Между водой и пламенем

***

«…Дабы уладить эти временные трудности и сохранить мир в дальнейшем предлагаю заключить брачный договор. Моя старшая дочь — Эльза, уже почти год, как достигла совершеннолетия. И Вы окажете Игнису большую честь, если согласитесь взять её в жёны. Уверяю, что она очень привлекательная и воспитанная девушка. С уважением, королева Игниса Эйлин. » — Хорошая работа, Байро. — будучи приятно удивленным Брэйн хлопнул в ладоши. — Не думал, что ты вывернешь всё именно так. — Это ещё не предел, Ваше Величество. — Советник Игниса ехидно усмехнулся. — Эйлин растеряна. Она хочет казаться сильной и могущественной, но не получается — смерть Бельзериона сильно её подкосила. В то время, когда на Игнисе было ранее утро, Экворис потихоньку начинали поглощать сумерки. Этот час король любил проводить в дворцовом саду. Солнечные лучи терялись между листьев плодовых деревьев, не слепили глаза, а мягко прогуливались по разлогим зеленым кронам с крупными синими плодами. Руматис — фрукт, который был распространен только в этих широтах, и прослыл своим сладко-свежим вкусом на весь континент. С древних времен руматис считался целебным и применялся в лечении морской болезни, поэтому его часто и по сей день берут в долгие путешествия моряки. Само дерево также нашло применение в мореплавстве, доски из него: гибкие и крепкие, они отлично подходили для строительства местных суден, которые получались легкими и быстрыми и в честь дерева были названы — руматы. Уже много лет Игнис, обменивал недостающий здесь камень, песок и другие полезные ископаемые, а также драгоценные камни и ткань, на фрукты, овощи, деревянные изделия, что были в избытке в Экворисе. Неужели смерть Бельзериона положит всему конец? — Бельзерион… — король тяжко вздохнул, — мой добрый друг… Брэйн покачивался в кресле-качалке и смотрел в далекое безоблачное небо, будто мог увидеть там души умерших. Пение райских птиц и веселое журчание ручейков, и тихое шипение водопадов, вдруг показалось заунывным и тягучим. Тоска… Напротив кресла стояло высокое, в полный рост зеркало. Блестящая поверхность на миг зарябила, а потом опять сформировалась в четкое изображение Байро. «Всевидящее око» — парный магический артефакт в единственном экземпляре на всём белом свете. — Всем нам грустно. — Слова советника Игниса разрушили давящее секундное единение с тягучей тишиной. — Вы бы видели народ, все ходят как чёрные тучи. Страшно смотреть! Прошло уже три дня, а ничего не меняется. — Всё рано или поздно умирает. — Брэйн посмотрел на ветку Руматиса, что укрывала его от солнца, создавая причудливую тень. Потянулся рукой. Сорвал одинокий сухой листик и безжалостно раскрошил его в руке. Бурая крошка припорошила сочную траву, выделяясь темными пятнышками на салатовом полотне. — Ничто и никто не вечен. Время… «беспощадно» Король застыл, опять погрузившись в раздумья, глядя вдаль невидящим взглядом, застланным пеленой не пролившихся слёз. — Не время грустить, Ваше Величество. — эти слова наконец вывели Брэйна из своеобразного транса. — Открыто столько новых возможностей и мы не можем их упустить. — И о каких же это возможностях ты говоришь? — сморгнув так и не пролившиеся слёзы, король наклонился вперёд, выдавая свою заинтересованность.

***

Экворис издавна славился своими лесами. Множество видов деревьев, кустов и трав, не встречались больше ни на одном континенте. Бесчетное количество животных нашли здесь своё пристанище. Райские птицы всевозможных расцветок, кружа над головой, создавали настоящий природный калейдоскоп. Благородные олени и косули прыгали по открытым участкам или наслаждались тихим шагом между исполинских деревьев. Но самым привлекательным для посетителей королевства был и остаётся золотой кабан. Оставляя примечательные следы в виде тройного копытца, старый вожак привёл своё стадо к реке. С самого малого возраста каждому охотнику было известно, что это одно из лучших мест для охоты. Могучее животное, оглядевшись вокруг, удостоверившись, что опасности нет, медленно опустило блестящую голову и сделало первый глоток чистой проточной воды. Когда стадо золотых кабанов приходило на водопой, это можно было назвать ещё одним чудом Эквориса. Стоя на противоположном берегу от стада, где за всем можно спокойно наблюдать, прячась в пышных кустах, было видно как река, отражая кабанов, становится золотой, а блестящие лучики солнца, бегущие по волнам, лишь усилили этот эффект. Для охоты время было идеальным. Стоя на противоположном берегу, у вожака было мало шансов заметить опасность. Ветер дул в другую сторону и даже чувствительный звериный нюх не мог его спасти. Но здесь выручил слух. Охотник оказался неопытен. Хруст веток спугнул всё живое на водопое. Птицы взметнулись вверх, а звери в хаотичном порядке разбежались. Старый могучий вожак кабанов остался последним из своего стада. Удостоверившись, что его сородичи скрылись, огромная туша начала и свой побег. Плеск множества конских копыт по воде подтвердил худшее для животного. Охотник был не один. Послышался свист. Стрела пролетела всего в пару миллиметрах от уха зверя, заставив того резко сменить траекторию бега. Бам. Бам. Бам… Сердце набатом стучало в груди, посылая отголоски в остальные части тела. Ветер свистел в ушах. Все мышцы напрягались до ноющего чувства. Бежать… Бежать и не останавливаться… Тетива натянута. Пальцы разжимаются. Всё. Стрела запущена. Кровь бешено разносится по жилам. Тело покалывает, как от мороза. Дыхание сбилось. Мимо. Опять. Лошадь, чувствуя напряжение седока, будто становится продолжением его тела и подчиняется беспрекословно. Мчится в сторону опять мелькнувшего между кустов золотистого пятнышка. Не жалеет сил. Знает, что если справится, хозяин поощрит её старания. Поэтому, как только живность по неосторожности выбегает на широкую лесную тропу, Марта, гнедая кобылка, с громким фырканьем нагоняет и даже почти перегоняет кабана. Слышится пронзительный визг. Черные зрачки расширяются, пряча радужку. Совсем. Бух! Острые клыки встречают землю и роют два длинных рва. Золото обагряется кровью. Тонкой струйкой она вытекает из раны, раскрашивая толстую блестящую шерсть в свой преступный цвет. И две стрелы: одна с синими, другая с белыми перьями на конце древка, не дают определить сегодняшнего короля охоты. Обе торчат из сердца. Из самого центра. Образовывая одну рану. А солнце садится всё ниже и ниже. Раскрашивает землю в золото своих лучей. Знаменует последний закат вожака стаи. Старый огромный кабан отжил своё. Теперь его, в силу особенности вида мягкое мясо, будет кормить чуть ли не пол королевства, а дорогой мех согреет не одного человека суровой зимой. Новый вожак будет вести своё стадо, оплодотворять самок, защищать детенышей. Самый достойный. Альфа своего мира. Новый Царь Экворских лесов. — Успели! Группа из шести охотников обступила тяжелую тушу. — Шерсть еще золотая! Сверкает, блестит. Совсем не потускнела. — Ещё бы месяц и он умер бы своей смертью. — А мы лишились бы стольких ресурсов! Он же огромный! Чертяка! — А шустрый-то какой, и не скажешь, что старая животина. Молодняку фору даст. — Молодцы парни! Горжусь, — старый охотник потер свои пышные усы. — Не зря я вас столько лет учил и тренировал. — Старались учитель. — Беловолосый парень склонил голову в знак признательности. — Эх, жаль не ясно чья стрела была первой. — Второй молодой человек взъерошил синие волосы на затылке и присел возле добычи на корточки, прямо напротив раны. — Мы сделали это вместе, Жерар. — Беловолосый сжал плечо своего брата. — Да конечно, — молодой принц широко улыбнулся и, поднявшись на ноги, повторил жест Леона. Они стояли друг напротив друга. Облокотившись один другому на плечо. Столкнувшись лбами. Уставшие, но довольные. И последние лучики заходящего солнца освещали их ясные широкие улыбки, гуляли в волосах. Это была их победа. Совместная. И оба это знали. Два брата. Два принца. Но лишь один из них — будущий король. Другой — бастард.

***

Возвращались с охоты все в поднятом настроении. Давно им так не улыбалась удача. Отец будет доволен. Зная, где искать родителя Жерар и Леон пошли прямо в сад, даже не потрудившись снять охотничьи костюмы. Уж очень хотелось рассказать отцу о своей победе. И пусть парни не хотели подслушивать, низкий раскатистый голос короля не оставил им выбора. — Ты прав, мы не можем позволить Эйлин заключить союз ещё с каким-либо королевством. Она должна сотрудничать только с Экворисом, чтобы не иметь даже мысли о предательстве. Я сегодня же отправлю ястреба с письмом. — Она не сможет отказать, — послышалось из зеркала, — Вы слишком ценный союзник. Главное укажите в письме, что предоставите ей свою армию в случае нападения на Игнис. Пусть это и так само собой предполагает брачный договор, на королеву же создаст дополнительный рычаг. Об остальном позабочусь я. — Отец! — принцы подошли уже впритык. Они ничуть не таились. — Зачем ты слушаешь этого проходимца?! — Не стоит так, Жерар. Где твои манеры? — Брэйн махнул головой в знак прощанья, и зеркало опять стало просто зеркалом. — Он, — Жерар ткнул пальцем в сторону «Всевидящего ока», которое уже уносили слуги, — принесет нам одни неприятности. Вспомни историю предков, у нас никогда ничего не выходило против Игниса. — Жерар прав, отец. — Леон сложил руки на груди. Он тоже был недоволен. — Дети мои, сейчас всё изменилось. Бельзерион мертв, а Эйлин пока что показывает себя не с лучшей стороны. — Но это не повод слушать этого интригана и плести козни против наших союзников. — Какие козни? — притворно удивился король. — Это всего лишь брачный договор. Он укрепит наш союз. Принцы переглянулись между собой. Это действительно не было похожим на «козни», — какое мерзкое слово. — Ну, а теперь новость. — Брэйн увидел, что сыновья ему поверили, и решил не ждать ответа Эйлин. Он знал. Она согласится. — Ты женишься…