалось то, что Фёдору реально нравился этот мультсериал. В садике все морщились, когда в сказке или где-то еще мелькало их имя, особенно Насти, а Дядя Фёдор наоборот радовался этому и всегда жутко гордился. Антон считал это милым, с чем Данил не мог не согласиться. Дядя Федор становился примером для него, что от такой странной популярности можно радоваться, а не начинать ненавидеть родителей за глупый выбор. О, Данил уверен, что сможет упросить Лешу включить Простоквашино первым. И тот явно не будет отказывать в этом, ведь кто, как не Леша, знает о гордости своего мужчины из-за звучного имечка?       Насте не хотелось уезжать прямо сейчас. Ей бы еще два дня - и Дима бы все понял. Что Кокорин ему абсолютно ничего не даст, например. Тарасов ведь не пидорас какой-то, правильно, а нормальный парень, он ей много раз это доказывал! Костенко не понимала, как все могло измениться за считанные дни. У них, конечно, долгое время дела складывались не очень из-за мелких споров, но бросать её после всего пережитого? Она за ним долго бегала и продолжает бегать, этого разве мало для мужиков?       Девушка не понимала, почему именно Дима. Не красавец же, прямо сказать; дети, дай бог, в нее пойдут. Просто мать сказала: “держись за него, тебя больше никто не возьмёт”. Пришлось, блять, держаться. После всех скандалов наверняка нашёлся бы человек, который взял Настю даже с детьми от Тарасова или с десятью собаками Тарасова, но привычка на именно этого мужчину выработалась до предела, что Костенко не представляла дальнейшую жизнь без футболиста. Не любила, не ценила каждый миг, как говорила всем, но отчаянно цеплялась за дурацкую привычку. Зато мать хвалила её, а отец одобрял - лучше любой любви.       – Тебе просто нужно принять тот факт, что мы не вместе.       – Не хочу я без тебя, – разочарованно протянула девушка, прикрыв глаза. – Не могу! Не могу, Дим. Ну вернись, пожалуйста. Я же тебя люблю.       – Хватит себя обманывать, – пальцы соприкоснулись, переплетаясь, уже не так, как раньше. – Ты любишь деньги и родителей, а я люблю Сашу. Смекаешь?       – Нет, – Настя отдернула руку, после отворачиваясь от мужчины, чтобы тот не распознал ложь: – Я беременна.       Дзюба не хотел признаваться в том, что мысль о Кате и Кристине плотно засела в голове. Нападающий понимал, обе уже взрослые девочки, которые могут справиться без его вмешательства в их дела любовные. И все равно набрал бывшую. Для личного успокоения, правда, далеко не чужие друг другу люди. Акинфеева не рассказала, как они сблизились, хотя Артём прекрасно помнил их первую встречу на каком-то стремном мероприятии - он радостный поскакал к Игорю, а женщина оказалась не в настроении именно в этот момент, выбрав себе в жертву почему-то Крис. Та неразборчиво пробормотала, кажется, “господи, у вас в семье одни руки из задницы на двоих?” и отлучилась в туалет. Акинфеева, пожав плечами, отправилась за ней. Возвращались домой Дзюбы по отдельности, поэтому на причудливом моменте Артем внимания тогда не заострял, жалея об этом сейчас.       – Я надеюсь, ты, как минимум, умер, раз звонишь в десять вечера, – приветливости от Дзюбы для Дзюбы можно было и не ждать.       – Я насчёт Кати.       – Если что, у нас дочь не Катей зовут, дурак, – рассмеялась Кристина. – Ты про Акинфееву, что ли?       – Крис, вообще-то сама такая! Я помню имя нашей дочери, – Артём надулся. – Ты обязана мне все рассказать!       Кристина вздохнула и принялась по полочками рассказывать, как это произошло. Дзюба слушал с открытым ртом, удивляясь тому, насколько много пропустил в жизни своей семьи. Бывшей семьёй он бывшую жену не считал, потому что Крис все такая же родная и любимая, хоть и продолжать с ней связь, как с женщиной, не хотелось. Как сестра, как лучший друг, как один из самых родных людей, как семья. И он знал, что ему отвечают тем же. Женщина совсем не обижалась на него за уход из семьи, ведь жить в клетке, в которую Дзюба, к сожалению, загнал её, стало совсем невозможно. Но теперь в жизни Крис появилась Катя. Мужчина немного переживал, что Катя, сдвинутая на фоне Игоря, обидит его девочку, однако, судя по рассказу, Акинфеева сдувает с Дзюбы пылинки. Нападающий в очередной раз убедился, насколько они похожи. Как и Кристина с Игорем, впрочем. Игорь был более своенравный, более серьёзный, более твердый (как сыр в общем-то). Не хотелось даже самому себе признаваться в том, что он сравнивал бывшую и настоящего. Это было подло по отношению к обоим, но Артём опускался до того, что в голове предавал Кристинку ещё больше - Акинфеев оказался гораздо лучше, некая версия 0.2. Артем ненавидел себя, когда такие мысли возникали вообще, а пресекать на корню безобразие совершенно не получалось.       Саша устало потер глаза, дожидаясь близнецов. Те сами назначили встречу и теперь опаздывали. Парень медленно попивал кофе, в голове ругался на близнецов. Как только ругательства дошли до ногожопства в футболе, раздался шум неугомонных схожих. И, судя по всему, Миранчуки лишь начали спускаться по лестнице. Головин слышал их прекрасно издалека, несмотря на то, что договаривались вести себя тише.       – Ну че, поебались? – ждать тактичности от Антона определённо не стоило, но Леша, благодари его господь, отвесил брату смачный подзатыльник ради приличия. – Лех, ну он же ниче не расскажет так!       – Это было странно, – немного помолчав, Саша готов был поделиться подробностями. – Сначала я, блин, лежал в форме звезды на животе и листал ленту в вк, а потом у меня забрали телефон… короче, оказалось, процесс уже шёл.       Младший Миранчук засмеялся, отчего Головин ещё больше сжался. Ну, дискомфорт и дискомфорт, он даже не понял ничего толком. Потом, ближе к концу, было хорошо. Относительно хорошо, потому что удовольствие перемешивалось с ебучим дискомфортом в заднице, а в голове стыд вперемешку со смущением. Саша откровенно залипал на него, шептал какие-то глупости и с силой сжимал запястья. Нет, хорошо, честно, очень даже, если отбросить раздражающие факторы своей слабости. Саша старался ради его удовольствия, а удовольствие доводило его до дрожащих коленок. Сам, блин, мужчина доводил его до дрожащих коленок одним своим видом! Тем, как закусывает губу; как целует его в щеку; как шепотом орёт на ебучую отодвигающуюся двуспальную от односпальной кровать.       Близнецы взяли с него обещание встретиться в холле у автомата с кофе еще до фотосессии. Не то, чтобы им хотелось лезть в чужой секс, но Головин обязательно должен выложить все это хоть кому-нибудь, иначе не поймёт, что за хуйня вообще произошла. О, братья помнят свой первый раз! Если у старшего полузащитника в паре Саш сейчас есть хоть какое-то представление, как это должно выглядеть и ощущаться на самом, то юные Антон и Леша знатно охуели. Обычно говорят, именно те, кто снизу, хуеют больше, но Антон нихуево так прихуел, не отставая от братика ни на каплю.       – Не переживай, – Алексей приобнял парня за плечи. – Когда у нас это случилось впервые, этот дебил знаешь яко сказал? Говорит, ну, Лех, не получилось. Я на него смотрю, ничего не понял, а он плечами пожимает.       – Как будто я тогда понял, братик, – пожал плечами Антон, прижимаясь к Саше с другого бока. – Звездочка, главное, чтобы ты не ссал, во. Если первый раз потерпел некоторое фиаско, то это наоборот хорошо, потому что у тебя есть цель совершенствоваться.       – А если он меня… передумает? Мы лежали, он говорит, ахуенно, но я чувствую какую-то неуверенность. Меня, бля, она доебывает что-то.       – Если бы он хотел передумать, то передумал бы еще после первого минета, – Леша покачал головой, на корню пресекая этот вариант.       Ерохин не знал, что и думать. Цыплёнок просто сбежал от него. Точнее, он поцеловал его, лежал рядом и, когда Александр притворился спящим, просто ушёл. К сожалению, полузащитник так и думал, поэтому расстроился вдвойне, что его ожидания оправдались. Он не думал, что его Сашка такой. Саша хотел чувствовать Сашку всю ночь после такого… открытия. И даже маленький провал в начале секса совершенно не расстраивал мужчину. Смазки получилось дохренам, сделалось все хорошо, так что, это же наоборот отлично, что Саша ничего не почувствовал! Ерохин боялся, Головин сбежит сразу же, испугавшись боли. Но затем его Цыпленок начал постанывать, активно помогая действию. Почему вообще ушел - непонятно.       Сначала зенитовец молча лежал и ждал, пока парень вернётся. Тот не возвращался и не возвращался, отчего мужчина начал волноваться. Ну что можно делать час непонятно где в два часа ночи? Если Головин захотел уехать и разорвать все, то мог бы подождать до утра! Неужели Александр оказался настолько плох в постели, что аж сил не было подождать?       У Ерохина закончилась вся лента и в вк, и в инсте, и на спортс.ру, а время уже перевалило за три часа ночи, когда противная дверь заскрипела, и в номер почти что свалился полузащитник Монако. Близнецы за дверью пожелали удачи, эта сцена заставила Сашу нахмуриться. А похожие тут зачем потерялись? Так, стоп...       – Ты что, не спишь? – Саша выглядел удивленным, благо, хорошо видно, ведь август оказался по-настоящему летним, поэтому ночь уже заканчивала свой рабочий день, небо становилось все более и более голубым. – Саш, я все объясню. Я просто выходил… ну… сам понимаешь...       – Да я уже всё понял, Цыплёнок. Спать-то хочешь? – рассмеялся Ерохин, когда Головин помотал головой в разные стороны, и челка его растрепалась. – Пошли тогда телевизор смотреть, может, про нас что-нибудь хорошее скажут.       Кокорин закусил нижнюю губу, пытаясь не закричать. Он - взрослый, блять, мужчина! Ему должны быть чужды истерика и ревность. Зачем ревновать, когда ты уже вырос? Это абсолютно глупая эмоция, которую Саша, к сожалению, испытывал прямо сейчас.       Чего он достиг в этом ебучем мире? Ебучего, сука, дна. Ладони уже как будто обосновались на лице, не желая показывать лицо всем остальным. Точнее, полузащитнику Локомотива. Сигарета в пальцах неприятно тлела, хотелось потушить её прямо об себя, но сидящий перед ним на корточках Тарасов явно не обрадовался бы. Они оба боятся сказать это вслух, поэтому ходят вокруг да около. Кокорин уже десять раз успел пожалеть, что умеет любить, но ни разу - что влюбился в Диму. Потому что Дима в этом не виноват. Не Дима разрушил чужую семью. Почти что семью - похуй.       А Саша просто обычный уебок. Дима, Федя, Паша, Артем… так или иначе, он весь испортил жизнь. Федя тогда чувствовал максимально отрицательные эмоции, а где был Кокорин? Он отдавался физически, не предлагая помощи моральной, оставляя все себе. А Паша? Эти ебучие новостные заголовки чуть не уничтожили Мамаева, а что он? Ни-че-го. Он даже поддержать не смог по-поцански! И Артём. Да. Где был Кокорин, когда Дзюба не решался подойти к Игорю?       – Саш, слушай, ты не виноват в этом…       – Ну понятно, что не я в неё кончил, – устало произнёс нападающий. – Но я сломал вашу семью. В этом я точно виноват.       Денис чувствовал себя маразматиком, ощущая слежку за собой в своём номере, где сидели только он и Марио. Это, сука, ни капли нормального. Ехать крышей перед чемпионатами и лигами не очень хотелось, но Черышев наверняка занимался именно этим. Ему бы втащил кто-нибудь, желательно Марио, но не хотелось зря его тревожить. Нельзя показывать Марио свою слабость. Фернандес не был плохим человеком, он был и есть одним из самых солнечных людей в этом мире, но мужчина нуждался в опоре сам, а Денис охотно согласился давать ему опору. И поэтому давать слабину абсолютно не хотелось. Показывать, мол, раз уж я не могу контролировать себя, то и тебя тем более, Мась. А Масю очень хотелось оберегать от всего, заботиться о нем.       – Спокойной ночи, Черри.       – Спокойной ночи, Мась.       Это родное “Черри” приятно грело душу. Никто его раньше так мило не называл. Мама говорила фразы по типу “сынок, ты сможешь сделать это”, отец, мол, “Денис, я верю в тебя”, а девушки - “Денни, ты лучший”. И только Марио мог одним своим “Черри” заставить разбивать вулканы голыми руками, сделать любую глупость ради еще одного такого “Черри”, но почему тогда в голове виднеется образ совершенно другого человека, почему все мысли возвращается к нему? Черышев не понимал, что идёт не так, а контролировать ситуацию совершенно не мог. Мысли гнались за ним по кругу, вынуждая не смыкать век до четырёх утра. Он должен разобраться сам, хотя почувствовать поддержку своего мужчины по-блядски хотелось. Но Марио не может читать мысли, хотя стремится к этому, а сам Денис никогда ему не расскажет. Он уедет из этого блядского санатория совсем скоро и забудет девчонку, как и любую фанатку до этого.       – Саш, все нормально? – Ерохин неуверенно пальцами провёл по плечу парня.       Они так и не смогли найти интересную телепрограмму, остановившись на документальном фильме про цыплят. Мужчина не знал, что про них делают документалки, поэтому он остановился на этом, желая ознакомиться с цыплятами. С одним же знаком, может быть, Головин сможет открыться ему получше с другой стороны. Нет, понятно, что строение цыпленка и Цыплёнка совершенно разное, но характер определённо схож. Сам Саша не спорил с окончательным выбором мужчины, потому что, утомленный спорами про лучший выбор телеканала для просмотра в пять утра, посапывал на крепкой груди. Или делал вид, что ни капли не спит, ты что, дурак, я смотрю вообще-то. Но Александр видел подрагивающие ресницы и мерно поднимающуюся грудь, желая запомнить этот момент. Он бы и сфотографировал с удовольствием, но тогда бы пришлось тянуться до телефона и будить чутко спящего Сашку.       – Все нормально, – парня выдавал подрагивающий голос. – Хули палишь, Саш, смотри про своих цыплят.       Правда, Александра увлекли птицы, точнее, фильм о птицах, что он пропустил момент пробуждения Головина. Настолько увлекли, что он пропустил момент, когда плечи Сашки начали подрагивать и тот сжался в комок, спрятавшись куда-то в мужчину, а взгляд его не отрывался от экрана.       – Мне переключить?       – Только попробуй, – прошипел полузащитник. – Тут цыпленка отлучают от матери ради эксперимента, я не знал, что выхожу замуж за такого сухаря, как ты!       – Что?       – Что? – невозмутимо продолжил Саша, шумно вдыхая через нос. – Разве ты не видишь, что ему больно от разлуки? Смотри, он весь поник! Люди такие живодеры, лучше уж оставить эксперимент нераскрытым, чем мучить его.       – Саш, – целуя Головина в макушку, Ерохин улыбался чересчур широко. – Я тебя люблю.       – Я тебя тоже, Саш, только не отвлекай.       Данил удобно устроился рядом со Смоловым, ожидая возвращения братьев. Марафон мультиков прервался, потому что Леше и Антону надо было отлучиться на помощь, а им включили неинтересные, которые быстро наскучили. Дане совершенно не нравилась Свинка, ровно как и Федю от неё воротило. Поэтому мужчина сидя откинулся, обнимая мальчика одной рукой, чтобы проще было смотреть видео с котиками на ютубе. Да, Смолов тащился от видео с котиками на ютубе. Акинфеев такого влечения к пушистикам не разделял, поэтому просто тихо лежал, радуясь причиной компании. Без Миранчуков было немного не то, но Дядя Федор - тоже неплохо. Он классный же! Лежит, смеётся с котиков, никак не достаёт мальчика. Акинфеев успешно делал вид, что засыпает, а сам разглядывал Дядю Фёдора. Раньше они довольно редко оставались наедине, потому что Леша не доверял Феде Даню из лучших соображений. Мало ли, чем пополнился за проведеннное время лексикон Данила, а затем и самого Игоря.       Мальчик любил разглядывать людей, отмечая, что каждый красив по-своему. Папу красят щеки, которые он тщательно прячет за щетиной; отца (Дане было неловко так называть Артёма, но ему казалось, что самому Артёму это будет приятно, все еще боясь назвать его так вслух) - добрые яркие глаза, а близнецов - заразительная улыбка. У дяди Федора всё было красивым, кроме огромных губ, так что последние минут пять Даня задумывался, как такое может быть возможным.       – Дань, будем Простоквашино новое смотреть?       – Тоша ругаться же будет, он хотел посмотреть вместе, – мальчик покачал головой.       – Значит, будем, – утвердительно кивнул мужчина.       – Я ему скажу, что это вы виноваты, Дядь Федь.       – О, Данюш, хуже ты уже не сделаешь, но предлагаю, когда они вернутся, притвориться, что мы ничего не смотрели.       – По рукам.       Тарасов размеренно перебирал волосы Кокорина, пытаясь почувствовать его состояние, но ничего, кроме звенящей пустоты в собственных висках не слышал. Как вообще можно было, блять, забеременеть и почему в этом ебучем санатории происходит какой-то пиздец? Саша, лёжа на чужих коленях, начал ворочаться, отчего полузащитник прикрыл глаза в надежде, что это поможет думать. Не смотри на часть своих проблем, а они пропадут, как говорится.       Чего он достиг в этом мире, что Саня до сих пор рядом с ним? Чего он вообще достиг в этом мире? Ебучего дна. Два развода со спиной, ребёнок, с которым он настолько мудак, что даже не видится, не самая удачная карьера, а теперь - беременная бывшая девушка. Это точно ребёнок не от него, и Дима мог это доказать, но не знал, как. Однако, определённо ребёнок не остановит отношения с Сашей. Жить с Костенко абсолютно не хотелось, какой бы классной и красивой она не казалась раньше. Он же не Тимати, правильно, жениться на модельке? Тем более, когда есть более выгодная партия. Тарасов, конечно, не хотел лезть во всю эту шалаву блэкстара, да и Текилла обижался, но любить надо людей, а Тимати любит ебаться и в этом вся проблема. Дима не удивится, если окажется, что та моделька теперь тоже беременная. Задаёт тренды, хули. Спасибо, что обе не от него.       – Не хочу детей.       – Почему? Данил классный.       – Чтобы получились классные Данилы, нужно заниматься их воспитанием. А я нихуя детей не понимаю, я все это время был папой на одно воскресенье в месяце, понимаешь? – Кокорин кивнул. – Я еблан, но ничего не могу с этим поделать. Может быть, и могу, но я не хочу ничего сейчас менять. Я хочу жить с тобой, просыпаться с тобой, через десяток лет любым образом завести ребёнка, когда мы оба будем готовы к этому, но не сейчас! Я готов бросить ради тебя всю карьеру и переехать в Питер, пойми это!       – Я знаю, Дим, – слова будто бы застряли в горле, а мысль словно пульсировала в голове, шепча, мол, давай, не ссы, но Саша отчаянно ссал, потому что из ссанья состояла вся его жизнь до этого. – Я тоже тебя люблю.       Акинфеев ни капли не жалел о том, что сплавил, как бы это не звучало, Данила. При Даниле нельзя было сидеть на чужих коленях, лениво целуясь, и покусывать чужую нижнюю губу, оставляя маленькие ранки, за которые Артём потом будет ругаться, потому что сам будет закусывать губу во время тяжёлых раздумий и шипеть. Но сейчас никто не ругался в попытке насладиться поистину приятным вечером, когда они могут почувствовать наслаждение без алкоголя и бешеного секса (в бассейне), поэтому Игорь позволял себе маленькую шалость. Просто ленивая романтика, во время которой он может не стесняться сына.       Он уверен, что Дзюба, если бы рядом была его дочь, тоже не смог бы вот так вот прижимать к себе другого мужчину. Акинфеев-то и Кате не очень разрешал миловаться на глазах у ребёнка, а тут Артем и… Игорь не испытывал стыда или стеснялся бы Дзюбу, но, чёрт возьми, нет. Стыдно показывать, что он более слабый, чем Артём. Стремно пояснять, почему он на чужих коленях, хотя, сравни комплектации и все становится понятно. Вратарь подминался под кого-то, чего и стыдился. Он, блин, гей. Это так не происходит, что ты гордишься этим. Гордятся ориентацией только ебланы, хоть Игорь никогда не был гомофобом, но в гействе не видел ничего нормального. Нужно любить людей, но, блин, неприятное чувство от успокаивающих слов никуда не уходит. Он любит Тёму, Тёма любит его, а еще Тёма его трахает, что звучит бесконечно дико. Он ведь Игорь Акинфеев, суровый капитан, стальной вратарь! Всегда стараясь показать сыну, насколько он независим от человеческих слабостей, кроме, конечно, бесконечной любви к Дане, Акинфеев стал плюшевой булочкой, лежащей на чужой груди.       – Игорек, ты что, опять загоняешься из-за пидорства?       – Вообще-то нет!       – Ой, по глазам вижу, что ты пиздун знатный, – покачал головой Артем. – Ну хочешь, я тебе на колени сяду? В последний путь хоть натуралом уйдёшь.       – Тём, иди к хуям, – от души посоветовал Акинфеев.       – Только с тобой, душа моя пидорская.       Марио все думал о происходящем с Черри. Тот нервничал не по делу, заставляя нервничать этим ещё и своего мужчину. Фернандес очень, блин, сильно нервничал из-за тревожных мыслей. Не хотел, чтобы эти мысли появлялись вообще, но, видимо, с Черри по-другому нельзя. Ладно, он согласен, с ними двумя нельзя по-спокойному. То сам Марио учудит, то теперь самое время чудить у Дениса, а бразилец не мог осуждать любимого Чернышёва из-за какой-то мелочи. Всё-таки и не из такой жобы, как любил выражаться Артём, выбирались вместе. Например, с приоритетами Фернандеса насчет еды почти что разобрались. Точнее, Денис разобрался, за что Марио мог только еще больше удивляться тому, как такой прекрасный человек оказался вообще рядом с ним. Полузащитник светился изнутри, будучи в непосредственной близости с Черри. И на поле получалось лучше, игра в сборной тому доказательство, и дела семейные наладились, и здоровье вверх пошло. До Дениса было очень много грусти и печали, хотя, это, вроде, одно и то же, поэтому этот парень в жизни Фернандеса ценился вдвойне, футболист был готов сдувать пылинки. Такое отношение замечали абсолютно все, что смущало. Марио не привык проявлять эмоции так явно, чувствовать все на своей шкуре, но Черышев научил его этому.       – Мась, давай никуда не пойдём?       – Почему? – бразилец повернулся к Черри, стоя у шкафа и не понимая, для какой одежды настроение или погода сегодня, хотя, на самом деле, он обманывал этим самого себя, потому что по-глупому разглядывал себя на причину недостатков. – Все нормально?       – Конечно, Мась, – активно закивал Денис. – Просто хочу поваляться немного. Одеваться лень, вставать лень. Мы же почти что целый чемпионат прошли, разве не заслуживаем лишние минутки поспать? Заслуживаем же?       – Заслуживаем, Черри, ложись, я сейчас в туалет схожу и приду.       Фернандес отлично понимал, что дело определённо не в нем. Денис так же счастлив, как и он, когда они вместе. Тогда в чем дело? Ох, как же Марио не любил эту недосказанность, но давить на Черышева никому не позволит. Себе тоже. Конечно, от недосказанности вновь проявлялась неуверенность в себе, однако, он уверен - можно чуть-чуть подождать, правда, Дени - умный парень, поэтому самостоятельно сможет ощупать грань между “идти сдаваться” и “я справлясь с этим один”. А когда Дени поймёт наконец, что нужно идти сдаваться, Фернандес сразу же крепко возьмёт дело в свои руки.       И, конечно же, Марио совсем не догадывался, что дело в свои руки возьмёт другой человек.       – Саш, пошли на обед.       – Пошли спать, я все еще болею.       – Для оздоровления организма нужно много кушать, – сонно скороговоркой проговорил Ерохин выученную из интернета фразу. – Давай покушаем и пойдём загорать.       – Саш, глаза открой, ты еблан. Там дождь, – Головин лишь на секунду раскрыл глаза, сматерился и тут же закрыл от греха подальше.       – Я только проснулся, – пришла очередь Александра ругаться. – Сука, кто открыл шторы?       – Ты, Саш.       После просмотра документалки у обоих слипались глаза. А как тут не устать, когда столько сил и нервов уходят на каких-то цыплят? Ох, Саша не хотел так плакать да плакать вообще, но слёзы сами катились градом, когда он смотрел на строение цыплят. Как родственные души ему были эти птицы, а ведь откуда-то это строение узнали, значит, ресчленяли… и эксперимент этот дурацкий! Головин не представлял, чтобы его убили ради науки или отлучили от матери. Причём, отлучение он переживал сильнее, чем расчленение.       Беспощадно хотелось спать, хотя, казалось бы, проспали уже восемь часов, как и нужно нормальному человеку. Однако, это же лето, почему бы не сбить режим к хренам, а потом мучиться от вечного недосыпа? Саша, конечно, радовался, что не надо идти на вечные тренировки и быть здесь известным футболистом, но где-то вглубине души уже мелькал здоровый сон, вкусное питание и безмерный труд над собой. Без труда не выклюешь и цыплёнка из его дома, как говорит Игорь.       Единственное, что смущало - Монако. Все это будет в Монако, что, во-первых, далеко от привычной сферы жизни, а во-вторых - далеко от Саши. Жизнь без сэра Александра, конечно, оставалась прежней жизнью, но, когда ты только обретаешь человека, которому хочешь отдать всего себя, терять его не хочется. А улетать все равно надо. Придётся запасаться зарядниками, ноутбуками и планшетами, чтобы в любой момент оказаться на связи. И ни в коем случае не пропустить ни одного матчах - будь то Сборной, Зенита или родного ЦСКА. Ох, как же Саша будет скучать!       Традиционно на полдник пришли почти все, хотя на обеде сидели только Марио и Денис. Игорь и Артем появились на завтраке, но ком не лез в горло от железного желания уснуть раз и навсегда, поэтому через пять минут порция Темы была съедена, а Акинфеев уже выходил из здания. Наверное, у владельцев столовой большие растраты с тем, что все ходят так, как хотят, однако, кого это волновало, когда царство Морфея так приятно обволакивает тебя, унося в другие миры?       Игорю снилась свадьба. Скорее всего, это была свадьба Цыплёнка, потому что тот стоял в красивом чёрном костюме, а рядом - Саня с кольцом на пальце. Акинфеев не понимал, почему так сильно ухватился вниманием за кольцо. В соннике говорилось, что свадьба снится к приятным новостям, а кольца к человеку, к которому ты сильно привязан. Капитан ждал приятных новостей от Дзюбы. К чему снится Головин в костюме - в сонниках почему-то не говорилось, но Игорь считал это хорошим, даже отличным, знаком. Возможно, фигура именно Головина значила, что его Цыплёнок сделал правильный выбор, согласившись на дальнейшее проживание с Александром сэром. Не без их (божьей) помощи, конечно. Как же вратарь радовался такому счастливому Саше и уверенно держащему Сашу за руку Саше. Жизнь определённо становилась прекрасной с каждым днём все больше, а его первый ребёнок, любимый Данил, уплетал булочку за обе щеки, в десятый раз рассказывая о Миранчуках, которые ещё досматривали свои сны.       Дима путался в собственных размышлениях о том, как лучше поступить. Он совершенно не хотел ребёнка, как и Настя, но отправлять девушку на аборт только из-за собственных мудачьих побуждений - это ужасно. Он ведь не настолько мудозвон. Каким бы не был, не настолько. Пытаясь разрядить собственную атмосферу головного мозга, в голове полузащитника мелькали шутки, что, например, нельзя, чтобы у ребёнка было два крестных отца. Придётся выбирать. Хотелось бы, конечно, Лешу, как более ответственного. Ага, Лешу Настя не разрешит никогда. Дима разочарованно покачал головой. Если его мнение совсем не учитывается, то пусть сама растит этого ебучего ребёнка. Так нельзя. Определённо так нельзя. Ребёнок ни в чем не виноват.       – Дим, ты че залип? – на кровать, сразу же прижимаясь к другу и складывая подбородок на плечо, приземлился Миранчук, который тусовался у него из-за какой-то ебланской причины, что случиться могла поистине только у близнецов.       – Ты ругаться будешь, – криво улыбнулся Тарасов, одной рукой приобнимая Миранчука. – Настя беременна, Лех. Я вообще не понимаю, что мне делать.       – Блин, Дим, ну как так, – не вопросительно, а страдальчески протянул Леша. – Пиздец, да? А я-то гадал, почему Кокорин убивается. Вот почему у вас всех дети? У Акинфеевых дети, у тебя дети, у Ерохи…       – У него дети? – удивился Тарасов. – Он же, вроде, не в разводе, постоянно тусовался с кем-то.       – Да он дурачок просто, только Саше об этом не говори, хорошо? Сам расскажет, хотя, яко тут рассказывать, если можно просто инст своего мужа пролистать, правильно базарю? – Дима кивнул.       Разговор с Лешей его успокоил. Интересно, а в храме можно будет, как в школе на экзамене, вместо Антона подослать Лешу? Или лучше до последнего тянуть, что это младший, а потом Лёха своим коронным “привет, я Леша” удивит всех? Какие-то дурацкие мысли лезли в голову, может, он заболел? Головин-то до сих пор еще подкашливает, хотя, с такой погодой-то нечему удивляться. То дождь, то плюс тридцать, а послезавтра снег. Дима очень надеялся, что вселенная не услышит его мыслей.       Правда, чего он загоняется? Если Настя думает, что он будет жить с ней, то она ошибается. Если это вообще его ребёнок. И если его, то что мешает ему растить этого ребёнка без неё? Кокорин ясно дал понять, что поддержит любое его решение, как и прекрасные близнецы. Так что, девушка сделала большой шаг по отдалению от друг друга, а не на сближение. Возможно, в её голове они и сблизились, но Тарасов решил быть с Сашей - значит, будет. И в этот раз отступии точно не по своей инициативе.       – Напомните, за что мы опять пьём? – спросил Федя, рассматривая в рюмке желтое нечто.       – Ведь сегодня выходной, как и завтра, и вчера, – Антон пьяно рассмеялся, сидя вплотную к мужчине. – Я чувствую, что после этого отдыха меня не возьмут в стартовый состав.       – Алкашня, – откидываясь на спинку дивана, спокойно сделал вывод Денис. – Молочные коктейли вперёд.       – С малиной, – добавил скромно Марио.       Денис выпил совсем немного, одну рюмку Фединого горя, однако, стало легче. Черышев не понимал, как работает сила алкоголя, что так быстро удалось забыть о своей проблеме. Может быть, так действовала компания, когда им удалось собраться всем, в отличие от полдника, а может, он просто силой мысли заставил себя поверить, что все уже обошлось. Дышалось приятнее, рука Марио на своей принималась не нервно, над глупыми шутками Кокорина хотелось смеяться.       Это определённо ночь Ерохина и Головина, потому что Цыплёнок искренне считал - чем больше у алкоголя градусов, тем более горячее, значит, и вылечиться можно быстрее. На пятой стопке Александр сдался, уступая “молодому” поколению, но Саша чувствовал себя совсем в говнину и заказывал теперь новые разновидности чисто ради одного глотка. Попробовать хотелось все, а затем все это отправлялось мужчине, так что до одной кондиции с Цыпленком Ерохин дошёл быстро. Головин победно улыбался и хрипло смеялся, а Саня постоянно хотел трогать Цыплёнка.       Праздника никакого не было, хотя каждый задницей чувствовал приближающуюся большую пьянку. Особенно Головин. На день рождения Дзюбы они еще посоревнуются, какое поколение лучше справится со стрессовой для организма ситуацией. Благо, что потом у них будет еще целая неделя, чтобы алкоголь выветрился и можно было со спокойной душой начинать чемпионат. Сейчас пили только трое Саш и локомотивцы, правда, Дима и Федя старались выбирать что-то слабенькое, долго цедили и тщательно закусывали на пару. Больше чокались и переводили тосты в обширные темы, чем пили, в общем. Миранчуки не щадили ни себя, ни здоровья. Если старший хоть как-то контролировал ситуацию, то Антон изначально осознавал, яко отсюда живым он не выйдет. Ему ничего не стоило пить, потому что он здраво осмыслял, что в начале сезона вряд ли выйдет вообще на поле даже на пять минут дополнительного времени. Теперь братик жгет, поэтому Тоша будет просто наблюдать и направлять братика на верный путь. Ни в словах, ни в действиях Антона не было ни капли зависти, потому что это его любимый братик, которого второго такого быть не может. И он сохранит чересчур трепетную для большого мальчика любовь до конца, всегда находясь невидимым щитом для самого родного человека в своей жизни.       – Ну, ребята, за совместное пидорство, – Артем впервые за вечер подал голос, невозмутимо чокнулся стаканом с таким же невозмутимым Кокориным и поцеловал Игоря в висок. – Че зырите-то, пейте давайте. Я второй раз тост за пидорство поднимать не буду.       Марио повернулся к Денису с явным вопросом в глазах “что такое пидорство?”, но тот, увидев растерянные глаза сидящего напротив мужчины, хихикнул, поддерживая эстафету Тёмы. Фернандес все равно не понял, что значит это слово, однако, расслабился после поцелуя в щеку и перестал интересоваться этим вопросом. Правда, чего он интересуется этим, если по правую руку от него такой счастливый Черри? Даже коктейль с любимой малиной не приносит такого удовольствия, как улыбка любимого Дениса.       Игорь улыбнулся, желая прикончить Артёма за новое слово в лексиконе Данилы. Данил сделал вид, что заинтересовался этим словом, как Марио, хотя, на самом деле, Дядя Федя уже пояснил ему значение. Пока близнецов не было, можно было успеть выучить испанский, но они занимались тем, что поясняли, что это такое и как делится. Дядя Федя строго запретил говорить об этом слове папе, объясняя, что бывает пидорство, когда человек ведёт себя отвратительно, а бывает, когда человек любит человека своего пола. И если человек любит человека своего пола, то с этим можно смириться и ласково звать человека “гей”, а если человек отвратительно себя ведёт, то он пидорас ебучий и должен умереть от стыда за своё пидорство. Потому что ебля в мозги хуже, чем ебля мужчины с мужчиной. Рассказать, что такое ебля, он пообещал в следующий раз, но попросил запомнить его слова для дальнейшего будущего.       – Я вас так люблю, поцаны, – признался Антон.       – В таком состоянии ты и Черчесова любишь, как родного, – все рассмеялись над шуткой Акинфеева.       – Пока что, Игорек, я не настолько пьян.       – Пока что? – уточнил Смолов.       – Пока что, – подтвердил младший.