Санаторий

      Артём открывал глаза, чувствуя детское нетерпение. У мужчины было некое предвкушение, ни разу еще не подводившее его. И сейчас, если говорить сразу, тоже. Только мир прояснился, как сразу же Даня, словно сорвавшись с цепи, бросился к нему на кровать, до этого раскрашивающий рисунок, который мальчик не забыл прихватить с собой. Игорь же расплылся в улыбке, смотря на дергающего Дзюбу за уши сына. Листок торопливо ждал своего часа, а коробке под столом не терпелось поздравить самого лучшего нападающего. Тёме не терпелось рассмотреть нарисованное, поэтому он схватил Даню поперек, усаживая на колени. Тот замолчал, но глаза ребёнка светились от счастья, и ещё полгода назад Игорь бы не поверил тому, что его сын, испугавшийся в первую встречу Артема, будет так близко находиться к нему и даже сидеть на коленках. Умел же петербуржец приковывать к себе людей.       – Ой, Данюш, это я? – Дзюба сам сейчас напоминал такого же мальчишку, правда, с шилом в заднице.       Акинфеев бы повесился, если бы в его семье было два ребёнка с шилом в заднице, но оказалось, что двум Акинфеевым приходилось терпеть лишь одного такого Дзюбу.       Игорь очень сильно любил свою семью. И Катю, исправно написывающей о том, как правильно делать то или это. Как учат в книжках, в общем-то, как будто вратарь их не читал. Несмотря на разговор с массажисткой, у него в душе были сомнения в себе. Например, в том, что он настолько плох, что не смог приготовить нормальный подарок. Однако, женщина чутко почувствовала его состояние сквозь точки и построение слов в предложении хотя Акинфееву казалось, что он писал так же, как и всегда.       Проведя большую часть ночи в переписке с бывшей, Игорь приобрёл некую уверенность в удачности сегодняшнего дня, потому что Катя разобрала все варианты того, как он должен проебаться, чтобы Артем ушёл. Мужчине, конечно же, не хотелось бы, чтобы об их семейном разговоре знал кто-то еще, но ни для Артема Дзюбы, ни для Кристины Дзюбы не существовало понятия “личные границы”, которые наоборот ценились у Акинфеевых. Кто бы сомневался, что Крис вмешается?       – Умница, Данюш, – Артем радостно сложил рисунок на тумбочку, тщательно проведя пальцами по контуру себя самого.       Данил восхитительно рисовал для своих лет. Игорь невольно пропустил мысль, что вложится любыми средствами в то, чтобы у его сына сложилось в этом поприще, если только мелкий захочет. Но пришло время ему самому приоткрыть некую завесу тайны, точнее, выкатить чемодан. Акинфеев не знал, зачем повелся на идею близнецов выкатить коробку из-под стола, стоящей на чемодане с колесиками, однако, идея сработала так же отлично, как и чемодан. Наверное, это одна из немногих непровалившихся идей Миранчуков.       – С днём рождения, – Игорь поднялся с насиженного места, забывая заблокировать телефон, на заставке которого стоял виновник торжества.       – Игорёк? Это что… кубок?       – Ну да, – мужчина лукаво улыбался. – Просто подумал, что приметой хорошей будет, если я сделаю ненастоящий кубок, а вы выиграете настоящий.       – И медальки?       – Шоколадные, твои любимые, – подтвердил Акинфеев.       – И на всех написано, что я чемпион? – казалось бы, как у тридцатилетнего мужчины могут так светиться глаза и начать светиться ещё больше, однако, Игорь теперь знал ответ на этот вопрос.       – На всех, Артем, потому что ты - чемпион.       Кокорин с самого утра носился, словно в задницу ужаленный, отчего пассивные Миранчуки шарахались, как только Саша появлялся в поле зрения. Головин настолько хотел спать, что прикрепил пару шариков, сел “отдохнуть” и заснул, сложив голову на руки. Ерохин постоянно крутился рядом, переукрашивая место в ближайших трёх метрах, хотя все итак знали, что мужчина охраняет своего Цыплёнка. Нападающий бы поспорил с полузащитником о правильности такого решения, однако, спорить со своим дрожайшим сокомандником не хотелось, поэтому Кокорин махнул рукой на пару Саш и вручил Тарасову еще одну коробку, которую нужно отнести. У Смолова было предложение, что тот достаёт эти коробки из задницы, которой сегодня не сидится, благо, места там было достаточно.       А дело в чем: работники санатория набрали воздуха в лёгкие, как только Смолов и Кокорин появились на пороге администрации. Весь мир замер для них, но очень быстро они выдохнули. Если футболисты хотят перестроить график работы на сегодняшний день, то они же не жадные и пойдут на встречу, только вы в инстаграме фоточку киньте и нас отметьте. Поэтому завтрак начинался в двенадцать, как оптимальный вариант, когда Дзюба сможет подняться с кровати, а столовую начали украшивать еще в восемь, как оптимальный вариант того, когда все спортсмены вспомнят, какой сегодня день и как их зовут. Это у Кокорина внезапно появились силы и энергии, может, Смолов с ним еще рядом потусовался, но Смолов сдался довольно-таки быстро, сев со своими схожими надувать бесконечные шары. Поварам казалось, что это слишком много шаров и как-то несанитарно, правда, Раиса шикала на них и обещала нагрузить самым неприятным заданием, если те не замолчат. Женщине очень нравилась атмосфера в коллективе Сборной, а еще больше ей нравился Артём, ради которого можно было устроить хоть всю праздничную неделю. И торт, состоящий из самых нежных и сочных блинчиков - самое настоящее подтверждение её слов.       – Саш, у меня сейчас спина надорвется, – Дим держал стремянку, пока его возлюбленный счастливо вдруг не ебнулся с неё. – Может, Федя наконец поможет? Он эти шарики скорее лопает перед схожими, чем помогает делу.       – Когда спина надорвется, скажешь - мазь выдам, – серьёзно проговорил Кокорин, но уже через минуту рассмеялся от лица мужчины. – Подержи стремянку и можешь к своим присоединяться. Я Ерохина запрягу, а то он вокруг мелкого уже полтора часа наряжает место.       Откуда-то епнул, как любил говорить Артем, шарик, отчего все присутствующие повернули туда голову. Головин чуть не навернулся со стула, мигом просыпаясь так, что Александру казалось, будто его Цыплёнок больше не уснет ближайшие двое суток. Кокорин торжественно вознёс лицо к небу, восторженно воскликнув, и понесся туда со скоростью света, нетерпеливо слезая со стремянки, впрочем, как и Ерохин, хотя оба застопорили у самого выхода, не веря в происходящее до конца. Миранчуки активно зашептались, по очереди наполняя уши своего собственного нападающего нужной информацией, чтобы тот закрыл рот и не задавал вопросов. Черышев и Фернандес не видели происходящего у дверей столовой, потому что им выпала честь наряжать дальнюю стену, однако, оба обрадовались, узнав голоса.       – У вас все нормально?       – А где Тёма?       – Вы его спрятали от нас?       – Да все у них нормально, если Темы еще нет, – рассмеялся Семак. – Не ждали, ребятишки?       Кузяев, Лунёв и Заболотный пытались скрыть широкие улыбки от удивленных лиц, в отличие от тренера, что сразу же заражал всех окружающих боевым настроем, но первым не выдержал Далер, буквально повиснув на Ерохине, чем и вызвал большую бучу обнимашек среди своих.       – Ну вот мы с Марио и остались совсем одни, – грустно протянул Сашка, испытывая некоторый укол ревности, смотря на счастливого будущего мужа и Кузяева. – За что ты нас оставил, Игорь?       Сергей не собирался поддаваться на провокации своего игрока, однако, Далер, несмотря на образ серьёзного парня, оставался главным ребёнком их большого коллектива, кто бы там не тыкал пальцем на Дзюбу. Этот несносный ребёнок умудрился доканючить его, сорвать тренировку и почти что довёл до инфаркта медсестру. Любой другой бы побоялся проворачивать такие фокусы, многие уже крутили пальцем у виска и мысленно прощались с татариным, однако, Далерка задницей чувствовал скорый крупный выигрыш и ни капли не прогадал, потому что Семаку ничего не оставалось, кроме как, глубоко вздохнув, пойти на условия Далера. Мужчина вообще не понимал, как Лунёв живёт с парнем, однако, Лунёв всегда отвечал “нормально” и ни разу не подал вида, что ему сложно даётся дрессировка сверхактивного Кузяева.       Семак отпустил своих детей с богом, а сам думал заняться тягостными думами, сделать уже наконец анализ чемпионата, например. Кузяева это абсолютно не устраивало. Тренер должен быть с ним! Если надо было, парень готов был из своего кошелька платить за него, лишь бы поехал. Далер отвоевал своё, поставив забавное условие: они будут решать этот вопрос на пенальти. Коли Андрей отобьет три из пяти, то тренер едет навещать с ними, а если меньше, то Далер честно перестанет выделываться и бесконечно канючить. Сергей не понял лишь одного - он ли это потерял снаровку или Лунёв стал круче Акинфеева? Но вратарь отбил четыре из пяти, поэтому пришлось еще раз вздыхать и соглашаться на условия. Кузяев, нисколько не сомневавшийся в силах своего вратаря, прыгнул на того от небывалой радости и за успех, и за выигранное пари. Носи Андрей своего парня на руках чуть меньше, то обязательно бы умер от стремительности, однако, Лунёв постоянно таскал Далерку, не слушая предупреждения Семака, что, вообще-то, Кузяев скоро итак разучится бегать, а не ходить, по полю.       И, конечно же, несмотря на споры полузащитника, кто оплатит эту прелесть, Семак спугнул того мячом и сам выплатил полную сумму, не принимая возражений. Иногда петербуржцы удивлялись тому, насколько их тренер прекрасный человек. Тренер же думал, что когда-нибудь сойдет с ума со своим четырнадцатым ребёнком.       – Вот так вот мы здесь оказались, – радостно закончил рассказ парень.       – А Антон просто соскучился или тоже принимал активное участие в вашем коварном плане? – Ерохин головой показал на еще одного зенитовского нападающего.       – Ага, Дюше подсказывал, куда прыгать надо, – Кузяев похлопал Заболотного по плечу. – У нас изначально появилось желание поехать вместе, как же тут Тёма без нас день рождения отпразднует? Хотело еще два замечательных человека, но Паредес и Дриусси уехали по важным делам. Передавали всем привет, Кокоше самого скорейшего выздоровления.       Головин тщательно следил за этим самым Далером, что так много и часто всех касался. Возможно, парню просто казалось, но Александра тот постоянно касался везде, нечаянно задевая своей лапой то плечо, то ногой ногу, однако, были случаи, когда дурацкий четырнадцатый номер хвастался за мужчину. Не его, между прочим, мужчину. Петербуржцы сели в кучу, а семнадцатый так и остался сидеть на своём месте, агрессивно надувая шарики. Вскоре к нему подсел Семак, заставляя шарики надуваться менее агрессивно. Не то, чтобы Саша боялся зенитовского тренера, однако, абсолютно не знал того, чтобы не бояться. Сергея, судя по всему, забавляло абсолютно все, но больше всего его забавлял сам Головин, если смотреть на бесконечное количество раз, когда мужчина поворачивал голову на стремительно краснеющего Сашу - то ли от злости, то ли от смущения.       – Я думаю, тебе не стоит так злиться, – чересчур весело отметил он, чем заставил парня напрячься. – Ерохин определённо ничего не чувствует к нашему Далерке. Тем более, Далерка под мощной опекой Андрея, а к Андрею даже ваш Акинфеев не сунется. Сам знаешь, Сашка.       – Откуда вы…       – Не такой уж я недогадливый, чтобы не понять, кто такой “Саша”, по которому наш мальчик убивался с конца мая, – мужчина подмигнул полузащитнику. – Живи одним моментом, чтобы считать, что любишь вечно.       – Что?       – Думать, говорю, меньше надо, а то всю свою жизнь проведешь, как Кокорин - загоняясь и бегая по кругу больше, чем по полю, от пассий да самого себя.       Семак лукавил, намекая о давности своей догадки, потому что картинка прояснилась только сейчас, когда он заметил взгляд мальчишки, направленный напрямую на Ерохина. Восторженный и хмурый одновременно. Единственное, что было у мужчины давно - пункт узнать, что за Саша украл или украла сердце его полузащитника, который ни о чем больше думать не мог, кроме мяча и Саши, а все оказалось немного легче. Конечно, где-то глубоко в душе тренер надеялся, что благородный Александр не пошёл по стопам братьев своих наименьших, что Саша - это милая девочка Саша, сердцеедка со стажем, но так тоже неплохо. Главное для него - работоспособность мужчины. Если судить по расслабленному виду Ерохина, полностью уверенного в себе, то работоспособность благодаря Головину увеличилась. Мужчина сам улыбался, надувая шарик и сдувая шарик, когда Ерохин пытался напялить сопротивляющемуся парню колпак с цыплятами.       Дети так быстро растут. Вот и двадцать первый вырос.       Марио не хотел открывать нарушителю личного пространства, громко и со вкусом долбившего в дверь, однако, сегодня он спал на краю, а Денис у стены, поэтому вставать с пола рано или поздно пришлось бы. Заодно и разберется с дураком, что будит честных людей, договорившихся спать до двенадцати. Черышев, правда, на дятловский стук никак не реагировал. Мужчина не верил, что такое возможно, однако, Денис сопел в подушку, умиляя этим Фернандеса.       Так они и оказались в помощниках. Марио бы лучше стал помощником Деда Мороза, но туда нужен чуткий отбор, а в помощники Кокорина можно загреметь очень легко - просто существуя в этом бренном мире. Благо, их с Черри оставили наряжать стену, на которую Артем посмотрит в последнюю очередь. На неё и шариков выделили на минимуму, распределив большую часть на пол и на стены по бокам от входа. На их зоне должна быть надпись, точнее, бумага с красивой надписью “Дзюбиньо стареет”, суть которой бразильцу не совсем была ясна. Это какое-то особое поздравление у русских?       – Напомни, почему мы им помогаем, – спросил парень, отрезая ровные полоски скотча и лепля кончики этих полосок на край стола, чтобы не резать по десять раз.       – Артём - наш друг, – заботливо напомнил Фернандес. – Но мы здесь, потому что нас не спрашивали.       – Горькая, но правда, – горестно вздохнул Черышев.       Марио занимался приклеиванием, балансируя на столе, на котором лежали принадлежности для удачного оформления, а Денис смотрел на ровность данного перформанса, выбирая, что лучше подойдёт на тот или иной участок. Фернандес хотел бы так же удачно балансировать в нормальной жизни, не смотря вниз на проблемы, но старался об этом не задумываться, потому что ему казалось, что Черышевское “да” помогало ему так же крепко держаться на столе, как и стойко держаться на плаву своих загонов, что больше не тревожили его рядом с Черри.       – Слезай, Мась, двигаемся.       – Вплотную к другой стене? – уточнил Фернандес.       – Ага, – сонно кивнул Денис, подавая руку, чтобы мужчина имел опору, спрыгивая.       Миранчуки наглядеться не могли на нарядного Даню, что встречал Дзюбу вместе со всеми. Его хотел потискать Кузяев, но мальчик вжался в Заболотного, а потом, подняв голову, ловко юркнул к своим близнецам. Смолов не предугадывал, но думал, что из всех клубов лидировать в турнирной таблице младшего Акинфеева будет Локомотив. Уж точно не Зенит и не ЦСКА. За оба клуба тот вряд ли будет, иначе разорвется, а близнецы вполне могут вовремя подсказать Данилу, где тут чемпионы.       Столовая спустя долгие три с половиной часа стала наконец похожей на картинку из головы Кокорина, который продумал все еще две недели назад, пока все остальные валяли дурака. Идея с повязкой на глаза тоже принадлежала Миранчукам, хотя она, конечно, оказалась менее удачной, чем идея с чемоданом. Но то ведь близнецы, а то ведь нормальные идеи. Вот у Леши всегда креатив, а у Антона всегда деградация - плюс на минус даёт минус. Математика, парни, математика!       Сбросив Игорю смс, что они готовы к феерии, Кокорин сел на стул, подпинывая сидящего на столе Диму. Железнодорожник спрыгнул и сделал вид, что сейчас окажется у того на коленях, а сам подпер собой стол, показывая одному такому противному Саше язык.       Данил же прибежал в виде почтового голубя, оповещая, мол, надо вставать, как они там хотели встать. Акинфеев еще не знал о неожиданных гостях, поэтому их спрятали за спинами. Заболотного было видно сквозь высоких Ерохина и Тарасова, что совершенно не расстраивало ни одного нападающего Зенита, ни “спрятавшегося”. У Артёма глаза так разбегутся, когда он увидит всю эту красоту, что никаких Заболотных тут и нет, поэтому старший Александр лишь пожал плечами и сам встал на своё место.       Дверь открылась, епнул еще один шарик, заставляя глаз Кокорина задергаться, а Черышева отойти на шаг. Ох, как же Денис жалел человека, который лепил шарики на дверь, потому что тому явно не поздоровится, даже если это был Дима. Марио, заметив ухмылку своего парня, добавил, что тут действительно был Тарасов, вызывая у своего парня смешок и едва заметные смешинки в глазах.       – Вау, – выдохнул Артем, рукой зачесывая волосы назад, когда повязку разрешили снять. – Вау, парни.       – В общем, это еще не весь сюрприз, точнее, это вообще не наш сюрприз, – начал Кокорин, после чего его ловко подхватил Ерохин:       – Мы сами не ожидали, но этот сюрприз очень хотел тебя порадовать сегодня.       Артем сам не понял, почему на щеках так мокро и как в его объятиях оказался Кузяев, однако, скоро ясность ума появилась в нем, из-за чего Далерка прошипел “Тём, душишь”, а к объятиям присоединился Антон, по которому Дзюба очень скучал постоянно. Нападающий являлся тем человеком, который невероятно подстраивался под ситуацию и понимал каждого члена команды, но больше всего - Артема, может, из-за одной позиции, а может, из-за чего другого.       Взгляд невольно зацепился за Сергея Семака, отчего сердце застучало вдвое сильнее. Они не общались долгое время, как бы это странно не звучало, а в последнем разговоре тренер был не очень доволен ни самим Артёмом, ни его игрой. Дзюба тогда чуть не выплюнул себе сердце, лишь бы не видеть больше этих покачиваний головой и разочарованного взгляда. Руки опустились вдоль туловища, ноги сами сделали шаг вперёд к нему, хотя мужчине хотелось просто провалиться сквозь землю, чтобы никогда больше этого не вспоминать. Он зажмурился, ожидая чего-то другого, отчего неприятно покалывали кончики пальцев и бешенно стучало сердце, но Семак сделал первый шаг, по-отечески обнимая своего двадвать второго непутевого ребёнка. Виновник торжества широко раскрыл глаза, когда его стали похлапывать по плечу, успокаивая.       – Тогда я оказался не прав, Тём, – тренер говорил размеренно, вызывая у Дзюбы долгожданную свободу. – Ты всё всем доказал. Я тобой горжусь. Мы все тобой гордимся.       Воздержание от алкоголя давало организму ясность бытия, но, если честно, Кокорину вообще эта ясность никуда не въебалась. Кокорин мог делать правильные решения, ссылаясь на холодный разум и твердую руку, однако, всегда пользоваться дедовским методом - напиться и разруливать дела, смотря сквозь стеклышко бутылки. Поэтому, когда близнецы заговорили про дискотеку, бабочки ядовито поползли по всему желудку, щекоча и вызывая этим широкую улыбку. Он так запаривался со всем этим, что самое время отдохнуть и показать всем, кто тут король дискотеки.       Далер стащил у Артема самый верхний блинчик. Дожевывая, парень сделал вид, словно не знает, куда тот мог деться, но из-за своей коварной улыбки быстро спалился. Семак пил кофе, отмечая, что он сам варит напиток абсолютно бездарно. Бесчисленные помощники предлагали свою помощь, таскали вкусный из разных кафе и автоматов, а ему все равно хотелось сделать самому. Приходилось давиться растворимым, с которым все равно умудрялся лажать. В общем, обычно тренер Зенита дергался от того, насколько горький у него кофе, зато всегда оставался энергичным.       – Я думаю, самое время дарить подарки, а то Тёма сейчас лопнет, – заметил он. – Я начну первым, да? Спасибо, Тёма. В общем, я долгое время думал, что тебе надо и… думаю, что еще одна капитанская повязка тебе не помешает. О, не смотри так, ты правда думаешь, что я подарю тебе капитанство? Я тебе просто так его отдаю, от всей души, а так-то мы всей командой решили тебе пятилетний абонемент в зоопарк купить. Не намекаю, конечно, но там еще и бонус в виде барашков, прям как в вашей Радуге.       Дзюба восторженно смотрел на большую бумажку, вытащенную Андреем из рюкзака. Взгляд голубых глаз бегал от одного лица к другому лицу, а еще иногда останавливался на том красно-синем в вертикальную полосочку шарике, что так выделялся среди бело-сине-голубых шариков. Слова застряли в горле, и мужчина лишь благодарно кивнул, зная, что его поймут итак. Он встал, пожимая своим сокомандникам руки. Тактильный Далер снова потянулся обниматься, прибегнув к самому лучшему способу передавания энергии друг другу. Кузяев радовался новому капитану и за нового капитана тоже, потому что постоянные смены утомляли его, но Дзюба чувствовал веру в себя в такой важный день и от важных людей, что даже сказать ничего не мог, будучи обычно чересчур разговорчивым. Заболотный всем своим гордым видом показывал, чья же была идея подарить абонемент в зоопарк, насчет которого Артем долго выносил мозг. Пять лет - слишком много, но никто не мог предугадать Артема, вполне возможно, что тот станет зависать там в любое свободное время. Тем более, напоминание, там звездочка около барашков.       – Ой, в общем, – Миранчуки поднялись следующими, четырьмя руками удерживая коробку. – Мы не думали долго, потому что знали, что тебе это надо.       – Кому, если не тебе? – добавил Антон.       Дзюба аккуратно принял коробку, поймал взгляд Игоря, говорящий о том, что можно рвать, и порвал упаковку. Когда крышка у коробки была отложена в руки Акинфеева, Артем поднял глаза на Миранчуков и рассмеялся. Ну конечно же, пятьдесят дисков с коллекциями мультиков, что, как позже выяснил мужчина, не повторялись - это самый лучший подарок от Миранчуков. Антон первым сделал шаг, оказываясь в крепких объятиях, количество которых сегодня превышало годовую норму.       – Раз уж мальчики отличились, то я чур следующий, – Смолов вмиг оказался рядом, протягивая четыре билета. – Думаю, вам с Игорем не хватало бы оттянуться, а то как старперы.       – Федь, ты лучший, – восторженно произнёс виновник, оглаживая пальцами билеты на концерт Артика и Асти в двух столицах.       Марио и Денис не стали ничего говорить, протянув Артему ракетку и тенисный мячик, на котором стояла подпись “Тёма позврослел”. Черышев, если бы знал про надпись назлочастой стене, обязательно бы поменял подпись, но теперь ничего не поделаешь. Дзюба тащился от каждого подарка, как будто ему дарили слитки золота, чем невероятно всех радовал. Кто-кто, а нападающий и теперь двойной капитан никогда не имел при себе плохих мыслей, притягивая людей. Выглядит так, как будто может убить, но на самом деле булочка с корицей.       Кокорин же вытащил из-под стола две больших рамки, протягивая их своему другу. В обеих были увеличенные фотографии в цвете, на одной - Артем после отраженного пенальти поднял Игоря, а на другой - он, Кокорин и Игорь.       – От семейства Тарасовых, – рассмеялся Дима, пожимая мужчине руку.       – От Кокориных, е… идиот, – скосил на Даню Саша.       Головин не стал вставать, потому что Ерохин сидел ближе, хотя подарок держал Цыплёнок, но обломанный сон сам себя не вернет. Это ж, блять, Кокорин, он всех доканает. Старший полузащитник протянул сокомандику коробку, на которой аккуратным почерком младший полузащитник желал много радости и нарисовал маленьких барашков рядом с надписью, а в самой коробке лежал мяч, забитый Артёмом в матче с Саудовской Аравией. Александр знал, как этот мяч важен для Артема, поэтому слегка напрягся, через Сашку напрягая Саламыча, который напряг вообще всех вокруг. На самом мяче была подписана дата и кто именно забил этот мяч. Дзюба узнал бы его издалека, отчего не мог поверить, что сейчас держит именно тот самый гол и теперь еще это чудо - его.       – Парни, – Артем вытер скупые мужские слезинки. – Это, блин, самый лучший мой день рождения.       – Ты еще до дискотеки доживи, ковбой, – подмигнул ему Кокорин.       – Дальше - больше, – молчавший до этого Игорь звучал с хрипотцой, однако, для нападающего Игорь - главный, блин, подарочек.       Вообще, Акинфеева смущала эта внезапная дискотека, потому что она никем не планировалась. И даже администратор Кристина лишь растерянно моргнула и быстро протараторила, что это внезапное мероприятие, некое закрытие августовской смены, отбрасывая абсолютно все вопросы, какие только могли возникнуть у мужчины.       Зато Кокорин нашел в этом некое расслабление, заигрывая со своим парнем только ему известными способами. Он кокетливо улыбался сквозь полумрак, хотя свет падал на него откровенно странно, не было полумрака ни на Смолове, ни на Черышеве. Саша плесал по танцполу, бабочкой пархая то тут, то там. Тарасов видел в этом “поймай меня”, но не спешил принимать правила игры, опираясь локтем на барную стойку и подпирая щеку рукой. Взгляд его глаз следил за движущимся мужчиной, которого становилось совсем уж едва видно сквозь остальных футболистов. Пришлось вытягивать шею, чтобы увидеть Сашу, спрятавшегося за Миранчуками, активно заказывающими Коржа уже пятый раз. Коктейль, название которого Дима уже был не в состоянии запомнить, саднил горло, заставляя морщиться. Тарасов едва не пропустил момент, когда нападающий поманил его пальцем, лишь после этого отлепляясь с настоянного, как насиженного, места.       Если бы Федю спросили, что в его спрайте, то он бы ответил, что не знает, что в его бланте, но Федя действительно не знал, что вообще находится в его стакане, потому что хитрые схожие решили окончательно его добить. Мало того, что после Коржа пошла Лобода, так еще и таскали ему все высокоградусное. Единственное, что успокаивало Смолова - Антон налюлюкивался с ним на пару. Как говорят умные люди - если вдвоём, то уже не алкашня. Очень скоро мужчина почувствовал себя капитаном на тусе, правда, как в той песне не получалось, потому что за имена он уже оказался не в курсе, цепляясь только за Тошу и Лешу, которые, улыбаясь и толкаясь, потащили его к номеру, начиная жадно целоваться ещё по дороге.       Когда Миранчуки, заказывающие нелепыми угрозами свою музыку, ушли, диджей вздохнул и наконец объявил медляк под надоевшую всем песню про маму и не по пути, которую Акинфеев с радостью не слышал бы и дальше, но Марио, непонимающий ни расплывчатых слов, ни речитатива, активно качал головой втакт, вынуждая своего парня заливисто смеяться.       И конечно, все были так увлечены медляком Кокорина и Головина, наступающих друг другу на ноги, которые чуть не попиздлись в конце за белые кеды, потому что оба пришли в одинаковых, что не заметили сидящих в углу бара женщин. Даже пыльные пятна на кедах теперь были одинаковыми, что невероятно веселило Артёма, но заставило раздраженно махнуть кудрями Дарью.       – Захожу в вк, чтоб увидеть твоё фото, и зайти в сохраненки, может, я найду намеки там, – Далер непривычно тянул ритмичную композицию, которую никто не слушал, подпевая скорее Кузяеву, хотя текста никто не знал.       Светлана покачала головой. Выбрали же день на свою голову. Каждый год дискотекой занимались именно они, потому что никого, кроме них, здесь не было. Можно было снимать бесконечное количество сторис, фоткать коктейли и просить бармена сделать карточку на старую плёнку. Все планы рушились коту под хвост. Если для Дзюбы это был лучший день в его жизни, то для женщин худший, несмотря на быструю капитуляцию с их стороны. Оставалось совсем немного до уезда. Дарья в растерянности поглядывала на Свету, что так ничего и не предложила. Им стоило только один раз показать белый флаг, как теперь футболистов стало еще больше. Блондинка совсем не подслушивала, но новость, что четыре человека отпадут завтра же - абсолютная радость.       Черышев заметил девочку совершенно случайно, потому что она активно сливалась с пустотой, качаясь под трек, под который, наверное, качались еще её родители.       – Привет, – он подошёл первым, заставляя её испуганно остановиться.       – Привет? – она проморгалась. – Что-то не так?       – Да нет, все нормально, – Денис ободряюще улыбнулся. – Спасибо. Ну, ты понимаешь.       – Ага.       – А родители?       – Спят. Мы здесь ненадолго, – пожала плечами девушка, ногой все еще покачиваясь втакт. – Послезавтра отчаливаем, решила расслабиться.       – Удачи, – искренне пожелал испанец. – Во всем удачи. Если что-то надо будет - можешь обращаться.       – Спасибо, – рыжая рассмеялась, и Черышев невольно отметил, что она очень похожа на Марио улыбкой и солнечностью.       Пока Тарасов ловил Кокорина по танцполу, именниник набрал себе всего и сел на диванчик за столик, откидываясь. Акинфеев задумчиво жевал трубочку, выбрав себе роль наблюдателя. Танцевать ему совершенно не нравилось, но он поспорил с Заболотным, что здесь не включат Руки вверх, поэтому он внимательно следит за изменением композиции. Если все-таки диджей включит любую композицию из многогранного ассортимента любимой группы Акинфеева, то серьёзный вратарь пойдёт бороться с Кокориным за звание “короля диско”.       Данил сидел с Семаком, что отказался от заманчивого предложения пойти вместе со всеми, потому что ну куда ему уже танцполы и алкоголь, пятый десяток всё-таки. Данил, конечно, впервые на памяти Игоря ерничал и не хотел оставаться без родителей, однако, взять его с собой тоже было бы ошибкой. Сердце Акинфеева чуть не разорвалось, но Сергей успокоил его, что ничего страшного не произойдёт. Дзюба верил своему тренеру, значит, ему тоже придётся довериться.       – Сука, – пробормотал вратарь, когда на всю заиграла “А он тебя целует”.