Между водой и пламенем

***

Байро расхаживал взад вперёд, скрестив руки на груди. Его терпение постепенно истощалось. Как же это несправедливо?! Почему он, Великий советник Игниса, который посвятил свою жизнь почти с пеленок королевской фамилии, должен столько ждать? Чего же он ждал? Ждал, когда его заметят, когда ему, наконец-то, скажут хоть слово благодарности, когда признают его величие. Но для всех он оставался лишь тенью Бельзериона — для самого Короля Игниса, для его жены Эйлин, их детей, и для Брэйна. А он был Личностью, живой, из плоти и крови, а не плоской бесформенной субстанцией, что везде следует за другим бесполезно. И вот сейчас им снова пренебрегают! Но он ещё покажет, на что способен! Его запомнят надолго! Даже память Бельзериона померкнет и рассеется, словно утренний туман на фоне памяти о Нём. Байро так увлёкся своими размышлениями о великих делах, что не заметил, как поверхность стоящего в полумрачной коморке зеркала зарябила и явила лик правителя Эквориса, что покачивался в своем кресле-качалке на фоне высокого водопада и зелёных деревьев с крупными фиолетовыми плодами. Байро встрепенулся и даже немного подскочил на месте, заметив, что связь установлена. Поспешно он опустил костлявые руки с обвисшей бледной кожей, весящей на них словно большая на размера два рубаха. В последнее время он подался и резко исхудал, что подарило добрый лишний десяток его немалым летам. До этого он возвёл руки в небо, словно был владыкой вселенной. Какого же было его облегчение, когда Байро понял, что король совершенно не обратил на него внимания, будучи погруженным в свои мысли. И тогда, приняв примерный вид, Байро ненавязчиво решился спросить: — О чём задумались, Ваше Величество? — Да так, — Брэйн повертел в руках золотой кубок с красным вином, — думаю, что случилось с моим почтовым ястребом? — король взглянул на Байро исподлобья. — Почему, письмо о соглашении принёс ваш сокол? На миг Байро поморщился, словно от зубной боли, но быстро привел лицо в порядок. Необычно рассеянный для себя Брэйн даже не смотрел в его сторону, поэтому и этого не заметил. — Эйлин доверяет лишь своей личной птице, — как можно уверенней произнёс Байро, изумительно владея своим голосом. — Но в прошлый раз прилетала другая. — сделав глоток вина, король уронил голову на свою ладонь и звонко причмокнул. Казалось, его совсем не волнует поднятая им же тема, но зная Брэйна, Байро никогда бы не поверил, что тот решил просто поболтать — история с птицей серьёзно его взволновала. — Отчего же вы так решили, позвольте спросить? — Нужно усыпить его бдительность и отвести мысли короля в другую сторону. — У этой совершенно другой характер. Она более яростная и совсем не ручная. — Король всё следил за покачивающейся в такт его движениям алой жидкостью. — Мне кажется, вы слишком мудрите. Все соколы имеют одинаково скверный характер. — «Хватит!» — кричало в его голове, он не настроен на подобное ведение бесед. — Может быть… может быть… — Брэйн постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Но почему же мой ястреб не вернулся домой? — Казалось, что это никогда не кончится, но внезапно король поднял свой ясный, совершенно трезвый, на удивление взгляд. — Ладно. Рассказывай, ты узнал, почему Эйлин приняла столь невыгодное для себя решение?

***

Открытую местность сменил порт. Четыре корабля, что ждали у пристани, поочерёдно зазвонили в колокола, созывая команды на борт. Отчётливо слышался шум волн, казавшегося бескрайним тёмно-синего моря и крики запоздалых чаек. Температура воздуха падала, и теперь закрытый наряд защищал не только от ветра и песка, но и от прохлады. Они двигались медленно, даже как-то лениво. Постепенно в рядах охранников возрастал гул, то там, то тут проскакивал притупленный смешок. Их путешествие даже не успело толком начаться, а уже пролилась кровь. И если ещё несколько часов назад настроение принцев Эквориса, как и общее, было вполне добродушным и приподнятым. То сейчас… Большой корабль, заметно выделявшийся размером на фоне остальных троих, покачивался на волнах, практически готовый к отплытию. Трап был опущен, продукты и команда на борту, остались только пассажиры. Королевская процессия заметно поредела. Да уж, совсем не так Жерар хотел отвязаться от отцовских «нянек», совсем не так. Они с Леоном прибыли к кораблю первыми и ждали лишь, когда остальные подтянутся. Но основное внимание, конечно же, было приковано к алому паланкину, где ждали своей судьбы Игниские принцессы. Паланкин опустили оземь, не доходя несколько метров до корабля. Стражники любезно подали руку сначала Эльзе, что вышла первой в своём жёлтом плаще, а затем и Мелди, поспевающей за сестрой. Не сговариваясь, сёстры оглянулись на родной город: темнело, и последние лучи солнца медленно сползали по куполам их родного дворца, опускались на большие дома знатных и маленькие сферичные лачуги бедных, в груди обоих защемило и защекотало от непонятного предчувствия тревоги, казалось, что вместе с ними Игнис покидает и солнечный свет. Игнис погружался во тьму… Пока принцессы отвлеклись, Жерар собирался ловко спрыгнуть с седла, но коснувшись левой ногой земли, слегка оступился. Рана на его бедре была не очень глубокой, он даже забыл о ней в свете последних событий, но вместе с вернувшимся спокойствием вернулась и боль. Он сдавленно шикнул сквозь зубы и как можно непринуждённей ступил на трап первым. Жерар знал, что должен хотя бы подать руку невесте, но рядом есть Леон, а для него сейчас главное сохранить лицо и добраться до врача, который был неотъемлемой частью команды. Но его планам не суждено было сбыться. За спиной послышались торопливые шаги. — Ваше Высочество! — окликнул низкий женский голос, а затем он почувствовал хватку на своей правой руке. Раненной руке. Эльза, а это была именно она, видимо заметила, как изменилось выражение его глаз, в них явно прочиталась боль, поспешила разжать пальцы и извиниться.  — Простите, — Рука оказалась влажной, Эльза поднесла её к своему лицу. На ней была кровь. — Да вы же ранены! Где врач?! С деловым видом она взошла на палубу и взглядом отыскала вышедшего им на встречу человека с белой повязкой на руке — это был лекарь. Один из стражников взял принца под плечо и помог выйти на палубу. У трапа всё ещё стояли Леон и Мелди. Наблюдая, как Эльза «строит» всех на борту. Девушка несмело взглянула в сторону младшего принца и извиняюще улыбнулась, пожимая плечами: «Да, это моя сестра. И она такая». — А… — она, было, открыла рот, но замерла на полуслове в нерешительности. Леон не выглядел предрасположенным к общению. — Вы хотели что-то спросить? — Принц следил своими тёмными глазами, как на палубе их корабля несколько человек возились возле его брата, а на первый взгляд нежная особа, смело руководила ими, раздавая указания даже лекарю. Он знал, что врач справится и жизни брата ничего не угрожает, но ему будет легче, если он будет следить. Мелди же отвлекала его. — А с вами всё в порядке? — догадавшись, что её слова могут быть неправильно истолкованы, девушка поспешила исправиться, — то есть вы не ранены? — Нет. Спасибо за беспокойство. Я отделался лишь мелкими царапинами и синяками. В битвах я не столь горяч как Жерар. Мелди немного оторопела, всё это время она думала, что поддерживала беседу со своим женихом. А ведь его глаза… — Извините, — она опустила взгляд на свои мягкие башмачки. — Вы, наверное, беспокоитесь за брата, а я допекаю вас своими разговорами. Давайте лучше поднимемся на борт. Леон прошелся по ней оценивающим взглядом, смерив во весь рост, и про себя хмыкнул. «А она догадливая». Он подал ей руку, чтобы помочь взойти на борт — корабль покачивало на волнах, а принцесса выглядела не совсем способной без поддержки пройтись по трапу с царским достоинством. Разница между сёстрами была заметна с первого взгляда: смелая, бесстрашная, истинная правительница Эльза и нежная, милая, застенчивая Мелди. Леон сделал первый шаг и принцесса, ведомая им, двинулась следом. Он заметил, как нерешительно Мелди вложила свою хрупкую ладонь в его руку. Во второй раз он спросил себя: «не был ли я слишком груб с ней?». Мелди бросала взгляды на свою ладонь, крепко сжатую в мужской руке, и её почему-то бросало в холодный пот. До мурашек по коже. Это чувство было совсем необъяснимо, и она списывала всё на страх и неловкость. Всё казалось неправильным — на месте руки Леона, должна быть рука её жениха. А вообще… что за глупые мысли? Её жених ранен, а она думает о какой-то ерунде. Хотя там Эльза, а она уж точно не допустит, чтобы что-то пошло не так. Время, пока они поднимались, тянулось патокой, и вынужденное прикосновение начинало покалывать руки. Напряжение между ними можно было резать ножом. Пора это прекратить! Оказавшись на борту, оба с радостью разняли руки и про себя облегченно выдохнули, когда оказались возле Жерара. Его нога уже была перебинтована, и сейчас лекарь «колдовал» над рукой. Эльза стояла немного в стороне, нахмурив лоб, на её лице буквально читалось что-то вроде: «болван, это ж надо было так под мечи подставиться». За этой суетой никто из них не заметил, как все приготовления были окончены, все пассажиры на борту, якорь подняли и корабли вышли из гавани. Солнце село, на борту зажглись фонари. Начинался долгий путь…