Между водой и пламенем

***

Прошла неделя. И Леон, и Мелди полностью поправились и больше не имели права просто отлеживаться. С самого раннего утра Джувия предупредила Мелди, что они пойдут стирать. Сначала Мелди удивилась, услышав, что нужно куда-то идти, но потом вспомнила, что ни разу за неделю не видела, чтобы Джувия стирала дома, а одежда их всех всегда была опрятной и чистой. Поэтому, услышав про речку, всё стало на свои места. Леон при этом усиленно притворялся спящим. Все эти дни он продолжал играть свою благородную роль и забирался к ней в постель, только перед тем как очнутся хозяева. Мелди вся эта благородность порядком раздражала, но она молчала, стараясь не разрушить хотя бы то, что есть. Всё-таки каждое утро она имела возможность ощущать его крепкое мужское тело рядом. И радовалась и такой близости. Но в это утро долго понежиться в кровати им не дали. Грей растормошил Леона и, собравшись, они вместе куда-то ушли. Сама Мелди вместе Джувией направилась стирать.

***

Леон шел за Греем по горной тропе вверх. На плече умеренным грузом лежал топор. Как оказалось всё это время, они и правда жили в пещере. И как оказалось, так жили не только Грей с Джувией. По всему горному хребту, утыканному природными проёмами-пещерами, жили люди. Начался лес, и идти стало ещё труднее. Хоть теперь и можно было зацепиться за стволы деревьев. Гора остро уходила ввысь и, казалось, чтобы не свалиться, скоро придется ползти на четвереньках. — Легенда, что рассказывала Джувия, это ведь правда? — со слегка сбившимся дыханием спросил Леон. Его никак не покидало ощущение, что он уже слышал об этом раньше. Но очень, очень давно, кажется, когда мама ещё была жива. — Догадался? — горько усмехнулся Грей. — Да, это вовсе не легенда, это история нашего народа. Подожди, скоро ты всё поймешь. Леон понял, что пока тема закрыта и дальше до самой вершины они шли молча. А там показалась и долина, со всех сторон окруженная ступенчатыми горами, где хвойные деревья сменялись лиственными. Показались и сами жители. Мужчины в одной части рубили высокие старые деревья. — Мы пришли, — остановившись немного в стороне, сообщил Грей. — Приступаем к работе. Грей потёр руками и принялся рубить первое дерево. Леон также взялся за работу. Очень скоро в парнях взыграл мальчишеский дух соперничества, и время от времени поглядывая друг на друга, оба старались сделать больше работы, чем другой. Леон имел хорошую физическую подготовку и после некоторого перерыва возможность хорошенько размяться пришлась очень даже кстати. Тело разогрелось, мышцы приятно ныли, а кровь словно запела в венах. В полдень Грей объявил перерыв. Они присели под старой лиственницей. Грей достал из сумки-мешка приготовленный Джувией обед. Парни принялись есть. — Видишь, — начал вдруг Грей, — это горный народ. Истинные жители Никса, потомки тех самых великанов. Как и мы с Джувией. Сейчас власть захватили потомки прибывших с Делиорой сторонников. Они тоже владеют магией и, насколько мне известно, все эти годы копят силу, чтобы воскресить это чудовище. Мы же хотим им помешать. Те парни, — показывая в сторону, где мужчины перевязывали неколенные на дрова стволы деревьев, — несут древесину в наше тайное место. Мы строим «Юпитер» — оружие, что должно помочь нам в предстоящей войне. — Войне? — переспросил Леон. — Да. Рано или поздно новая гражданская война начнется. Пока Никс разделен на два лагеря, покоя не будет. И будь уверен, если Делиора победит, одним Никсом он не ограничится, всем королевствам грозит опасность… Грей собирался ещё что-то сказать, но к ним подошел странного вида парень. С красными глазами, подведенными чёрным губами и двуцветной черно-белой прической. Парень представился Миднайтом и они с Греем тихо переговорили. Из разговора Леон успел уловить только то, что строительство «Юпитера» идет полным ходом. Миднайт же упомянул что-то о «лунной капле», найденной магами, от чего лицо Грея помрачнело, а на лбу между бровями залегла тонкая складка. Миднайт ушел. Обед закончился. Дальше до самого вечера работали молча, перекидываясь лишь дежурными фразами.

***

В долинке, между горами весело журчала чистая горная речка. Именно в ней Мелди с Джувией стирали вещи. Вдоль берега то тут, то там работали и другие женщины. День был солнечный, но лучики, что так красиво серебрили снег, совсем не нагревали бегущую воду. Очень скоро руки Мелди покраснели и пошли бледными пятнами. Холод начал покалывать пальцы. Ладони стали горячими. Вещей было много. Женщины стирали все вместе, время от времени сменяя друг друга. — Куда они ушли? — спросила Мелди, когда несколько девушек отошли с пустыми руками. Джувия проводила их взглядом, постояла, пристально всматриваясь в лицо Мелди. И кивнула, будто приняла для себя какое-то решение. — Они копят силу для «Юпитера». Помнишь легенду о Делиоре? — Мелди кивнула. — Так вот, его прихвостни, решили оживить своего ватажка. Мы должны помешать им, создав оружие. Мужчины строят его, выполняя физическую работу, а женщины занимаются магической составляющей. Мелди молчала, переваривая информацию. — Пригнись! — Крикнула Джувия и сбила её с ног. Принцесса даже не успела ничего сообразить как оказалась на земле, придавленная телом Джувии. — Что произошло? — начала осматриваться она, когда оказалась снова на ногах. — Шпионы, — злостно прошипела Джувия, — видишь, вон он. Сидит красавчик. На высокой сосне сидела невиданной красоты птица. Снежная сова мерцала бриллиантами на солнце, сверкая красными глазищами. — Это она хотела напасть на меня? — Тело после испуга ещё дрожало. — Она. Вот оно - колдовство прихвостней Делиоры. Колдовство? Перед глазами картинкой предстала ледяная птица, орёл. А ведь рядом тогда был только Леон. Насколько она знала, его мать была из Никса. Пазлы в голове начали складываться один за другим… — Пойдем отсюда, — Джувия собрала их вещи, подхватила оторопевшую Мелди под руку, и потащила к дому.

***

Ночью, после ужина, когда Грей и Джувия ушли спать, Мелди не могла уснуть. Хоть девушка и устала за день, проведённый за домашними хлопотами, глаза её смотрели в потолок. В голову лезли дурные мысли. И как она не пробовала, уснуть не получалось. В итоге, Мелди всё же не выдержала. — Леон, — тихо позвала она, втайне надеясь, что парень спит. — Что? — отозвался он шёпотом в ответ. Мелди молчала, собираясь с мыслями. Решилась… — Скажи честно, ты маг? — спросила напрямую. Леон словно поперхнулся воздухом. — Поняла всё-таки, — горько выдохнул он. — Постой! — сказала она чуть громче, чем дозволено, — тогда, в каюте, когда ты играл на скрипке, ты наколдовал её! — осенило девушку. — А потом выставил меня дурой, — сказала она уже сердито. — Ну, прости, — примирительно, — прости. Я должен был. Никто кроме тебя не знает больше. Даже Жерар и отец. — Расскажи мне, — обида схлынула, и когда Леон замолчал, она не могла не попросить рассказать ей всё. Чувство общей тайны, только между ними двумя, опьяняло, — пожалуйста. Леон долго молчал. Ей даже показалось, что он уснул. Но нет… — Моя мать, Ур, была из Никса. Она была волшебницей. Я сначала не вспомнил, но когда Джувия рассказывала ту историю о Делиоре… Мама тоже рассказывала мне её. Она была одной из тех, кто запечатал монстра. А потом уехала в Экворис, где и познакомилась с отцом. Раньше в Экворисе не очень приветствовались волшебники, впрочем, это и сейчас так, поэтому мать скрывала свои силы. Потом появился я. И к ужасу матери унаследовал её дар. Он снова замолчал. В камине потрескивали дрова. Мелди перехватило дыхание. Он открывался ей. Ей так хотелось попросить его говорить дальше, рассказывать ещё. Но она, закусив губу, смолчала, а вскоре Леон продолжил сам. — Помню, как сидел малый у мамы на руках, а она колдовала мне ледяных зверят. Это было ровно за год до её смерти. Болезнь изморила её всего за год. Леон говорил ещё что-то, но Мелди уже не слышала ничего, кроме шума в ушах. Перед глазами стояла картина, как она, прямо как в рассказе Леона, сидит у матери на коленях, а с пальцев родительницы срываются пламенные алые искорки. — Моя мать… — пробормотала она в голос. — Что? — не расслышав, переспросил Леон. — Моя мать тоже волшебница! Когда ты начал рассказывать… я вспомнила… это как дежавю. — торопилась сказать Мелди, но получалось не разборчиво. Она собралась с мыслями, выдохнула и пересказала своё видение Леону. — Хм, не знал, что в Игнисе остались маги. Тебе повезло с матерью. — Я ненавижу её, — низким тоном. — Что? Почему? — Леон очень любил свою мать и не представлял себе причины, что могла заставить кого-то возненавидеть самого близкого человека. — Она любила меня ровно четыре года моей жизни, а потом выгнала, собираясь выдать замуж за нелюбимого. За что мне любить её? — И всё же… Как можно? Она у тебя хотя бы есть, вы можете поговорить и наладить отношения. Я же своей матери уже не увижу. Она не возразила. Он тоже больше не говорил. Оба были по-своему правы. Оба поняли позиции друг друга. Оба не решились продолжать.