Между водой и пламенем

Ночь приходит для того, чтобы каждый мог побыть самим собой. Ночью люди снимают маски дня...

***

Праздник закончился. И как это часто бывает, после веселья пришла грусть. Даже небо… будто вышла ведьма и разметала белые тучки своей метлой в попытке скрыть блестящие звёзды. Но звёзды не сдались, мерцая сквозь тучи, они будто говорили «мы смогли и ты сможешь». И Эльзе так хотелось в это верить. Хотя глаза застелила невыплаканная пелена обиды. «Почему он ушёл и оставил её?» — вот мучивший Эльзу вопрос. И ветер, что порывами бросался на неё, будто вызывая на бой, проверяя на крепость, заставлял тереть глаза от рези, нещадно трепал волосы и почти что срывал одежду. А она стояла, впившись пальцами в деревянный фальшборт и терпела, не замечая ни туч, ни ветра, ни стука коготков по палубе. Таффи возникший прямо перед её лицом, должен был напугать её, но Эльза была слишком погружена в себя, чтобы реагировать резко. Но зверьку всё же удалось отвлечь её от горьких дум. Вульпис стал на задние лапки и приблизил свою остроносую мордашку к лицу принцессы. Зверёк чудом не падал, балансируя на узком куске дерева, и это привлекло внимание Эльзы. Она опустила взгляд и замерла. Глаза перед ней темные, как сама ночь и блестящие мириадами звезд манили и завораживали. Эльза протянула руку и Таффи, прикрыв веки, сам подался к её ладони, ласкаясь об неё и издавая тихие рокочущие звуки. В душе отчего-то сразу стало немного спокойней от этого прикосновения. Таффи, легко цепляясь коготками, перелез к ней на руки, посмотрел снизу вверх, и пророкотал что-то, требуя внимания. И Эльза послушно запустила пальцы в гладкую мягкую шерсть. Присутствие живого, бьющегося сердца успокаивало. И пусть она пришла сюда за другим сердцем, пусть даже не осознавая этого, сейчас Эльзе было хорошо и спокойно. И даже порывы ветра и солёный бриз на губах не мог испортить сладость момента. Эльза будто стала чем-то пусть и не целым, но словно вернула себе кусочек души. И на данный момент большего ей и не надо было.

***

Жерар не привык так много пить, и когда было немного за полночь, оставил Леона одного и направился на верхнюю палубу. Они достаточно выговорились друг другу, и наступило время, когда надо побыть одним, раздельно. Ночь принесла с собой сильный ветер, и его разгоряченной коже это стало лучшим подарком. Жерар хотел как обычно постоять на носу корабля, но что-то его остановило, и парень посмотрел наверх. Решение родилось мгновенно и Жерар начал подниматься на марс. Чувствовал принц себя вполне трезвым, хотя его нога несколько раз чуть не соскользнула с верёвки лестницы. Как бы там ни было, парень успешно поднялся и успешно испугал матроса, что как раз направил в его сторону подзорную трубу и никак не ожидал увидеть там «это», а не привычный морской пейзаж. — Иди, я подменю тебя. — Жерар одним движением запрыгнул в корзину и похлопал всё ещё опешившего парня по плечу. — Н-но, Ваше Высо… — Иди, — мягко, но настойчиво сказал Жерар, не давая матросу договорить. Тот, поклонившись, кивнул и без слов проворно спустился вниз по канату, не забыв вложить Жерару в руки трубу. Забавный парень. Принц ещё раз осмотрелся вокруг сквозь трубу, примеряя на себя важную роль дозорного, а потом опустился в корзину и устремил взгляд в небо. Жерар любил ночь, любил звёзды, он находил в их далекой холодной красоте что-то своё, родное и близкое. И считал время ночи лучшим для размышлений. А размышлять было о чём. Он не любит свою невесту — раз. Ему определённо нравится её сестра — два. Её сестра невеста его отца — три. Леон, похоже, заинтересован в его невесте — четыре. И он совершенно не знает, что с этим делать — пять. Жизнь порой любит поиграть с людскими судьбами, но чтобы так? Почему нельзя было просто влюбиться в Мелди и совсем не общаться с Эльзой? Почему, когда Леон указывал на его возникшую привязанность, не перестать видеться с девушкой и не искоренить в себе эту самую привязанность? Почему танцуя с ней не перестать чувствовать то, что чувствовал? Видеть перед глазами то, что видел? Перестать, в конце концов, представлять это сейчас. Как он прижимает её к себе, и она забрасывает ноги ему на талию. Как все вокруг исчезают, и они остаются одни. А дальше сладостные полные страсти и огня поцелуи. Его руки, что оглаживают ласкающими движениями её бедра. Сжимающиеся пальцы. И шёлковая молочная кожа девушки, что покрывается пупырышками от его прикосновений. Чёрт! Хватит! Жерар с остервенением ударяет кулаком о борт корзины. И открывает глаза. В голове пульсирует. «Я хочу предостеречь тебя пока это не переросло во что-то большее, чем просто интерес». — «Поздно, брат, уже переросло». «Потому что потом, когда всё зайдет слишком далеко, может оказаться поздно». — Уже оказалось. Уже зашло. В тот самый миг, когда в мыслях его руки уже ласкают её тело и Эльза не сопротивляется, а лишь подается навстречу. «...не смотри на неё взглядом: «жаль, что ты не моя».» — Таким он уже не смотрит, теперь в его взгляде читается гораздо большее. Жерар берёт подзорную трубу и снова осматривает горизонт — это его обязанность на сегодня, это то, что может его отвлечь. Главное не посмотреть вниз, ведь там стоит она, держа на руках его Таффи. Но он не смотрит и это спасает от падения ещё глубже в бездну. Сегодня спасает.

***

Мелди слегка перебрала. Возвратившись в каюту, девушка тут же улеглась на кровать и уснула. Снилась ей всякая бессвязная ерунда и в какой-то момент она поймала себя на мысли, что было бы неплохо проснуться. Во сне она убегала. Бежала быстро и не щадя сил. Казалось, спасения не было, а впереди лишь пропасть. Но сквозь сон Мелди услышала невероятно красивую, тягучую песню скрипки. Во сне она остановилась и прислушалась. Она будто забыла о преследователе. А потом на животе сомкнулись мужские руки, кто-то обнял её со спины. Сердце забилось в ускоренном темпе, и она проснулась. Тяжело дыша, будто после пробежки, Мелди села на кровати, опустив ступни на прохладный пол. Её бросило в жар и Мелди нестерпимо захотелось от него избавиться. Она сидела, пока температура её тела постепенно приходила в норму и не могла понять, что её смущает. Что-то не так. Не так, как обычно. «Музыка» — в момент осенило её. Мелодия из её сна продолжала воплощаться в реальности. Ей резко стало холодно, и принцесса накинула легкое покрывало себе на плечи, обулась в свои мягкие башмачки и вышла из каюты. Мелодия вела её. Прекрасная, чарующая, легкая и неимоверно пропитанная грустью и тоской. Увидев перед собой дверь каюты принцев, Мелди почти не удивилась. Она бы постучала, как требуют этого все правила приличия, но что-то подсказывало, что музыка оборвётся. А ей так хотелось слушать её вечно. И поэтому, молясь всем богам, чтобы дверь не заскрипела, девушка аккуратно приоткрыла её. Боги услышали её, петли были смазаны, и Мелди беззвучно выдохнула с облегчением. Сквозь образовавшуюся щель она увидела Леона. Он сидел на своей кровати, в одних штанах, босой и с растрёпанными белоснежными волосами. В его руках была невиданной красоты скрипка, казалось, она создана из стекла, или… или льда. Пальцы, тонкие, изящные, держали смычок и гриф. Глаза принца были закрыты, иногда его ресницы слегка подрагивали, когда песня становилась более трепетной, иногда он начинал хмуриться, от чего меж бровей его залегала складочка, а глаза жмурились. В свете одинокой свечи он был так красив! Мелди впилась ногтями в ладони, чтобы почувствовать боль и отрезвить себя. Казалось, невозможно было влюбиться сильнее, но Леон только что сделал с ней невозможное. Она почти заплакала, впитывая грусть мелодии и жалея себя, но Леон не дал этому случиться. — Я знаю, что ты стоишь за дверью, — негромко и совсем беззлобно сказал принц. — Входи. Это было против приличий — девушка, принцесса, ночью в комнате с мужчиной наедине, но сегодня Мелди уже нарушила одно из этих правил, придя сюда. Так почему бы не нарушить ещё одно? — Почему ты остановился? — тихо прикрывая за собой дверь, спросила Мелди. — Мне так понравилось, как ты играл. С удивлением Мелди обнаружила, что руки принца пусты и никакой скрипки в них нет. Нигде нет. — Видимо вы выпили слишком много вина сегодня, — сказал он немного с усмешкой, — вот вам и мерещится. Я никогда не умел играть на музыкальных инструментах. — Леон говорил твердо, уверенно, чтобы она не могла усомниться в его словах. — Н-но, я же видела. Только что. Именно музыка выдернула меня из кошмарного сна. — Принцессе внезапно стало обидно. Леон выставлял её какой-то сумасшедшей, которая видит миражи. Но какой бы пьяной она не была сейчас, Мелди знала, что видела. Леон продолжал сидеть на кровати и молча смотрел, как напряглось её тело и как изменилось её лицо, исказившись обидой. — Но у меня нет скрипки, и никогда не было, — Леон поднялся, подошёл и мягко коснулся её плеч. Мелди опустила голову, и он попытался поймать её взгляд, слегка приседая. — Я никоим образом не хотел вас оскорбить, или уличить во лжи. Поверьте, по пьяни я видел и не такое. — Мелди посмотрела ему в глаза, и он уловил немой укор в её взгляде, но она всё же кивнула в знак согласия с его словами. — Уже поздно, Ваше Высочество, идите спать. Наутро всё станет на свои места. Мелди вдруг показалось, что принц поцелует её в лоб. Он наклонился к ней. Она затаила дыхание в ожидании, но Леон лишь поправил сползшее с её плеч одеяло и отступил в сторону, освобождая проход к двери. Мелди оглянулась, бросив последний взгляд на его напряжённую спину, и вышла из каюты, громко захлопнув дверь.