о маленьких мальчиках, их больших крашах и к чему это может привести

      Сынмин мальчик впечатлительный. Однажды, ему мама рассказывала, он так испугался осы, что сначала разрыдался очень уродливо, а потом, побежав, запнулся и свалился с выступа. На коленке остался маленький шрам. А еще, это он уже сам помнил, когда он впервые влюбился в мальчика из параллельного класса, а тот его отверг, ему сделалось так плохо и грустно, что мама перепугалась и целый час пыталась доказать врачу, что сын ее вовсе не здоров и что с этим нужно что-то делать.       Утром, проснувшись, Сынмин обнаружил одно смущающее обстоятельство, заставившее его с тяжелым вздохом зарыть лицо в пуховой подушке. Утреннее перевозбуждение мучило не впервые, но каждый раз стыдно как в первый. Под закрытыми веками рисовался вчерашний день в тех красках, словно все это происходит сейчас наяву. Сынмин проводит нежно-голубым карандашом по бумаге, чуть сильнее надавливая в местах складок на хёнджиновой хлопковой рубашке. А вот уже глазеет на веснушчатое лицо, ощущает в своей руке тяжесть металлических монет и всматривается в лицо, приобредшее оттенок покорного извинения. Хёнджиновы губы искривляются в полуулыбке, глаза смотрят с прищуром, то ли оценивают, то ли ищут, за что зацепиться. Сынмин ладошками сжимает белые простыни. Ему с мгновение смотрят в глаза, а потом машут ладошкой непринужденно, вслед за блондинистым Феликсом. Сынмин кончает до цветных пятен под веками, которыми заплывает картинка с фокусом сначала на тонкие пальцы, а потом на спортивные спину и плечи, на которые Феликс забрасывает свою руку.       Вчера после этого Сынмин написал Джисону короткое смс: «Код красный», что означало примерно: «Все жопа» или, проще говоря, ситуация, в какую попал Сынмин, требует его незамедлительного участия. Однажды Сынмин написал ему это когда впервые перебрал с алкоголем и хотел лишь, чтобы его кто-нибудь забрал с дурацкой вечеринки на квартире у одноклассницы. В тот день Сынмин рисковал не доехать до дома в приличном виде, поэтому Джисон ответил ему почти сразу.

Джисон Детка, где ты, я приеду за тобой с моим бро.

      Сынмин пишет название кафе, в котором очень нервно пил уже милкшейк. Джисон и его бро приезжают через каких-то полчаса, в течение которых Сынмин неустанно грыз ногти от волнения и слегка всхлипывал иногда, не плакал, просто поддерживал атмосферу. Бро представляется Со Чанбином и тащит бесцеремонно в покоцанную тачку. Джисон называет его королевой драмы и ласково перебирает волосы. А еще обещает купить новый молескин взамен тому, что пал смертью храбрых, но который Сынмин не терял надежды высушить и хотя бы оставить как память.       Сегодня после этого Сынмин прерывисто дышит и думает, что простыни придется стирать. Он застилает кровать, на скорую руку завтракает и убегает на электричку в универ, который, возможно, избавит от идиотских сомнений.       Профиль Сынмина в инстаграм представляет собой своеобразную инсталляцию в самых нежных цветах и оттенках. Он выкладывает туда фото не слишком часто, хотя, по правде говоря, и не задается такой целью. Сынмин рассматривал свой аккаунт скорее как уютный бложик с аудиторией в пару сотен человек, обязательно таких же, как сам Сынмин, легких и мягких. Была в этом какая-то магия.       Хван Хёнджин, напротив, обновлялся раз в сутки-двое стабильно, выкладывал фото в совершенно разных стилях и собирал на каждом по паре тысяч лайков. Он был известен в узких кругах, в первую очередь, как фотограф. Пару раз Сынмин даже натыкался на рекламные посты в его профиле, где Хван Хёнджин предлагал всем желающим хорошо провести время, а заодно получить десяток качественных снимков. Сынмин откровенно стеснялся, еще ни разу не выходя за рамки скромного лайка и, может быть, комментария из пары приятных слов.       В те дни, когда пары не были сильно увлекательными, Сынмин любил подолгу рассматривать профессиональные снимки, которые сохранял себе на телефон, и иногда скетчить особенно художественные. Стоит ли говорить, что поля его тетрадей были от и до изрисованы крошечными картинками.       После занятий, сегодня достаточно интересных для того, чтобы не выпрашивать у одногруппников закончившиеся мегабайты интернета, Сынмин написал Джисону смс, поинтересовавшись адресом и путем проезда к тому кафе, где он вчера очень удачно оказался. Джисон над ним по-дружески посмеялся и предупредил, что забирать его оттуда снова не намерен, но адрес таки дал.       Располагало к прогулке не только настроение, но и погода. Небо очистилось от облаков, еще совсем летнее солнышко выглянуло и теперь приятно пригревало макушку. Пока Сынмин ехал на электричке, успел насмотреться на цветущие зеленью деревья и даже зарисовать одно из них, сняв также видео и для инстаграма, которое собирался загрузить либо дома, либо в кафе, если повезет и найдется таковое с бесплатным вай-фаем.       Людей было не то чтобы много, но не настолько мало, как хотелось бы Сынмину. Вопреки собственным первоначальным целям, он направился к стадиону недалеко от кафе, который заметил еще вчера, а сегодня так удачно о нем вспомнил. Там было не так шумно, молодежь разделилась на компании по четыре-шесть человек, которые негромко переговаривались между собой. Сынмин предпочел не лезть наверх, а остаться у самого поля. Уперев локти в колени, он редактировал видео для инстаграма.       По правде говоря, солнце пекло ужасно, в джинсах с каждой пятиминуткой становилось все менее комфортно. Сынмин иногда поднимал взгляд и глазел на редких тренирующихся подростков, удивляясь, как они в такую жару в состоянии столь активно, по его мнению, перемещаться.       За нехитрым занятием проходит, может быть, полчаса. Молодежи становится все больше, а Сынмин все чаще задумывается о сладком клубничном мороженом.       Он достает из рюкзачка классические белые наушники и пропадает в музыке, кажется, на весь вечер. Ветер начинает приятно трепать волосы, обдавая пылающие жаром раскрасневшиеся щеки. Сынмин переслушивал старые треки своих кумиров, даже немного задремав. На задворках сознания теплилась мысль о хёнджиновых тонких пальцах и игривом взгляде.       Когда мысль эта начала стремительно набирать обороты, Сынмин слегка запаниковал. Не хватало ему, совершенно потеряв голову, возбудиться от одной дурацкой фантазии. И, то ли Вселенная очень беспокоится о достоинстве Сынмина, то ли он своими мыслями смог кого-то притянуть, но через капельки наушников он слышит крик.       — Эй, парень в клетчатой рубашке!       Сынмин шарахается в сторону от испуга, потому что даже сквозь песню слышит чужой голос словно вблизи. За те пару мгновений, в которые он вытаскивает наушники и оглядывается влево и вправо, он успевает вспомнить о канцелярском ноже в рюкзаке и пожалеть о том, что не загрузил то видео из электрички в инстаграм. Оно ведь и вправду вышло классным.       — Эй, расслабься, как жизнь?       К Сынмину подсаживаются со спины, из-за чего голос теперь правда звучит над самым ухом.       — Я в тебя вчера попал мячом, помнишь?       Сынмин помнил даже слишком хорошо. А еще он помнил о том, к чему эти воспоминания его приводят, а оттого лицо его зарделось как маков цвет. Хван Хёнджин долго разглядывал его, перемещая взгляд с глаз на нос, губы, лоб, алые щеки и, наконец, вернувшись к глазам.       — Мне Феликс, — Хван Хёнджин кивнул в сторону, но Сынмин не мог отвести взгляда от его губ. Те блестели на солнце, — сказал, что я тебе испортил какую-то тетрадку. По его словам, ты выглядел очень разочарованно. Там было что-то важное? — он интересовался с участием, немного сократив расстояние между их лицами. Сынмин поднял глаза от пухлых губ и обнаружил живой румянец и бегающий взгляд глаз напротив.       — Нет, — голос по-дурацки сипит, Сынмин прокашливается, — просто ерунда, — не сказать, что он лгал, но с его стороны было бы глупо раскрывать свою личность, скрывающую в себе очень много Хван Хёнджина с незамысловатым сердечком после.       — Значит, все в порядке? — Сынмин неопределенно мычит. — Ох, слава богу. Я переживал.       На этих словах встать бы Хван Хёнджину со скамьи и проследовать к другу Феликсу, дав заодно Сынмину немного полюбоваться на его спину снова. Но он продолжает сидеть и словно бы чего-то ждать.       Сынмин имеет дурацкую привычку выпаливать не подумав.       — Я бы съел мороженого сейчас.       Хван Хёнджин глядит на него так, словно не думал, что Сынмин умеет разговаривать. А потом улыбается так, словно не знал, что у Сынмина на него огромный краш. Хотя это, в сущности, было верно.       — Феликс как раз за ним ушел, очень жарко. Если хочешь, я могу позвонить ему, пока не поздно, чтобы взял и для тебя.       Сынмин не нашелся, что ответить, а Хван Хёнджин уже набирал номер друга. Они разговаривали недолго, и из этого диалога Сынмин понял, что Феликс славный малый, которого легко уговорить на полпути вернуться обратно и отстоять длинную очередь ради незнакомого человека, которого Хван Хёнджин, кстати, назвал мальчиком с кофе. Сынмин почти задыхался.       — Меня, кстати, Хёнджином зовут, я тут рядом живу.       Сынмин про себя думает, что было бы глупо признаваться сейчас, поэтому останавливает внезапный порыв ответить: «Я знаю и куда больше, например, то, что ты ужасно красиво фотографируешь закаты, потому что я фоловлю тебя два года». — Сынмин.