Вселенная огромна, абсурдна, и иногда в ней случаются чудеса...

Днём на Маргаме незначительно светлее, чем ночью. Джек стоит у открытого окна нагишом, совершенно не стесняясь своего внешнего вида (всё равно здесь никому дела до голых тел нет) и смотрит в задумчивости на звёзды. Ему было немного совестно за то, что он вчера так поступил с Алонсо, но ведь он сам предложил. А боль от потери практически ушла, уступая место грусти. Грустить по Янто, конечно, тоже тяжело, но во сто крат легче, чем рвать на себе волосы и выть на все луны во Вселенной от тоски, удушливо сжимающей грудь. – Привет, – раздался у плеча сиплый спросонья голос. Алонсо поднялся с кровати, завернувшись в одеяло, и теперь тоже стоял у окна. – Привет, – почти не поворачиваясь в его сторону, ответил капитан. С глубоким вздохом он вынырнул из своих размышлений, возвращаясь в реальность, где его любовником на эту ночь был, конечно, никак не Янто, ушедший навсегда. – Знаешь, – сказал Алонсо после паузы, видимо поняв, что Харкнесс не начнёт диалог первым. – Моя бабушка, как раз Свубра, говорила мне, что… – Что? Алонсо замялся, прикидывая, стоит ли договаривать. – Свубры верят в то, что душа, покинувшая тело, обязательно найдёт новое. Ты не думаешь, что душа, по которой ты скучаешь, может быть снова рядом?.. – Нет, – резко оборвал его Джек, всё ещё глядя в небо над Маргамой. Алонсо насупился и пошёл собирать свои вещи. – Слушай, извини, – внезапно поправился Харкнесс. Джек повернулся к окну спиной и внимательно посмотрел на Алонсо. – Извини, правда, – повторил капитан, глядя, как нескладный мальчик Алонсо часто-часто заморгал, прижимая к груди ворох одежды. – Спасибо тебе большое. За всё. Ты правда очень много для меня сделал. Алонсо кивает, просияв, и продолжает одеваться, чуть смущённый под пристальным взглядом капитана Джека Харкнесса. *** – Доктор! Доктор! Да где этот Доктор?! – Джек остался единственным из команды Торчвуда, готовым к бою, неуловимо скрывающийся от полиции, застреленный трижды, но всё ещё желающий истины. Остальные его помощники сидели в тюрьме «за фальсификацию истории», потому что рассылали настоящую информацию пачками е-мейлов и смс людям по всей планете, пропагандировали восстание против Монахов… какой-то сумасшедший старик каждый день вещал с экрана, что Монахи благодетели Земли… а он, Джек, никак не мог дозвониться Доктору, телефон в ТАРДИС упорно молчал. Не может быть, чтобы и его успели к рукам прибрать! И где его спутники, почему они бездействуют? В общем, положение было безнадёжным, единственное, что радовало, что торчвудцы всё-таки в тюрьме, а не расстреляны, или каким там способом эти Монахи убивают. Хотя нет, убивают-то ведь не Монахи, почти все люди свято верят во всепланетную ложь и сами давят «правдолюбов» из своей же расы. А самое смешное то, что этот кошмар закончился так же внезапно, как и начался. Джек провалялся с очередной пулей в голове, а когда очнулся – ни тебе этих жутких статуй, ни передач о Монахах, ни самих Монахов. Как ветром сдуло. Радостный, но всё ещё ничего не понимающий, капитан Харкнесс первым делом похлопотал об освобождении друзей из тюрьмы, потом восстановил Хаб, и затем снова стал названивать этому Доктору, пропавшему без вести. – Алло! – наконец произнёс в трубке хриплый, смутно знакомый голос, перекрываемый возгласом: «У Вас в космической капсуле – обычный человеческий телефон?!» – Доктор? Давно тебя не слышал, наконец-то! Это капитан Джек Харкнесс! – Джек! – протянул он. – Полагаю, ты хочешь спросить, что за дрянь были эти Монахи, и где был всё это время я? Джек хмыкнул, отметив про себя, что, судя по всему, этот, ещё незнакомый ему Доктор, унаследовал от предшественников привычку думать за собеседника. И говорить за него тоже. – Полагаю, что так, – в тон ему отозвался Джек. – Не клади трубку, я сканирую твоё местоположение. «Всегда бы так», – хмыкнул Харкнесс, в следующую секунду окутываемый золотистой дымкой. Ещё несколько мгновений, – и капитан очутился в совершенно ему незнакомой ТАРДИС, напоминающей интерьер космического рок-клуба. Когда глаза перестали слезиться, Джек с возмущением узнал сумасшедшего из телепередач про Монахов. – Ну-ну, узнал. – констатировал Доктор. – Это была длительная диверсия, сам понимаешь. Я был занят, но Монахов прогнала с планеты Билл. И он кивнул своей растрёпанной головой на молодую темнокожую девушку с копной смоляных волос. Эти двое определённо подходили друг другу, очень атмосферная команда. Сегодня они посвятили весь день беседе на троих. Сидели в какой-то шикарной комнате в ТАРДИС, уплетали обед, делились новостями, особенно подробно поговорили о Монахах. – Ты всё ещё не умираешь? – спросил Доктор Джека. – Угу. Надоело уже, честно говоря, – Харкнесс попытался спрятаться за шутку, но Доктор слишком хорошо считал выражение его глаз. – Знаешь, я перезапустил Вселенную в каждой её точки времени и пространства. Пришлось, понимаешь… тут нашлись умельцы взрывать мою ТАРДИС. – Билл и Джек слушали с жадным интересом, гадая, к чему эти туманные разглагольствования. – Сам я на какое-то время перестал существовать, но была девочка, которая очень ждала меня к себе на свадьбу. Так что я вернулся в эту Вселенную, как видишь. Вернулись и её родители, кстати говоря. А вообще, наверное, много кто вернулся из-за грани Вселенной, пока я там работал над её переустановкой. Кто-то, кого очень ждали… кто-то, кого очень любили… понимаешь? – Переселение душ? – с сомнением переспросила Билл. – Погодите, Вы хотите сказать, что сейчас где-то во Вселенной могут жить те люди, которые когда-то умерли? Они ожили? – Знаешь, я уже когда-то говорил, что Вселенная огромна, абсурдна, и в ней случаются чудеса… это даёт мне надежду. – усмехнулся Доктор, а Джеку внезапно захотелось поверить в слова юного Алонсо, что душа, однажды покинувшая тело, когда-нибудь обретает новое.