Между водой и пламенем

***

Эльза стояла на носу корабля. На их месте. Дождь стихал, но под крупными каплями она успела промокнуть до нитки. Дрожала, но холода не чувствовала. Потемневшие от влаги волосы тяжёлыми прядями облепили плечи. Одежда неприятно прилипла к телу, а в башмачках хлюпало, стоило ей немного поменять положение тела. Этот день был слишком длинным. Сколько всего навалилось на её голову и легло тяжким грузом на плечи. Так грустно… так запутанно… так нелегко… Последние бусинки дождя упали в море, и сквозь серые тучи столбами пролился солнечный свет. Холодный ветер рванул прямо на Эльзу, и на этот раз она поёжилась от того что замерзла. На плечи девушки опустился тёплый махровый плед. Она улыбнулась уголками губ. Даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто это. — Я искал тебя. Заходил в каюту, а там только Мелди и то, она спит. Я не стал её будить. Подумал, что ты можешь быть здесь и пришёл, — звук его голоса породил мурашки в её груди. — И я здесь. — Эльза медленно обернулась. Жерар стоял совсем близко. Она почти впечаталась лицом в его обтянутую белой парусиновой рубашкой грудь, но он придержал её за плечи. — И слушаю зачем ты меня искал. Но он молчал. И смотрел. Смотрел так, что внутри всё переворачивалось. Эльза сглотнула, и медленно подняла голову. Их носы соприкоснулись, и она резко отпрянула назад. Не свалиться за борт ей опять же не дал Жерар. Она покраснела, чувствуя как сбился ритм её сердца. — Так, что ты хотел сказать? — Эльза всё время пыталась отвести взгляд в сторону от его лица. Смотреть в его красивые глаза теперь было невыносимо. Особенно находясь в его почти-объятиях. — Я думаю… — он прочистил горло, но так ничего и не сказал. «Что? Что ты думаешь?» Жаль, что она не могла залезть к нему в голову и прочесть его мысли. Не услышав продолжения, Эльза всё-таки посмотрела ему в глаза. Зрачки Жерара поглотили почти всю зелень радужки его очей, он глубоко прерывисто дышал сквозь свои пухлые слегка обветренные губы. Дыхание Эльзы сбилось в ответ, а сердце с новой силой застучало в ускоренном темпе. По телу забегали мурашки. Даже колени задрожали. С ней никогда такого не было. «Плевать…» Она прикрыла глаза и подалась вверх. К нему. Его теплое дыхание коснулось губ. И внутри запорхали бабочки. Она затрепетала в его руках. «Ну, давай, давай…» — просила его мысленно, не зная о чём. — Я не могу. — Он резко отошел от неё назад. — У меня есть невеста…

Экворис

Уртир сидела за столом в своём доме, когда в комнату, словно вихрь ворвалась Сорано. — Оставь свой шар и пляши, подруга. — Пепельная блондинка была настолько взбудоражена, что от её ангельского одеяния из-за резких движений начали осыпаться белые перья. — Ну, не томи, — Уртир взмахнула над стеклянным шаром рукой, и он стал прозрачно-фиолетовым. — Почему я должна плясать? — Так ты уже знаешь? — Сорано сразу погрустнела. — А я думала, что порадую тебя первой. Кто сказал тебе о танцах? Уртир начинала злиться. — Да ты же сама сказала, как только вошла. — А, так то была фигура речи, я и не заметила. — Кукольное личико тут же снова посветлело от счастья. Пока Сорано не увидела сердитый взгляд подруги, что явно сулил ей скорую смерть, если она не расскажет, наконец, зачем пришла. — В общем, Рита заболела, и у тебя появился шанс. — Да какая Рита? Какой шанс? — Уртир начинала закипать внутри. — Или ты скажешь мне, в чём дело, или я начну колдовать. В доказательство она подняла руки, где с её кончиков пальцев слетали сиреневые морозные искорки. — Да не морозься, — Ангел за запястья опустила руки Уртир вниз. — Рита — это танцовщица Его Величества. Она заболела и теперь её место займешь ты, по моей рекомендации. Ты же хотела заполучить Брэйна, так вот твой шанс. Уртир смотрела в одну точку, переваривая информацию. Новость действительно оказалась отличной. А Сорано тем временем не замолкала: — Вот не знаю и чем он тебя зацепил? Да, Брэйн вполне ничего такой мужик. Но ты же встречалась с его старшим сыном, неужели он хуже? — У Жерара отцовские глаза, — выслушав всю речь подруги, спокойно ответила Уртир. — Но мне мало глаз, я хочу его всего. Хотя, и с Жераром в своё время мы неплохо веселились, сердцу всё же не прикажешь, а судьбу не обманешь, нам обоим суждены другие люди. Сорано понимающе закивала. Она знала, что у Уртир дар и всегда внимательно слушала её слова. Если Уртир что-то говорит, значит, так оно и есть. Хотя сама она, конечно, предпочла бы Жерара.

***

Брэйн сидел на своём золотом троне. В зале играла приятная музыка, горящие свечи в канделябрах разгоняли полумрак, на столике рядом в бокале стояло лучшее вино, а перед ним танцевали пять прелестных женщин. Что ещё для счастья нужно? Девушки сменяли одна другую в центре, попеременно солируя. Каждая старалась поразить его. Кто пластикой, кто подмигиваниями и воздушными поцелуями, кто выпячиванием своих прелестей. А он не видел никого, кроме неё. Любовница сына! Чёрт! Брэйн уже видел, как берет её сзади. И недвусмысленно оттопыренные штаны в области причинного места, грозились выдать его с потрохами. Уртир как раз танцевала спиной к королю и её в меру широкие, круглые, пышные ягодицы выписывали восьмерки. Прозрачная ткань почти ничего не скрывала, лишь воздушно парила в такт движениям. А отсутствие белья почти не оставляло места воображению. Брэйн уже чувствовал тяжесть в паху и, что скоро это нарастающее возбуждение приведет его к краху. Он хочет её. И будь он проклят, если не возьмёт! — Все вон! — прокричал чуть охрипшим голосом. Увидев, что и его «жертва» прекратила извиваться в танце и собралась уходить, поспешил добавить, — кроме тебя… Уртир. Она всё ещё стояла к нему спиной, и Брэйн не увидел её победной улыбки. Другие девушки ушли. — Продолжай, — король хлопнул в ладоши, и затихшая было музыка, опять зазвучала. Уртир развернулась лицом к королю и, пританцовывая, подошла ближе. Как дикая пантера она будто кралась к своей добыче. Её большие упругие груди чуть подпрыгивали в такт движениям. И вот Уртир подошла так близко, что следующим движением почти провела грудью по носу королю. Он попытался поймать прикрытый тканью сосок ртом, но она ускользнула. — Сними верх, — нежным баритоном, он почти просил. Хотя Уртир всё же уловила нотки приказа. А Брэйн уже начинал терять самообладание. В штанах дико пульсировало, а открывшийся вид лишил речи. И она подчинилась. Прозрачная ткань скользнула по соблазнительным изгибам. Белая атласная кожа стала усладой его глаз, а нежные розовые соски тут же захотелось приласкать. Не выдержав, Брейн одной рукой притянул Уртир к себе, усадив на колени, а другой обхватил одно полушарие, пропуская сосок между пальцев и, чувствуя, как он мгновенно твердеет. Другой сосок он заставил вытянуться и стать упругим одним движением языка. Уртир продолжала извиваться, но это был уже совсем другой танец. Раскрытыми бедрами она ощущала его твердость и будь она проклята, Уртир хотела ощутить его в себе. Поэтому лишь активнее заерзала на месте. Этим Уртир окончательно обезоружила короля. Стены рухнули. Любовница сына? Пошло всё! У него уже давно ни на кого не стоял так сильно. И он сделает её своей. Брейн поднялся с трона, Уртир обхватила его торс и плечи, и он направился к нише, где пол был усыпан подушками. Опустив на них девушку, король начал развязывать пояс своих штанов. — Стань на четвереньки, — шёпот у самого уха. Уртир хотела понаблюдать за Брэйном, как тот избавится от одежды, как его лицо исказится в экстазе, но если он так хочет, она не смеет противиться. Это не последняя их ночь, она уверенна, ведь уже давно хочет короля как мужчину. А получив, не отпустит. Поэтому легким движением сбрасывает с себя юбку и исполняет приказ. Прогибается в спине, бесстыдно выпячивая ягодицы, предоставляя ему лучший обзор. От этой картины Брэйн путается в собственном поясе, и понимает, что возбужден совсем как юнец. Чёртов пояс, наконец, поддается и его большой толстый член вырывается на свободу. Брейн проводит пальцами по совершенно раскрытой для него промежности чёртовой грешницы и с удовлетворением слизывает обильную влагу с пальцев. Чертовка хочет не меньше его самого! С этой мыслью король резко входит в свою любовницу. И с удовольствием ловит где-то на грани затуманенного возбуждением сознания её первый стон. И как в ней хорошо, теплая влага окутывает, дурманит голову, заставляя делать размашистые толчки всё более сильными и остервенелыми. Он хочет. Хочет и берёт. А она так бесстыдно стонет всё громче и громче и подается к нему с каждым толчком, пытаясь насадиться полностью на всю длину. Он наматывает на кулак её волосы и рычит сквозь зубы. Его напор настолько сильный, что при следующем мощном толчке она уже не может стоять на коленях и падает лицом в подушки. А он ложится на неё сверху, удерживая бёдра руками, и набирает такой бешеный темп, что уже через мгновение она не выдерживает накатывающего волнами наслаждения и дрожит всем телом от настигшего оргазма. Брэйн, чувствуя это, слетает с катушек, делает еще несколько глубоких резких толчков и с рычащим стоном изливается в неё. И оба понимают, что это безумие было лучшим сексом в их жизни. Ни одного поцелуя, ни одного нежного движения, лишь животная страсть. И самый сильный оргазм. Такой, что встать не можешь, ведь ноги до сих пор трясёт. И они обязательно повторят, уже не смогут не повторить.