Между водой и пламенем

***

За круглым столом остались четверо: Брэйн, Эйлин, Жерар и Эльза. — Простите, — всё напускное величие Эйлин исчезло, она поднялась с места, чуть не уронив стул, — я уплыву в Игнис сегодня же вечером. — Постойте, — Брэйн обошел стол и, мягко надавив на плечи Эйлин, заставил её сесть обратно. — Мы ещё не обсудили свадьбу наших детей. Раз уж вы здесь, думаю, Эльзе было бы приятно увидеть мать на своём торжестве? Так ведь, Эльза? Девушка сидела каменным изваянием, глядя в одну точку. Да, сейчас она сердиться на мать. Но ведь всё обошлось? Мама, её родная любимая мама вернулась. Она снова видела ласку, искрящуюся в родных глазах. Мама пошла на всё, чтобы исправить свою ошибку. На всё ради них с Мелди. — Да, Ваше Величество. Мама, я прошу тебя остаться. — Эльза переглянулась с Жераром и вздохнула с облегчением, он не сердился, не был против. Лишь сильнее сжал её ладонь и одобряюще кивнул. Эйлин еле удержала очередной поток слёз. Ей так хотелось обнять дочь, но она не решилась. Видела, что Эльза ещё не простила. Но теперь у неё была надежда, что когда-нибудь простит. — Со свадьбой предлагаю не тянуть, — начал Брэйн. — За две недели подготовка должна быть закончена, а гости из соседних земель как раз успеют приехать. — Я надолго оставила свой народ. Можно воспользоваться вашей птицей, чтобы передать письмо моему наместнику? — Эйлин боялась, что пока её нет, Байро может устроить очередной бунт. — Конечно, — благосклонно ответил Брэйн. — А теперь обсудим детали…

***

На белых каменных стенах коридора в металлических держателях горели факелы. Леон провёл Мелди до самых дверей покоев Уртир и, поцеловав напоследок в макушку, ушёл к себе. Мелди немного постояла в нерешительности, выдохнула, и коротко постучалась. — Заходи! — приглушенно послышалось с той стороны. — Я ждала тебя. Хорошо, что ты послушалась и пришла. Уртир лежала на диванчике, словно девушка с картины, в своем шифоновом фиолетовом платье. Её волосы блестели в тусклом свете ламп словно агаты в драгоценностях, что украшали её уши и шею. Мелди восхитила красота этой девушки и то, как та умела себя держать. В глубине души, она сама хотела бы быть такой — притягивающей взгляд, манящей. — Садись, — плавным движением руки Уртир указала на мягкий стул напротив. — Надеюсь, ты не против, что я сразу перешла на «ты»? Мелди покрылась гусиной кожей, когда холодный ветер ворвался в комнату, подхватывая шифоновые шторы и беспокоя огонь в стеклянных лампах. Причудливые тени заплясали по стенам. Создалось жуткое ощущение, что Мелди находится в покоях ведьмы. Переборов его, девушка опустилась на предложенный стул. — Вы… эм. Ты хотела со мной поговорить, — наконец смогла выдавить из себя Мелди. — Я вижу, — чёрные глаза блеснули в свете ламп, — что в тебе разрастается тьма, — говорила Уртир зловещим тоном. — Тьма? — испугано переспросила принцесса. Липкими щупальцами в груди защекотал страх. — Да, — кивнула девушка, наполняя два бокала красным, словно кровь вином, и протянула один Мелди. — Я заметила, как ты отреагировала на слова матери. Не можешь её простить? Зря. Ненависть губительное чувство. — Но я не могу простить её так просто. — Разговоры о матери изрядно надоели девушке за последние несколько часов. — Если хочешь быть с Леоном, должна. — Уртир отпила вина. — Пей. — Какая связь между тьмой во мне, ненавистью к маме и Леоном? — девушка, в отличие от хозяйки комнаты, к вину так и не прикоснулась. — Самая прямая, — как будто несмышлёному ребёнку ответила колдунья. — Тьма в тебе это и есть растущая ненависть, а Леон слишком ценит семейные узы. В один прекрасный момент это может стать для вас камнем преткновения. Мелди долго смотрела в глубину бокала, не моргая. Раздумывала. Уртир не торопила её. — Хорошо. Я поговорю с мамой и постараюсь наладить наши отношения. Как бы там ни было, я люблю её. И если Леон не обратил внимания на покушение на свою жизнь, то и я не буду. — Вот и ладненько, — мрачная таинственность Уртир тут же пропала. Девушка наклонилась немного вперед, глотнув еще вина. — А теперь расскажи мне, какой Леон? — То есть, какой? — растерялась Мелди. — В постели, конечно же. Мелди, что как раз решилась сделать глоток вина, поперхнулась. А щеки её заалели, делая девушку невероятно милой. Уртир заливисто рассмеялась. — Не смущайся, — махнула она рукой. — Я и так всё видела, — добила она Мелди, заставив девушку закрыть пылающее лицо руками. — Но хотелось бы услышать. Видя как Мелди смущается, Уртир вмиг стала серьезней. — Ладно, — сказала она, — ты, наверное, считаешь меня развратницей… — Просто опытной женщиной. — Мелди отняла лицо от ладоней и поспешила разубедить собеседницу. — Очень опытной, видимо, — горько усмехнулась Уртир. — Мне не повезло встретить того единственного сразу. Но в моей жизни было лишь трое мужчин: один обучил меня, второго обучила я, а с третьим я просто стала счастливой. — Потом она посмотрела на Мелди каким-то по-матерински тёплым взглядом. — Я знаю, что вам с Леоном предначертано быть вместе. Ты ведь видела его во снах, в видениях? Мелди вдруг переполнилась большим уважением к этой девушке. — Видела, — прошептала она, вспоминая чёрные, как зимнее небо глаза Леона.

***

Время близилось к полуночи. Эйлин сидела на широком подоконнике в отведенной ей комнате. На коленях женщины лежала книга, на ней лист пергамента, а в руке перо, сбоку баночка с чернилами. Она хотела написать письмо в Игнис, но лист был пуст. Мысли, раз за разом возвращались к злости в глазах Мелди и разочарованию в Эльзиных. Она сама всё разрушила. Разрушила свою семью. Бельзерион… Как ей его не хватало. Пальцы сильнее стиснули чистое перо. На пустой лист капнула слеза. В этот день она только и делает, что плачет. Глупая, одинокая, ни на что не годная женщина! Эйлин махнула рукой, и задетая баночка перевернулась, разбрызгивая чернила по алому платью королевы и мраморных стене и полу. Эйлин зарыдала. В голос. Ей было невыносимо плохо. И в этом некого было винить. Только себя. Она закрыла глаза и представила мужа. Высокого, могучего мужчину с ласковой улыбкой под белыми усами и россыпью морщинок вокруг глаз. Представила, как большие ласковые руки прижимают ее к себе и гладят по голове. Как муж тихо шепчет ей в волосы: «Успокойся родная. Мы вместе, а значит, всё будет хорошо». Видение стало реальностью, она почти почувствовала его прикосновения наяву… но шум крыльев и птичий крик развеяли желанное марево. Рядом с королевой приземлился её сокол, к когтистой лапке которого было привязано письмо. Эйлин, выдохнув, отцепила его и развернула. Писал Марин: «Ваше Величество, ваш раб, сообщает Вам о делах государственных. За время Вашего отсутствия ничего требующего Вашего королевского внимания не произошло. Хоть, мне и приходится тяжко, советники прилежно помогают. А Байро, по словам заменившего меня шпиона, пока не собирается ничего предпринимать. Искренне Ваш слуга, Марин». Эйлин переборола чувство злости из-за прерванного видения, и почувствовала облегчение, зная, что в Игнисе всё хорошо. Только сейчас она обратила внимание на разбившиеся чернила. Вытерла высохшие дорожки слёз и позвонила в колокольчик, вызывая служанку.